Страховочные тросы для нелетающих птичек

      Теперь он, в принципе, был не нужен. Просто страховочный трос для умелого теперь акробата. Он всё чаще старался отойти добровольно на задний план, освобождая юнцу место, чтобы расправить крылья. А тот это чувствовал, хоть и не осознавал ещё разумом, и сердце металось, жаждая одобрения, мечтая о полётах, но не желая, отчаянно не желая расставаться с защищавшим так долго старшим крылом.       Шкипер же вскакивает по ночам в холодном поту. Потому что страшно. Не за себя страшно: он-то своё уже отлетал, хоть и бодрится ещё, машет крыльями. Страшно за выходящего в самостоятельный полёт птенца, который стал слишком велик, чтобы закрыть, защитить от целого мира собственными крыльями. Уж и сам кого хочешь закроет и защитит.       Всё равно страшно. А вдруг оступится, ошибётся? И не будет рядом страховочного троса. Что тогда? Вот только трос-то не вечный. Пора, пора учиться обходиться без него.       Всё чаще Шкипер остаётся в штабе, отправляя в полёт с проверенной стаей юного вожака. И хоть следит пока за каждым шагом, выскальзывая украдкой следом, но сдерживается, не бросается на помощь при первых же неприятностях — которые традиционно нарастают, превращая брошенный нечаянно снежок в лавину, — терпит до последнего. И с радостью и болью наблюдает, как бывший мальчонка — а теперь юноша? Да нет, уже практически мужчина… — выворачивает ситуацию наизнанку, прогибая реальность под себя и выходя победителем из провала. И не грех, если что, оказать невидимую помощь: отвлечь брошенным в затылок камешком не вовремя вернувшегося охранника, помочь поскользнуться на несуществующей банановой кожуре незамеченному снайперу.       Скоро и это не будет нужно, всё придёт с опытом к юному командиру. Скоро соберёт он и собственную стаю, и Шкипер даже почти сдержит обещание самому себе не пробивать каждого по всем базам, убивая на это ночь за ночью и нещадно напрягая кофеварку. Очередная миссия без него завершилась оглушительным успехом, и даже если Ковальски заметил на мгновение ослепивший противника Рядового зелёный лучик усиленной лазерной указки, то ничего не сказал: сам всё понимает. Везение приходит с опытом, а пока что ему самому придётся сыграть роль госпожи Удачи.       — Не сиди на холодном, простату простудишь, — ехидно хмыкают сзади.       — Можно подумать, не мечтаешь мне её массаж сделать, — фыркает командир, но послушно встаёт с подоконника.       — И то верно, — подтверждает со вздохом Ганс. — Эх, такую возможность упустил. А может, для профилактики?       — В нос ты давно не получал для профилактики, — беззлобно ворчит заключённый в объятия Шкипер, но не вырывается: на чердаке заброшенного дома гуляют сквозняки, а Ганс тёплый, как забытый в штабе шерстяной свитер. — Что вообще делают целыми днями нормальные люди? — озадаченно интересуется он, вновь погружаясь в мысли о скорой отставке или, того хуже, переводе на бумажную рутину.       — Какая тебе разница? — Датчанин чмокает его в щёку. — Что-то ты кислый какой-то. Давай наркопритон разворошим? А потом за мороженым…       Шкипер позволяет себе промедлить в объятиях ещё несколько секунд, прежде чем вывернуть напарнику руку — не до боли, а исключительно номинально — и отвесить подзатыльник за нарушение личного пространства.       — Идём.