Причины ненависти

В их доме – большом и сейчас необычно шумном – полно народу. Незнакомые Гэвину женщины, которые хвалят сыновей Камски, мужчины, обсуждающие с отцом различные акции и новейшие направления в механике. Гэвину не нравится. Гэвин хочет к себе в комнату, спрятаться и никогда больше не выходить. Но он сидит в большом зале, в душном костюме, и слушает похвалу. И хвалят не Гэвина, который не так давно выиграл в общешкольном забеге, а Элайджу. Чертов Элайджа. Элайджа был младше всего на два года, всего лишь, но всем было все равно. Элайджу родители любили больше – они хвалили его даже за не самые хорошие оценки в школе, а Гэвину всегда нужно было из кожи вон вылезти, чтобы заслужить хотя бы одобрительный взгляд. Он все делал не так, и это было… больно. - Элайджа уже делает огромные успехи, - сказал отец, не глядя на Гэвина. – Видели бы вы все, как он обрадовался, когда я подарил ему набор робототехники. Я думаю, именно он унаследует мою компанию. Гэвин не говорит ни слова, уходя в другое место, подальше от взрослых. Бабочка на шее душит его, но Гэвину кажется, что если он останется в ней, то сможет получить хоть капельку родительской любви. Здесь нет детей кроме него и Элайджи, но идти к брату не хочется. Поэтому мальчик уходит куда-то в угол, хмуро глядя на то, как младшего брата хвалят все, кому не лень. Гэвину всего двенадцать, а он уже чувствует себя настолько разочарованным, что все, о чем он мечтает, это никогда не видеть своего младшего брата. *** Элайдже шестнадцать, когда он основывает КиберЛайф и создает первого андроида. Родители ликуют по этому поводу, восхваляют своего гениального сына и закатывают одну вечеринку за другой. Дома не продохнуть, и Гэвин почти рад, что перестал стремиться к уважению и любви родителей. Почти все свои рубашки, за исключением трех штук, он продал. Как и все костюмы. Гэвин теперь не носит галстуки-бабочки, впихивая себя в джинсы и старые майки, купленные на распродаже. (Родители просто отказываются давать ему карманные деньги на подобную одежду). Когда в доме проходит очередная вечеринка, где роль официантов исполняют четыре андроида, Гэвин уходит из дома. Не так давно он сумел поступить в полицейскую академию (и никто не купил ему даже кусок сраного пирога, поэтому праздновал он свое поступление один), где ему могли предоставить место в общежитии. Дома он оставляет записку, что переезжает в общежитие, и выскальзывает из окна, чтобы не наткнуться на родителей или, упаси господи, Элайджу. Элайджу он ненавидит всей своей душой, если она у него вообще есть. *** Гэвин Рид ненавидит КиберЛайф и андроидов в частности. В полицейской академии все говорили, какие андроиды крутые и классные. Гэвин раздражался, а на вопросы в стиле «чем же они тебе так не нравятся?» отвечал либо игнором, либо средним пальцем. Чаще, конечно, средним пальцем. Все его сокурсники отвлекаются на семьи и отношения, но Гэвин так старательно избегает и того, и другого, что становится лучшим на курсе. Ему не сложно, правда. Родители почти не общаются с ним, зато иногда присылают деньги, на которые Гэвин и живет до того момента, пока не находит работу. Найти ее несколько сложно, потому что гребаные андроиды повсюду, но в баре с табличкой «Андроидам вход воспрещен» требовался официант. Бар находится буквально в жопе мира, зато Гэвин, у которого ненависть к окружающему миру и мешки под глазами, идеально вписывается в общую атмосферу. Родители им недовольны. Еще бы. Их младшего сына знает весь мир, его «Хлоя» прошла тест Тьюринга, и КиберЛайф клепает андроидов, как нехер делать. Гэвина же не знает никто, кроме некоторых завсегдатаев этого забытого богом бара, но Риду (больше не Камски) уже плевать на то, что родители о нем думают. Его берут на работу в полицейский участок. Заработок КиберЛайфа переваливает за миллион в год. В честь второго события, как и всегда, вечеринка и радость, а Гэвину остается праздновать в одиночестве. В конце концов, он ведь этого и хотел, да? Это работа его мечты, он стремился к ней всю сознательную жизнь. Теперь он будет крутым детективом, будет расследовать преступления… При всем своем циничном взгляде на мир, в Гэвине тоже живет глупый мечтатель, который иногда выбирается наружу. И в ночь перед первым выходом на работу, сидя в пустой квартире, Гэвин поднимает за себя бокал дешевого сидра и говорит: «У меня все получится. Я стану лучше, чем Элайджа. Он больше никогда не встанет у меня на пути». Гэвин тогда не знал, как сильно ошибается. *** Гребаные андроиды. Сначала сраные девианты, из-за которых весь отдел полиции гудит, потом сраная мирная революция, потом сраные андроиды получают сраные свободы и права, а по итогу Гэвин получает это. «Это» похоже на Коннора, но выше, крепче и, по своим же словам, устойчивее морально и психологически. Коннор, который с легкой руки робоёба Хэнка перестает носить форму КиберЛайф и перебирается в обычные штаны и рубашки (а иногда и майки), смотрит на «это» с каким-то странным сочувствием. Гэвин с радостью проехал бы по морде что одному, что другому. «Это» ходит в бело-черной форме КиберЛайф и имеет номер RK900, в простонародье обозван Ричардом, а еще его взглядом можно колоть лед. На всех окружающих он смотрит как на дерьмо, и это единственное, что хоть немного сближает их с Гэвином. Он и на самого Гэвина смотрит как на дерьмо, но Рид отвечает ему тем же, так что у них мир да благодать. Когда Фаулер, не отрываясь от бумаг, говорит знатно прихеревшему Гэвину, что теперь он работает в паре с этим ведром, Гэвин пытается ругаться. Он много кричит и говорит, что это бред и абсурд и что Фаулер окончательно крышей поехал. «Приказ свыше, что конкретно этот должен работать с тобой, - заявил на это глава отдела полиции, даже не отведя взгляд от бумаг. – Не знаю, чем ты им приглянулся, но это чудо прогресса теперь твой напарник». «Чудо прогресса» бесило своей какой-то ненормальной идеальностью. У RK900, похоже, было несколько одинаковых костюмов с высоким горлом, идеально-отточенные движения, а в паре с Гэвином и высокая раскрываемость. А еще он совершенно игнорировал просьбы Гэвина. Вообще. - Принеси мне кофе, - требует Рид, закинув ноги на рабочий стол. Андроид как сидел напротив, так и сидит, даже не собираясь с места сдвинуться. – Эй, я что тебе сказал? Кофе! - Детектив Рид, я не обязан выполнять роль вашей прислуги, - заявило это ведро с болтами. – А вы вполне в состоянии принести себе кофе, который, кстати, рано или поздно приведет к не самым лучшим последствиям. Кофеин… - Завали хлебальник. И так каждый, сука, раз. Один раз он все же принес детективу кофе, но тот оказался на штанах Гэвина, потому что «вы не сказали волшебное слово, детектив». Ржал над несчастным Ридом весь офис, а ему даже ответить было нечем. Эта машина с болтами мотала Гэвину нервы, как нехер делать, а он не мог даже ответить, и потому чувствовал себя глупо. Так они и трепали друг другу нервы, и вряд ли бы это прекратилось когда-нибудь. Однако жизнь очень любила поворачиваться к Гэвину задницей. *** Это дело не должно было быть сложным, но чем дальше это шло, тем страшнее картинка вырисовывалась. По итогу из обычного ограбления магазина, которое провела девочка-андроид, все вылилось в какой-то жуткий триллер с изнасилованием и вынужденным бегством той самой девочки-андроида. Все кончилось хорошо, не считая погони и перестрелки. Гэвин не сильно пострадал, только костяшки ободрал, когда поймал этого ублюдка-насильника и начистил ему рожу. Да, Гэвин не любил андроидов, но девочка-андроид выглядела… девочкой. У нее были большие печальные глаза и две черные косички, и мысль о том, что какой-то мудак пользовался ее ртом в своих гадких целях… Сейчас Гэвин сидел на скамейке и курил. Руки у него предательски тряслись не то от напряжения, не то от боли в костяшках. - Я присяду? Вот RK как раз и пострадал. Преступник выстрелил и попал ему в плечо. Андроид уже успел вытащить пулю из плеча, и рана затянулась, но голубая кровь испачкала обычно чистую форму. - Садись, - отозвался Гэвин, затягиваясь. – Гребаная работа. Гребаные ублюдки без совести. - Я думал, вы ненавидите андроидов. - Да, - не стал отрицать детектив. – Но она… она же выглядит как ребенок. Она знает несколько языков и миллион рецептов, но, черт, ты видел ее вообще? Совсем малышка еще. Что с ней теперь будет? – Гэвин скосил глаза на андроида и затянулся снова. - Ей подыщут новую семью, - ответил Ричард. – Если она попросит, подчистят воспоминания, чтобы она не помнила… всего этого. Но я согласен с вами, детектив. Этот мужчина должен понести самое серьезное наказание, благо, теперь за преступления против андроидов судят так же, как за преступления против людей. Это был первый раз, когда они пришли к какому-то согласию. Обычно их взгляды на одинаковые вещи различались, а сейчас… Сейчас Гэвин курил одну сигарету за другой, пока андроид не сказал, что такими темпами он легко может заработать рак легких. Гэвин не стал спорить и затушил сигарету об стену. На губах Ричарда как будто появилась тень улыбки. *** С того момента что-то в их отношениях изменилось. Желание набить Ричарду его биомеханическое лицо немного притупилось, а Гэвин стал по утрам получать свою законную кружку кофе. Если у них было свободное время, Ричард расспрашивал Гэвина о каких-то мелочах, например, о любимой спортивной команде или животных. Гэвин даже отвечал, если у него было хорошее настроение. Даже Хэнк с Коннором перестали так раздражать. Они были вместе, во всех возможных смыслах, и Коннор проводил все время со своим полицейским. А Хэнк, словно заново обретя смысл жизни, перестал быть напыщенным ублюдком, который только и делает, что пьет. Словом, все было… нормально? Да, наверное. А потом, после очередного раскрытого дела, Гэвин и RK900 шли вместе. Гэвин был весь на адреналине, его трясло, он хотел выплеснуть это хоть куда-нибудь. Идти и драться было бессмысленно, у детектива снова были сбиты костяшки, а идея пойти в какой-нибудь клуб, тем более, завтра должен был быть выходной… Но у Ричарда были свои планы, и потому Гэвин, охнув, был прижат чужим телом к стене за ближайшим углом. Ричард был выше и крупнее Рида, да еще и поднял его над землей, из-за чего ноги детектива болтались над землей. - Ты чего творишь, железка?! – захрипел Гэвин, дергаясь и пытаясь вырваться. «Железка» молчала, анализируя или занимаясь какой-то такой херней. – Пусти меня! - Это невозможно, - ответил на это Ричард, прижимаясь так близко, что дыхание свело. – Вы взбудоражены делом и возбуждены. В мои обязанности входит следить за вашим физическим и эмоциональным состоянием, и в конкретно данный момент я не имею права отпустить вас. Все возражение Гэвина потонули в глухом стоне, когда Ричард провел своим языком по его шее, а рука сжала член сквозь джинсы. «Сопротивление бесполезно», - пронеслось в голове Гэвина, а потом в ней же стало совсем пусто. *** - Я бы не рекомендовал вам двигаться, - раздался спокойный голос андроида. Гэвин не послушал, о чем тут же пожалел. Поясницу стрельнуло болью, и он со стоном рухнул обратно в кровать. Воспоминание о вчерашнем дне-вечере-ночи накатывали, как неизбежная лавина. Ах да, Гэвина прижали к стене и вытрахали всю душу около этой же стены, а затем, безвольного, дотащили до дома. И вытрахали все, что можно было вытрахать. Кучкой оголившихся нервов чувствовал себя только Гэвин. Он был голый и весь в синяках и укусах, тело болело, но Гэвин отчетливо помнил, что вчера ему было неприлично хорошо. Он скосил взгляд и увидел Ричарда. Уже одетого в свою чистую форму. - Я воспользовался вашей стиральной машиной, - сообщил Ричард. – Форма нуждалась в чистке. Также я посчитал, что после произошедшего имею права позаботиться о вашем питании, в связи с чем выкинул почти все, что было в вашем холодильнике. Оно было либо испорчено, либо слишком вредным. - Какого… - если бы Гэвин мог, он бы прописал этому ведру по лицу. Но он не мог. – Чем я питаться, по-твоему, должен?! - О, не беспокойтесь об этом, - черт, эта железка правда ухмылялась? – Я сделал заказ в вегетарианском ресторане. Его должны привезти через, - диод мелькнул желтым, - пятнадцать минут. «Я убью его», - пронеслось в голове Гэвина, он даже сделал движение в чужую сторону, но его остановила стальная хватка на своих запястьях. И Ричард, который нависал над голым Ридом. - Я могу довести вас до оргазма за четырнадцать минут и тридцать секунд, а потом вышвырнуть вас из кровати, чтобы вы забрали свой завтрак. И вы сделаете это, потому что я вам так сказал. Гэвин хотел бы возразить, но когда андроид кусает тебя в шею, параллельно сжимая в пальцах сосок, это сделать сложно. Курьеру пришлось ждать пять минут, пока ему все же откроют. *** То, с каким отчаяньем Гэвин отрицал свою тягу к Ричарду, заслуживало определенного уважения. Не каждый лезет бить рожу всем, кто пытается шутить что-то о том, что Гэвин стал сучкой андроида. Подобные шутки никогда не были редкостью, Гэвин сам травил их с завидной и раздражающей регулярностью, но никто еще не лез с дракой, едва ли услышав намек на шутку. Фаулер даже вызывал Рида в кабинет, чтобы сказать, что Рид не прав в своих действиях, но Гэвин вертел это все на детородном органе. Если бы он признался кому-то, даже (особенно) себе, что испытывает влечение к андроиду, это значило бы, что Элайджа победил. Что Элайджа сумел сделать такие машины, которые могут заменить людей, которые могут влюбить в себя людей, которые могут делать людям хорошо во всех смыслах. Легко было списать их постоянный с Ричардом секс на то, что у Гэвина давно никого не было, а андроид откуда-то знал о различных… увлечениях Рида. И потому андроид и связывал, и бил, оставляя на заднице следы без отпечатков пальцев. Только RK мог заставить Гэвина умолять, как бы унизительно это ни было. И только он выучил, какой кофе Гэвин любит пить просто утром, утром после бессонной ночи, после тяжелого дела, какой предпочитал в обед и чем любил ужинать. Гэвину нравилось думать, что где-то в архивах этой машины есть папка, обозванная «детектив Рид», где хранятся всякие мелкие детали о Гэвине. Легко сказать себе, что влюбленность в андроида не кончится ничем хорошим, но куда сложнее послушаться. Хотелось смотреть на Хэнка и Коннора, у которых все было хорошо, хотелось смотреть на андроидов, которые встречались друг с другом… Много всего хотелось. А вместо этого Гэвин тихо скулил, пока Ричард вдавливал его голову в подушку и не позволял двигаться. Гэвин позволял Ричарду почти все – далеко не сразу и с боем, кусая чужую кожу и слегка сожалея, что на ней не остается следов. Только с андроидом Риду было так странно хорошо, словно его наконец собрали заново. Они не говорили об этом. Гэвин не знал, как начать («слушай, железка, ты действительно нравишься мне, может наши отношения из «мы занимаемся сексом» перейдут в «мы занимаемся любовью»?), а Ричард вряд ли был фанатом разговоров о высоком. Пока что Рида устраивало то, что у них было. Иногда они даже лежали в одной кровати, голова Гэвина была на груди RK, и он мог слушать, как спокойно и мирно работает грудной насос. Или как там называется эта хрень, которая заменяла андроидам сердце. *** - Ну и как дела в твоем… полицейском участке? Гэвин поморщился. Он не хотел приходить, но «у твоей матери День Рождения, ты не можешь просто взять и не прийти». Так что Рид стоял здесь, в центре нарядно украшенного зала, в своем единственном костюме на все случаи жизни. Бабочку на шее ему завязал Ричард, увидев, как детектив мучается около зеркала. «Я мог бы придушить вас этой самой бабочкой, детектив. Не хотите попробовать, когда вернетесь?» От этих слов до сих пор были мурашки, и домой хотелось вернуться особенно сильно. - Отлично, мам, - пришлось улыбнуться, чтобы не выглядеть совсем уж лишним здесь. За годы Гэвин успел привыкнуть к своей небольшой квартирке, к плохой и явно нездоровой еде… Хотя последнее, благодаря андроиду, изменилось в чуть лучшую сторону, но это не мешало втолкать в себя бургер на обеденном перерыве. – Никаких серьезных происшествий, всякая бытовуха. Ну, знаешь, небольшие убийства по пьяни, драки, наркотики… ерунда. Мама поморщилась. Еще бы. Она не привыкла к тому, что ее старший сын (которого никогда не полюбят хоть на процент так же, как младшего) занимается таким. И вряд ли привыкнет когда-нибудь. Услышав, что ее зовут, она тут же сбегает от Гэвина куда подальше. Гэвин только рад. Это позволило ему уйти в сторону, прихватив с собой еще один бокал шампанского. Нужно было дождаться, когда вынесут горячие блюда и все пойдут к столу, чтобы сбежать. Дома ждал Ричард. Обычно он проводил время в полицейском участке, но теперь иногда оставался в доме Гэвина. (На самом деле он проводил там больше времени, чем где-либо еще). Кроме того, обещание использовать галстук-бабочку не по назначению вряд ли было ложью. - Привет, брат, - Гэвин скрипнул зубами. Элайджа. Ну конечно. – Такой хмурый… Как и всегда. - Чего тебе надо? – так и хотелось сказать все, что Гэвин о нем думает… но нет. Нужно хотя бы пытаться держать себя в руках. Так что Рид (никакой уже в жопу не Камски) сжал между пальцев бокал с шампанским, надеясь, что он не треснет сейчас в руке. - О, всего лишь хотел узнать, нравится ли тебе твоя игрушка, - Элайджа по-змеиному ухмыльнулся. - О чем это ты? - М? Разве ты не догадался? Нет, конечно, я знал, что ты глупее меня… - если он не заткнется, бокалу не поздоровится. – Но не настолько же. Неужели ты правда думаешь, что андроиды запрограммированы иметь пристрастие к БДСМ? Знаешь, как трудно мне было выяснить твои увлечения? Мир, к которому Гэвин привык, смачно оседает на пол вместе с осколками бокала из-под шампанского. - Столько денег ушло… Но Ричард вышел специально для тебя, единственный во всем экземпляре, прямо как Маркус, - Элайджа засмеялся, глядя на то, как Гэвин оттряхивает руку от остатков алкоголя. Осколки разлетелись по всему полу. – Ну разве я не гений? Сумел ненавистника андроидов влюбить в андроида… А он даже не заметил, как это вышло, правда? Гэвин хотел бы прописать Элайдже в лицо, чтобы скрыть эту его ухмылку. Гэвин хотел бы вырвать себе сердце к чертям собачьим, чтобы не чувствовать этой дыры в груди. Вместо этого Гэвин ощущал себя идиотом. Каким он, собственно, и являлся. Ничего удивительного. - Твое лицо стоило всех затрат, - крикнул Элайджа вслед, но Рид ему не ответил. Просто сбежал на улицу, подальше от брата, подальше от этого мерзкого пафоса, от которого хотелось блевать. Его и правда вывернуло, едва он отошел от дома. Гэвин стоял на парковке, держась рукой за машину, и содержимое его желудка оставалось под колесами. Бабочка на шее душила уже почти привычно. Все, во что Гэвин верил, во что надеялся, все, во что он влюблен… все оказалось ложью. Шуткой его младшего брата. Все слова и действия Ричарда. Все ночи, которые они провели вместе. Все «я буду ждать вас дома» и «ваш кофе за хорошее поведение». Все это было ложью, шуткой, программой, набором алгоритмов и заранее выученных фраз. Гэвин настолько тупой, что купился на игрушку в красивой обертке, влюбился, как школьник, и теперь не знал, как жить дальше. Когда он сел в машину, кончики пальцев у него дрожали, да и сам он весь побелел. Ему хотелось рвать и метать, хотелось вышвырнуть андроида из жизни/квартиры/сердца, запереть все связанные с ним воспоминания на замок и выкинуть ключ, но… Гэвин всего лишь человек. Всего лишь слишком слабый человек. Дома горит свет. Андроиду не нужно электричество, он, разумеется, видел в темноте, но оставлял светящуюся лампочку специально для Гэвина. У Рида щемит в сердце, хочется забыть все, сказанное сегодня братом, но он не может. - Вы в порядке? – Ричард стоял в коридоре в свободных штанах и майке. Такой домашний, такой… искусственный. Как оказалось. – Ваш уровень стресса переходит все допустимые границы, я настоятельно рекомендую… - Плевать, что ты мне там рекомендуешь! – он сорвал бабочку, откинул ее в сторону и посмотрел на андроида в упор. А глаза слезились только от напряжения. Только от него. – Срать я хотел, что у тебя там в программе на меня заложено! - Детектив… - Если ты думаешь, что мой брат гений и обвел меня вокруг пальца, то ты, блять, прав! – Гэвин только начал, и вряд ли теперь отступит просто так. – Он меня сделал! Отправляй ему свои сраные отчеты о том, что миссия успешно выполнена, тупоголовый Гэвин влюблен в машину, которую сконструировали специально под его мазохистские наклонности! А потом проваливай! А потом… Потом Гэвин хлопнул дверью и обнаружил себя сидящим в машине. Он курил, сжимая в пальцах сигарету, и мчал вперед. Он не мог вернуться домой, не мог вернуться туда, где казался кому-нибудь… нужным. Этот «кто-нибудь» просто выполнял программу. Просто следовал приказу. Гэвин утром попросит Фаулера поменять ему напарника (на кого угодно, только не андроид, хоть уборщик), а потом выбросит из квартиры все вещи, которые будут хоть сколько-нибудь напоминать ему о Ричарде. Или о своей семье. Если это еще не стало синонимами. Участок тих и пуст, и Гэвин добирается до своего стола едва ли не наощупь. На столе бумаги и пустые кружки из-под кофе, но Риду плевать. Он пытается начать работать, пытается читать отчеты, но его мозг перегружен. Он просто сидит над бумагой, с ненавистью глядя на соседний идеально-чистый стол и желая умереть. Вот прямо сейчас. Гэвин не замечает, как засыпает, сложив руки под голову. *** Первое, что Гэвин почувствовал, когда проснулся, – ему ломит плечи. Потом он ощутил запах кофе, а еще – что-то теплое на плечах. Рид что-то проворчал, а потом открыл глаза и осторожно поднялся, цепляясь за что-то, пытающееся свалиться со спины. Было утро. Раннее-раннее, даже в участке еще никого не было. Только он и… андроид. Ричард сидел на своем столе и смотрел на Гэвина так внимательно, что становилось неуютно. На нем не было привычного пиджака, только рубашка с закатанными рукавами. Пиджак висел на плечах Гэвина, и отдавать его не хотелось. Но… Рид ведь должен. Должен? Недалеко стояла кружка с кофе. Свежим. - Доброе утро, детектив, - раздался голос андроида. Гэвин поежился. – Когда вы уехали, я объехал несколько ваших любимых баров, а потом отправился сюда. Вы лежали на столе и спали. Я хотел перенести вас на более удобную поверхность, но побеспокоился, что разбужу вас, а это вряд ли способствовало бы нашему… примирению. Гэвин ничего не сказал. Только вцепился в чужой пиджак, как в спасательный круг. - Здесь кофе, который вы предпочитаете после тяжелых расследований, - продолжил Ричард, не дождавшись ответа. – Сливки и три ложки сахара. И мне так кажется, что я должен… объяснить вам некоторые моменты. - Постарайся, - хрипло ответил Гэвин, осторожно касаясь кружки. Теплая. Выпить кофе хотелось невероятно, но… Вряд ли кофеином можно заполнить дыру в груди. – Хотя не думаю, что нам есть, что обсуждать. Мой брат просто решил посмеяться. У него получилось. Ты мне ничем не обязан. - Гэвин, позволь мне сказать, - Ричард аж на «ты» перешел. У Рида по спине пробежал рой мурашек. – Мистер Элайджа действительно сделал меня особенным. Он узнал, что меня направляют в этот участок, к тебе в напарники, и пригласил меня к себе. Он сказал, что хочет усовершенствовать меня, специально под «старшего брата». Именно мистер Элайджа загрузил в меня все имеющиеся у него знания о тебе. Все, что он раздобыл через свои связи и камеры в различных клубах. Гэвин сделал глоток кофе. Он был сладким, но горечь во рту все равно не прошла. Было тоскливо. - Он озвучил мое задание – влюбить в себя детектива Гэвина Рида, в прошлом Камски. Я думал, что ты настолько жалок в чужих глазах, что обратить на тебя внимание может только машина, но… - андроид замолчал, подбирая слова. Никогда Гэвин не видел его таким странно-потерянным. – Но потом я увидел тебя. А чуть позже ты избил того ублюдка, что насиловал девочку-андроида. Я слышал твои слова о нем, слышал твое мнение… Я понял, что ты не ненавидишь андроидов. Ты просто ненавидишь своего брата, которого любили больше. Ричард вдруг оказался совсем близко. Осторожно коснулся руки Гэвина, убирая кружку с кофе в сторону. А потом… потом переплел их пальцы. Хотелось позорно разрыдаться, но Рид вроде держался. - Меня действительно запрограммировали для тебя. Но Элайджа никогда не смог бы узнать твои эрогенные зоны. Никогда не смог бы закачать мне в память, какой кофе ты предпочитаешь пить в разных ситуациях. Он не мог знать, во сколько ты любишь просыпаться. Я узнал это сам и сам же хотел помнить об этом. Поэтому, пожалуйста, не бросай меня с этим, - Ричард осторожно присел, чтобы их лица были на одном уровне. Свободной рукой поправил пиджак на чужих плечах. – Ты вызываешь у меня программные сбои, детектив Рид. А потом он поцеловал его. Просто мягко притянул к себе, погладил большим пальцем по скуле, коснулся своим языком чужих губ. Гэвин издал какой-то странный звук, похожий на всхлип, и вжался в андроида. Его затопила слепая и глупая нежность. - Я могу сообщить Фаулеру, что Вы плохо себя чувствуете, - сказал Ричард, когда они отодвинулись друг от друга. - Никогда не зови меня на «вы», кусок железа, - отозвался на это Гэвин и поцеловал его еще раз.