Монстры тоже любят

      Резко распахиваю глаза и вижу, лишь чёрный потолок. Почему-то всё виднеется расплывчато. Вскоре я понял, что нахожусь в больнице. В моих венах находились иглы, через которые сочился какой-то препарат. А в моем детородном органе находилось что-то инородное и неприятное. Найдя кнопку, по вызову медсестры или лечащего врача, я нажал на неё пару раз и начал ждать. Тьма с былым интересом рассматривала меня. Из воспоминаний в моей голове самой последней была машина, которая по каким-то причинам так и не проехалась по мне. .

***

Не прошло и часа, а все вокруг меня суетились. Расспрашивали о самочувствии, что я помню и ещё что-то. Голова безумно болела и разрывалась. В глазах ещё немного плыло. Для моих двенадцати лет что-то не то творилось со мной. Но как оказалось, сейчас мне уже шестнадцать лет и я четыре года находился в коме. Прошла неделя, после больницы       Как и всегда я открываю глаза и вижу мерзкую погоду. «Она мне уже осточертела!» Каждый день одно и то же. Одни и те же лица, места, побои. Нет. Побоев стало меньше. Самых главных задир редко увидишь в школе, хотя раньше было так же. С друзьями мы общались так же. Ничего нового кроме как отношение между Ричи и Эдди. Хотя я и раньше об этом подозревал. Беверли стала больше времени проводить с Беном. И я очень рад за них. Стэн смотрел на меня влюблёнными глазами, но каждый раз, когда я смотрел на него, он отводил взгляд, будто боясь чего-то. Пытался с ним поговорить, но ничего не выходит. Он избегал меня. До сегодняшнего утра.

***

      Стэн сидел, в тени дерева, за школой. Он сам позвал меня. Наконец-то решил поговорить. — Я люблю тебя, но ты же любишь другого. С ним тебе, наверное, будет хорошо  — хрипло сказал Стэн и поднял уставшие глаза на меня. — Ч-что?! И к-к-кого я л-люблю — крикнул я. Совершенно не понимаю его. Но чувствую, что он прав. Стэн точно говорит правду.

***

      Все пройденные дни, будто счастливый сон. Сахарные сопли и я в них живу. Это будто сказка. Моя личная сказка. Я чувствую себя бабочкой, которую поймали и заточили в кокон из моих желаний. Мама последнее время ведёт себя как мама, а отец больше не пьёт двадцать четыре часа семь дней в неделю. Дом будто чужой. С друзьями становится тяжело общаться. Да, они со мной милы и приветливы. Но что-то не так. Мне хочется вырваться из этого сна. Последнее время я уверен, что это сон. Все в этом треклятом мире, стало чужим.

***

      Лишь одно место тянуло меня, к себе, будто магнитом. Мне было не трудно сбежать, ведь все мои родные и друзья, лишь выказывали лицемерную доброжелательность. Все уже давно перестали быть собой. Поэтому я пошёл туда, в одно приятное для меня место, в этом городе.       В тот самый заброшенный парк аттракционов. Надел старую жёлтую футболку, неизвестно откуда взявшуюся, в моем шкафу. Последний месяц, первый месяц после комы, я просто сходил с ума по жёлтому и кровавому цветам. Конец POV Билл       Ночью, в заброшенном парке, он появился в темно-синих джинсах, красных кедах и жёлтой толстовке. Волосы торчали в разные стороны. Тьма окутала весь город. Туман гулял по парку, пытаясь насторожить и напугать нежданных гостей. Но Билл не чувствовал страха. Он уже пришёл и уходить не собирался. Только сейчас чувствовал себя уютно. Даже когда заметил какой-то силуэт на входе. Этот силуэт шёл с ним и дальше. Почему-то это не пугало Билла, это его успокаивало. Парень хотел подойти к нему, но все попытки заканчивались одинаково — омега оказываться у выхода. И как бы он не ходил, как бы он не лазил по паутинам. Всегда был один итог. Этот силуэт реально стал привлекать к себе его внимание. Нездоровое внимание. Нездорового ребёнка. Тремя месяцами ранее.       Снег маленькими пылинками падает друг на друга, это похоже на сезонное захоронение воды, в твёрдом состоянии, но такой слабой при появлении чего-то теплее себя. Как одинокий человек, которому кажется, что он душевно и эмоционально силён. Как же он ошибается. Но влюбляясь осознает душевную пустоту.

***

      Огромная голова, по человеческим меркам, сейчас раздумывала над следующими действиями. «Что нужно сделать для взаимной симпатии? Дать свободу? А что если убежит? Догоним!» Вспоминая прошедшую ночь и смотря на спящего омегу, он осознает настоящее значение слова, которое так любят раздувать люди; которое уже давно переоценили и обесценили. Любовь. Ни разу в его бесконечно долгой жизни, Пеннивайз не чувствовал того, что почувствовал за эту пару дней. Это странное и болезненное чувство. Ревность из-за любви. «Как там люди любят говорить? Если любишь нужно отпустить? А если ты ужасный эгоист, можно себе оставить?» Билл закинул ногу на Пеннивайза, но всё ещё спал. Если бы не спал, не сделал бы этого. И этот монстр вспомнил, что омега рьяно ненавидит своего «мужа». А всё из-за пропажи его брата, которого Пеннивайз не трогал. Ладно если бы за дело, между ними стояла такая стена, но нет же. «О какой любви может идти речь? Хотя от любви до ненависти, как и от ненависти до любви — один шаг» Монстр даст право выбора и время своему возлюбленному. Время для осознания своих чувств. Поселит в Рай. Но что-то неприятное чувствует Пеннивайз, своей прогнившей давно душой. Какая-то неприятность скоро произойдёт с омегой.

***

      Недавно купленная картина делала помещение мрачным и пугающим. При всем при этом глаза безглазого на портрете мужчины, в виде темного силуэта, следили за страданиями своего сына. На картине были изображены три существа. Они точно не были людьми, лишь взглянув на картину, это становилось ясно. Женщина, с соломенными волосами и голубыми глазами, сидящая на старинном диване, с ребёнком на руках. На вид ей лет сорок, но возможно больше. Маленький мальчик, на её руках, с ярко-рыжими волосами и, до предела, раскрытым зубастым ртом, одет в свободную рубашку. Она закрывала его тело от шеи до пяток. Мужчину стоящего, близ своей жены и сына, было не видно. Он был будто просто темной фигурой. Даже его возраст было нереально определить. Этой картине точно очень много лет, но она сохранилась очень хорошо. Как и изображённые на ней существа, которые уже очень давно перестали общаться между собой.