Целуя твои шрамы.

— Собака! — звучно сказала телефонная трубка голосом Эрла: голос был немного хриплый после непродолжительного сна, недовольный из-за раннего звонка, и встревоженный из-за ночных новостей. Аарон вынырнул из своих мыслей и попытался соотнести услышанное слово с каким-либо логическим выводом, но у него не выходило. Прижимая мобильник плечом к уху, альфа старательно жарил омлет, всеми силами стараясь придать ему форму кошачий морды. Назвать это месиво «котиком» можно было только с очень большой натяжкой, если у кого-то не было глаз или мозгов. Но в памяти Крейга — сурового и страшного главаря банды «Черных роз» — навсегда отложился момент, когда Кларенс приготовил для маленького Эвана такой омлет. Малыш еще долго сиял улыбкой на все агентство, куда напросился по заданию детского сада — рассказать, где работают родители. В сердце тогда зашевелилась чёрная ядовитая зависть. К чужому тёплому счастью, добрым эмоциям. А ведь у него тоже могла быть такая история… если бы он не оказался слепым и глухим увальнем. Но судьба дама загадочная, капризная и весьма странная. Наступил все-таки день, когда на кухне этого самого сурового мужчины сидела маленькая девочка, болтая ногами в разноцветных носках, и вертела в руках полупустой стакан с яблочным соком. Кошмар прошлой ночи с утра не развеялся, девочка проснулась в чужой квартире и с перепугу расплакалась, пока не увидела в дверях комнаты сонного и растрепанного Крейга.У того лицо и в целом было не самым располагающим, с тех пора как его изуродовали шрамы, но теперь добавилась и разбитая губа — маленький омега, которого Аарон вытащил из ванной ночью, отчаянно сопротивлялся и все-таки залепил своему спасителю локтем прямо по зубам. Клыки опасному зверю, конечно, не выбил, но какое-то время тот все-таки сплевывал кровь в раковину. Прокушенный язык неприятно гудел. — Кто? — поинтересовался альфа, осторожно формируя из омлета кошачье ухо. — Вообще, вы все вместе. — огрызнулся Эрл, в трубке послышался шум воды. — У меня такой вечер вчера нарисовался, неужели я многого прошу… Аарон присвистнул и щелкнул электрическим чайником. Тот тут же засветился холодным синим светом, а Нэми мгновенно утратила интерес к наблюдению за хозяином квартиры и перевела восхищенный взгляд. Услышав за спиной восторженный вздох, Крейг даже немного улыбнулся. Дети всегда остаются детьми, даже если пытаются строить из себя взрослых. Даже если взрослые отняли у них детство… — Неужели лёд тронулся? Брачные танцы закончились, и ты отдался на милость победителю? — Аарон не мог удержаться от ехидства, но при этом эта новость стала для него приятным сюрпризом. Эрл — со всеми своими потрясающими способностями как лечить, так и убивать — был достоин счастья. Он его заслужил. Когда выжил на войне, хотя его все похоронили. Когда вытащил вместе с собой парнишку, пацана совсем, который пришёл однажды ночью его убивать, а пулю получил сам. Когда смог отбить его у начальства, уберечь от казни и тюрьмы, в охапке привезти на порог квартиры Крейга. И еще очень много всяких «когда…», что сложились в одну длинную, сложную и запутанную историю. — Пусть ты мой друг, но зубы я тебе выбью, зараза такая, — в голосе Грина послышалось раздражение, и Крейг поспешил сменить тему, чтобы не давить на больное. — Собака? — напомнил он, выкладывая слегка подгоревший завтрак на тарелки. — Самый лучший сейчас выход — это обеспечить детям собаку, — пояснил Эрл. — Какую-нибудь породу из группы нянек, чтобы пес отвлёк на себя. Животная терапия, на мой взгляд, одна из самых действенных. Ни один психолог или социальный работник не получит столько доверия, сколько обычный пес. На четырёх лапах, с ушами и хвостом. Чайник щелкнул и погас. Магия развеялась, и Нэми расстроенно вздохнула, положив голову на стол. Уголки ее глаз все еще были красноватые, и веснушки будто поблекли. Малышка была в своём любимом комбинезоне, что был ей великоват, и футболке Дианы, который Крейг нашел в шкафу совершенно случайно и отрезал ножницами лишнюю ткань снизу. Окровавленное платье пришлось выкинуть, хотя Нэми и пыталась оттереть пятна всеми силами. Аарон пообещал ей новое красивое платье. Не было похоже, что девочка поверила, но платье сама положила в мусорное ведро. — И где я собаку сейчас найду? — Аарон поставил одну тарелку с омлетом на пластиковый стол-поднос на высоких ножках. — Предлагаешь идти на улицу и ловить за этот самый хвост? — Тогда придётся потом лечить и детей, и тебя от блох и вшей, плохой вариант, — на заднем плане в трубке послышался глухой голос Джозефа, которого бета пытался разбудить. — У Крейга вши? А я всегда говорил, что он мало моется… — пробубнил сонно парень и, судя по приглушенному вскрику, получил подушкой в лицо. — Пусть Дарси свозит их в питомник Барбары, — предложил Эрл, с лёгкостью, даже не запыхался, хотя с той стороны телефона явно шла нешуточная борьба. — Твое эго переживет наличие в квартире пса? Если нет, то пусть они поживут у миссис Хаббарт. — Вот будет весело, если окажется, что все-таки деньги спер он, правда? — вздохнул Аарон и провёл влажной ладонью по лицу. — Крейг, ты же вроде идиотом никогда не был… — разочарованно произнесл Эрл и, кажется, отпустил свою жертву: Джозеф на фоне громко вдохнул воздух, за который так отчаянно боролся, и закашлялся. — Ты его вчера видел? У кого он что украсть мог? — Трепетная фиалка, которую сорвал соседский выблядок и извалял в дерьме, — подтвердил Лэйн в подставленный для этого телефон. — С ним едой поделишься, пару добрых слов скажешь, и лепи из него что угодно. — Эта трепетная фиалка последние несколько дней скачет под пулями, сам стреляет и вообще… — Эрл осекся и прикусил язык. — Что? — напряжённо потребовал продолжения Крейг и, на секунду задумавшись, положил в чай еще одну ложку сахара. —Вообще… Хрен знает сколько времени терпел побои, никому ничего не рассказывал, никто даже не догадывался, — закончил Грин. — Но я голову даю на отсечение, что он ничего не крал. — Присоединяюсь, — вставил свои пять копеек Джозеф. — Ладно, разберёмся, — Аарон почувствовал, как загудела голова от вороха мыслей. — Питомник, — напомнил Грин напоследок. — Собака! И отключился. Крейг вздохнул еще раз и положил телефон на край стола. Триста тысяч, это, конечно, большая сумма… но нервов почему-то они уже потратили на пару миллионов, не меньше. Правильно говорили — жадность погубит однажды. — Ты думаешь… — из-за спины раздался неуверенный детский голос. — … что Олли украл у тебя деньги? Крейг развернулся и наткнулся на внимательный взгляд алых глаз. Малышка допила свой сок, стакан стоял недалеко от неё. Кривые хвостики, которые наспех сделал Аарон, уже растрепались, но менее воинственной Нэми не стала. Аарон закрыл глаза и на секунду сжал их большим и указательным пальцами. Почему от него все ждут ответа на этот вопрос? Откуда ему знать? Он больше них всех хотел, чтобы Оливер был не виноват!.. Вот потому что. Потому что он хотел еще раз взять его за руку. Вот так просто. Хотел, чтобы парень звонил ему после школы, чтобы рассказывал о своих проблемах. Чтобы стал частью их семьи. Пусть просто подопечным, подчиненным, пусть даже как возлюбленный Хаббарта. Чтобы он остался рядом с ними. — Не знаю… — честно ответил альфа и выпрямился, запретив себе строить бессмысленные пока планы. — Сначала думал, что да. Теперь — не знаю. — Олли не мог, — Нэми покачала головой, и один хвостик все-таки распустился, резинка упала ей на коленку. — Я один раз взяла у девочки браслет… Он мне так понравился! Олли узнал об этом и очень долго на меня ругался… Он говорит, что брать чужое - самое последнее в жизни дело. Взять чужое — значит обмануть человека и его доверие. Нэми на секунду опустила глаза, но тут же снова посмотрела на Крейга. — Олли ничего у тебя не брал, — уверенно сказала она. — Давай я тебе дам, сколько у тебя украли… а ты не будешь злиться на Олли? — У тебя есть деньги? — Аарон чуть усмехнулся и склонил голову к плечу. — Я у Дарси попрошу! — тут же надулась девочка и сложила руки на груди. — А ему отдам, как только Олли разрешит мне найти работу! Двенадцать долларов тебе хватит? Аарон смотрел на серьезную девчушку и не мог перестать улыбаться. Если бы за него так готовы были заступаться… « А разве нет?» — противный голосок в голове, что грыз хозяина последние пять лет вдруг раздался в голове, но теперь был более спокойным и тихим. Точно… В тот день в офисе, когда Жерар направил на него пистолет… Перед глазами снова вспыхнула та секунда: как Оливер выполз из-за дивана, как выскочил перед ним, закрывая грудью и разведя руки в стороны, как подался назад, чтобы прижаться затылком к горлу. За поясом джинс торчала рукоятка пистолета, она больно надавила в живот… Но даже когда Аарон выдернул пистолет, когда выстрелил совсем не туда, куда должен был… Оливер остался стоять рядом. Держал крепко под плечо, прижимался горячим боком, смотрел не моргая в глаза убийце. — Хорошо, пятнадцать! — упрямо настаивала Нэми. Крейг покачал головой и подошел к столу, чтобы поставить перед малышкой тарелку с омлетом и чашку с горячим шоколадом. — Оставь деньги Дарси, он и так как бродячая собака, перебивается от случая к случаю, — не удержавшись, мужчина погладил девочку по голове. — Я найду того, кто украл у меня деньги. И я уверен, что это не твой брат. Не бойся. Нэми раздраженно стряхнула его руку и уже хотела что-то сказать, когда заметила свой завтрак. Девочка ахнула и подпрыгнула на стуле: — Ой! Это же кот! Омлекотик! Нэми повернулась на страшного и сурового альфу и широко улыбнулась, заставляя нашлепку на виске сморщиться. — Спасибо большое! — воскликнула она и засмеялась. И через секунду безжалостно воткнула вилку прямо коту в глаз… Страшные существа альфы, очень страшные.. *** Перед тем, как зайти в комнату, Аарон несколько раз постучал в дверь. Ему никто не ответил. Подождав еще немного, мужчина все-таки открыл дверь и шагнул в комнату. Это была его собственная спальня — такая же элегантная, но при этом аскетичная, как и вся квартира. На большой постели, свернувшись клубком в ворохе одеял, лежал юноша. Подтянув к себе колени, он лежал на боку и смотрел в большое — во всю стену — окно. Увидев Крейга, Оливер только повернулся на другой бок, спиной к альфе. Аарон на пару секунду замер, изучая хрупкую фигуру юноши. На шее пожелтели следы от пальцев альфы, который пытался придушить Оливера в офисе несколько дней назад. На затылке была глубокая ссадина, которую ему оставил родной дядя. Сейчас на Линче была тяжелая тёплая толстовка Аарона, которую он давно уже не носил, с белыми шнурками, капюшоном и карманом на животе. Она закрывала все, что так хотел спрятать мальчишка, но… но это Крейг переодевал его ночью, когда смог кое-как успокоить бьющегося в истерике Олли. Это он обрабатывал глубокий порез от лезвия, не в силах отвести взгляда от более старых следов — где-то совсем белесых, почти невидимых глазу, а где-то свежих, еще немного воспаленных. Старые следы были и на внутренней стороне запястий, несколько поперёк и один, длинный-длинный, вдоль линии вен. Этот шрам был кривой и некрасивый. Это был страшный шрам. Были еще следы от затушенных о кожу сигарет, от лезвия острого ножа, от ремня. Аарон смотрел на них и очень хотел провести ладонями по нежной коже — вдруг получится стереть их? Но Оливер натянул на себя плотную толстовку и забился в угол постели, к самой стене, глядя на альфу серыми, почти прозрачными от ужаса глазами. — Тебе нужно поесть… — услышал Крейг свой собственный голос, когда поставил на постель поднос-стойку. — Я не так часто готовлю, но это должно быть съедобно. Эрл просил еще выпить таблетки, на всякий случай. Чтобы не было температуры. — Я не хочу… — тихо отозвался Оливер, и в груди альфы заныло от того, каким пустым был этот голос. — Я понимаю, — терпеливо кивнул Аарон и сел на самый край кровати. — Но иногда нужно делать правильные вещи через «не хочу». — Перестань, — попросил Линч и повыше подтянул одеяло, чтобы спрятаться за ним. — Хватит. — Перестать? — Крейг изогнул бровь и повернулся на него, опираясь на одну руку за спиной. — Ты думаешь, что можешь мне указывать, что делать? — Зря вы пошли к нему вчера… — мелкая дрожь сотрясла измученное последними днями тело парня. — Подло было выпытывать у маленького ребёнка. Я же говорил, что нам нужно только переночевать. — Этот человек мучил тебя и твою сестру много лет, почему я не должен был разбить ему лицо? — альфа почувствовал, как раздражение примешивается к крови, как оно начинает гореть под кожей. — Только не заводи сейчас эту песню про то, что вы семья, что он просто несчастен. — Он ублюдок, мысль об убийстве которого посещает меня каждый день, — перебил его Олли все тем же бесцветным голосом, будто это самый обычный разговор. — Тогда ты мог бы сказать спасибо, — огрызнулся Аарон и потянулся к тумбе, чтобы найти сигареты; пока Эрл не смотрит, чтобы не свернуть этому невыносимому мальчишке голову. Слишком раздражающий, слишком неправильный и непонятный. Слишком… нереальный. — За что? — Оливер хрипло усмехнулся, и Крейг почти порадовался этой тени эмоции, которую удалось вытянуть из него. — Я подумать боюсь, что он за это с нами сделает… Рука Аарона, которая несла зажигалку к зажатой в зубах сигарете, замерла. — Он больше никогда к вам не прикоснется, — отрезал коротко Крейг, игнорируя внутреннего монстра, что пытался выбраться из своей клетки и разорвать на клочья того, кто сделал голос этого мальчика таким… сломанным. Оливер тихо засмеялся, и от этого смеха впору было вешаться на собственных кишках. Это был смех человека, который смирился со своей судьбой, который смирился с тем, что его жизнь - это обрывок обертки из-под жвачки, который выкинули на ходу. — Как только ты убедишься, что я не брал ваших денег, мы перестанем быть нужны. Нам придётся вернуться домой, к нему. И он это тоже знает, — Оливер задохнулся и вцепился побелевшими пальцами здоровой руки в край одеяла. — Давно он бьет вас, Оливер? — альфа решил не тянуть и не юлить: мальчик и так видел в каждом человеке врага и предателя, прятался где-то внутри себя, подсовывая собеседникам красивый искусственный фасад. — Он так воспитывает… — ответил Линч, и интонация была настолько не его, что свело челюсть: это были чужие слова, которые, скорее всего, повторяли снова и снова последние пять лет. — Мог бы отправить нас в детский дом, но пожертвовал своей жизнью и забрал нас… — Сестру тоже бьет? — альфа выкинул на пол сломанную сигарету, которую машинально сжал в кулаке, и достал из пачки новую. — Когда она была маленькой, не решался. Но когда она подросла и стала капризничать, он стал злиться. Я старался отвлекать его каждый раз… — Почему ты никому не рассказывал? — Аарон все-таки прикурил, наслаждаясь привкусом табака во рту, как же это успокаивало, сведенные напряженные мышцы потихоньку расслабились. — Потому что он всегда выкручивался, — отозвался Оливер спустя долгую паузу. — Сначала убеждал всех, что я так переживаю смерть родителей. Потом — привлекаю к себе внимание. Я поменял три школы, потому что он убеждал учителей, что я отморозок и ему очень тяжело одному растить сирот, когда один из них неблагодарный выродок… Снова повисла гнетущая тишина. На кухне напевала какую-то детскую песенку Нэми, на улице носились машины. Оливер тихо дышал, было слышно, как срывается его дыхание. Аарон молча курил, успокаивая внутреннее чудовище, которое грызло прутья клетки с удвоенной силой. — Не хочется тебя расстраивать, — альфа выдохнул дым в потолок и почувствовал, как вздрогнуло тело рядом. — Но я уже даже не сомневаюсь, что ты не имеешь отношения к истории с деньгами. Крейг сам удивился, почему ему понадобилось столько времени, чтобы прийти к этому выводу. Наверное, он стареет… Он так радостно и быстро поверил Бетси, как полный идиот, каждому лживому слову. А сейчас, когда рядом оказался настолько искренний человек, для которого не сложно было утирать его разбитую физиономию, прикрывать собой от пули, который бросился к нему за помощью, потому что больше никого рядом не оказалось… — Так просто? — недоверчиво спросил ворох одеял. — Не бывает. — А ты часто доказываешь людям, что не крал у них триста тысяч? — не удержал ехидства альфа. — Эй… — позвал Олли и чуть приподнялся на здоровом локте; Аарон наконец смог увидеть его глаза, сверкающие на солнце. — Что? — машинально отозвался альфа, даже удержать в себе не смог. — А если украл все же я? Что ты сделаешь? — Оливер смотрел прямо на него, избитый и замученный, уставший и переломанный… угловатый весь, треснутый. — Нет, малыш, даже не пытайся, — Крейг подался вперед, нависнув над парнем всей тушей: с изуродованным лицом, вышедшим из строя телом, утраченной способностью верить и желанием это делать. — Даже если ты лжец — самый виртуозный лжец из всех, кого я знаю — я никогда не поверю, что ты бы не увёз сестру из этого дома в тот же день, когда обзавёлся деньгами. Сам бы остался, но ее бы спрятал… Оливер сжался весь, глядя широко распахнутыми глазами перед собой, даже рот приоткрыл немного. Аарон засмотрелся на светлый шрам на нижней губе. Ему так захотелось коснуться его, провести пальцем, проследить языком. В горле пересохло. В ушах зашумела кровь. Зверь внутри взвыл во все горло, заметался по клетке, раздирая шею об ошейник. — Но вы возвращались туда снова и снова. Потому что ты слишком честный, слишком воспитанный, слишком нереальный… — последнее Аарон почти прорычал ему в лицо, склонившись совсем низко. — Появился из ниоткуда и перевернул с ног на голову… Оливер вскинул руку и упёрся ладонью в сильную грудь, сминая легкий домашний свитер. Аарон замер, словно окаменел, глядел на него чёрными почти глазами, в глубине которых бурлило алое зарево. Но худая рука с длинными тонкими пальцами удерживала его на одном месте. Невидимая, непреодолимая стена, которую не пробить ничем. Взгляд Оливера упал на шрам, что спускался по шее альфы — старый ожог, скрутивший кожу неповторимым узором. — Пусти, — выдохнул Крейг хрипло, будто испытывал невыносимую боль, сдерживал ее где-то внутри себя: пальцы царапали ладони в нетерпении. — Отпусти меня. Звучало как приказ, но это была просьба: едва слышная просьба, шуршащая в тишине спальни как сухие осенние листья под ногами, как ледяное море после шторма. Но Оливер смотрел на его шею, не отводя прозрачных практически глаз, и Крейг едва не взвыл. Парень напротив был таким хрупким, словно упавшая с небес звезда. Сожми ее чуть сильнее, и она рассыпется в руках и исчезнет навсегда. И единственная мысль — Как ее удержать? Как не упустить… Оливер был не просто упавшей откуда-то звездой. Он был переломанной и разбитой звездой, которую вовремя не поймали. И Аарону казалось, что это целиком и полностью его вина. Не только из-за аварии — в аварии по сути была виновата Бетси. Он должен был узнать, кто еще пострадал в тот день. Должен был найти этого мальчика, вытащить из лап Гордона, вернуть ему все то, что ненароком отнял. А не жить со своими проблемами, как с единственными сложностями этого мира. Девушка оказалась шлюхой и тварью… его предупреждали, сам виноват. А этот мальчик… — Никто не даст вам вернуться назад… — прорычал Аарон, и взгляд серых глаз тут же скользнул вверх, прожигая его лицо насквозь, загорелись щеки и лоб, запершило в горле. — Ни в ту квартиру, ни к тому человеку. Ни в ту жизнь. Рука на груди дрогнула, чуть царапнули короткие ногти. Оливер будто начал задыхаться, замотал головой и упёрся рукой еще сильнее, отталкивая от себя. Крейгу пришлось напрячь все тело, чтобы удержаться на месте, чтобы не позволить прогнать. Пот выступил на висках, и чертовски заболела нога. — Врешь… Сколько раз нас забирали и говорили это… Каждый чертов раз… И возвращали… Каждый раз это было враньё… — с каждым словом парень все сильнее задыхался, ему словно не хватало воздуха. — Ты смеешь обвинять меня, что я вру?.. — злость мешалась в груди Крейга пополам с волнением, ярость со страхом, желание с нежностью. — А это не так? — вскинулся парень, его рука дрогнула, теряя силу, и альфа мгновенно сломал сопротивление, подвинулся дальше, он словно стал в несколько раз больше. — Нет… Линч охнул, готовый броситься прочь, но… сильная ладонь легла на щеку, большой палец провёл по шраму на губе, другой упёрся под ухом, вызывая дрожь и мурашки по спине. Больше Крейг не двигался, только касался мягко губы и смотрел практически не моргая. Оливер замер, едва сдерживая желание потереться щекой о горячую ладонь. Он дышал короткими рывками, ощущая каждый шрам на своём теле невыносимо горячим, гудящим. Не удержавшись, он поднял руку и осторожно потянулся к лицу напротив — к страшному, суровому и уродливому — несколько раз замирал на полпути, не в силах решиться, но… все-таки прикоснулся к самому глубокому и длинному шраму на лице, что пересекал бровь и глаз. Аарон вздохнул, но не уклонился от ласки, чуть развернулся, чтобы было удобнее. — Я обещаю тебе… — тихо обронил Крейг, и в глазах напротив заискрила небесная синева, скручиваясь вокруг зрачка. — … больше не бойся. — Сказал человек, что обещал меня убить… — уколол Оливер, но на его лице отразилось совсем другое — не ехидство, а надежда и опаска. — Зараза… — выдохнул Аарон, и уголки его губ чуть приподнялись, практически складываясь в улыбку… … а после он наклонился и прикоснулся к сухим обжигающим губам, не встречая ни малейшего сопротивления. Маленькая ладонь вновь легла на грудь альфы, точно на старый шрам, но в этот раз лишь для того, чтобы почувствовать, как судорожно бьется в плену сердце.