Ангел

      Шёл второй год войны, юноша и его брат, жили в старой голубятне при разрушенной церкви.       Тэхён, так звали юношу помнил, что сказал ему когда-то брат: - Тэхён, меня не будет рядом, но ты молись. Молись, каждый день за меня. - в руки мужчина вложил потертый переплет Библии. Юноша растер слёзы по щекам, кивая головой. Они обнялись на прощание. - Братик, ты же вернешься? - Конечно следующей весной...

Год спустя.

      Пришла долгожданная весна, принеся с собой не только тепло, но и едва уловимые перемены в юном Тэхёне. В его глазах, сохранивших детскую веру, прорезались взрослые тени. Он сидел за скромным столом, уставленным немудрёным обедом, и тихо шептал молитву.       Слова, словно хрупкие мотыльки, взлетали ввысь, унося мольбу о возвращении любимого брата. Он ждал, цепляясь за тонкую нить надежды, сотканную из обещаний.       Рёв мотора нарушил тишину. У голубятни замерла военная машина. Услышав хлопок дверцы, Тэхён встрепенулся, словно подстреленная птица. Стул, опрокинувшись в панике, с грохотом рухнул на пол. Он рванулся к двери, и, когда та распахнулась, повис на шее незнакомца. – Брат! Братик, с возвращением! – кричал он, захлёбываясь от счастья. Но брат молчал. Тэхён, отстранившись, поднял полные слёз глаза. Он обнимал чужого солдата в форме имперской армии. Из-под фуражки на юношу смотрели чёрные, как оникс, глаза, в глубине которых мерцала холодная усмешка. Тэхён отшатнулся, словно от удара. – Ким Тэхён, младший брат Ким Тэяна, – произнёс незнакомец, не спрашивая, а утверждая, словно пробуя имена на вкус. – Я – Чон Чонгук, друг твоего погибшего брата. – Сердце Тэхёна оборвалось и рухнуло в бездну отчаяния. "Погибшего"       Он смотрел, как Чонгук небрежно бросает на стол серебряную цепь с крестиком – последнюю нить, связывавшую его с прошлым. Из глаз хлынули слёзы, сжигая кожу. – Как же здесь убого, – равнодушно констатировал Чонгук, отодвигая второй стул и бесцеремонно опускаясь на него. Тэхён судорожно сжал крестик, сорванный со стола, прижимая его к груди, словно тот мог залатать зияющую рану скорби. Не истерика – выжженная пустыня, где когда-то жила надежда. В дверном проеме возник силуэт еще одного офицера. Мягкие черты лица, светлая кожа, взгляд, пропитанный участием, – он словно был соткан из сочувствия. Форменная фуражка застыла в его руке, как символ непролитых слез. – Мы скорбим вместе с тобой о твоем брате, – тихо произнес он. Тэхён перевел взгляд на генерала, расположившегося за столом. Тот с непроницаемым видом изучал облупившийся потолок старой голубятни, словно там крылся ответ на все вопросы мироздания. – Перед смертью твой брат просил генерала Чона стать твоим опекуном. Тэхён отшатнулся, глаза расширились от ужаса. "Опекун? Этот?!"       Генерал картинно откинулся на стуле, закинув ноги прямо на Библию, валявшуюся на столе. – Твои глаза… как у Тэяна. Он был прав, ты и вправду миленький мальчик. – Слова генерала тонули в оглушающем шуме в голове Тэхёна. "Брат дружил с этим… безбожником? И теперь он будет моим опекуном?" Генерал небрежно скинул ногой Библию на пол, отчего Тэхён вздрогнул, словно от удара. – Отныне и впредь молиться будешь мне. Потому что теперь я твой бог.       Тэхён искал хоть какое-то подобие сочувствия во взгляде второго офицера. Тот, подняв книгу с пола, молча протянул ее юноше. Генерал продолжал свою тираду. – Можешь больше не переживать о своей жалкой судьбе. Я позабочусь о тебе. Выкую из тебя человека, достойного этого общества. – Тэхён безучастно смотрел в эти ледяные глаза, а по щекам его снова текли слезы. – Какой смысл лить слезы по мертвецам? – Генерал выпрямился. – Чем быстрее забудешь, тем лучше для тебя. В его словах не было ни капли сострадания, лишь безжалостная констатация факта, обжигающая, как ледяной ветер. Офицер, стоявший рядом, сокрушенно прикрыл лицо рукой, понимая, что генерал явно перегнул палку со своим "утешением".       Тэхён, не в силах больше выносить этот взгляд, отвернулся. Безмолвно метнулся к двери, ведущей в крохотную, убогую спаленку, и захлопнул ее за собой с оглушительным стуком, отрезая себя от этого кошмара. – Всё - таки нынешние дети – неблагодарные создания, – Чонгук подпер голову рукой, с усталым вздохом. – Генерал, у вас совершенно нет такта. Его ведь можно понять! Не каждый день узнаешь о смерти брата.       Тэхён застыл посреди тесной комнатушки, где единственное окно служило мрачной рамой для старого церковного кладбища. "Как я могу забыть? С того самого дня, когда небеса забрали родителей, брат стал моей крепостью. Тэян был для меня всем: отцом, матерью, братом, лучшим другом. Он читал мне сказки перед сном, касаясь губами лба на ночь."       Воспоминания нахлынули бурным потоком, затопляя сознание горечью утраты. Тэхён рухнул на кровать, отдаваясь безудержным рыданиям по безвозвратно потерянной семье.       Комната, пропахшая сыростью и плесенью, казалась отражением его души – запущенной, изъеденной скорбью. Каждый предмет здесь, от обшарпанной тумбочки до скрипучего половицы, напоминал о днях, когда смех Тэяна наполнял этот дом светом. Теперь же лишь тишина, тягучая и удушающая, словно саван, окутывала всё вокруг.       Он помнил его улыбку – светлую, заразительную, способную растопить любой лёд. Помнил его сильные руки, которые всегда находили время обнять и успокоить. Помнил его голос, рассказывающий истории о героях и драконах, о любви и верности. Теперь остался лишь безмолвный портрет на стене, с которого Тэян смотрел с грустной, всепрощающей улыбкой.       В комнате, словно разверзшаяся бездна, рыдал Тэхён. Генерал, непроницаемый, как гранитная скала, решил: раз нет суда, нет и жалости. – Юнги, заводи машину, едем, – отрезал он, уже стоя одной ногой за порогом. Офицер, словно пораженный громом, застыл на месте. Глаза его расширились от изумления. – Мы не можем уехать, генерал! – Не можем? Это почему же? – Генерал резко обернулся, поправляя фуражку. В его взгляде плескалась сталь.       Мин, непоколебимый, продолжал стоять. – Этот мальчик, этот юноша отчаянно нуждается в поддержке. И вы! Вы должны стать ему опорой, заменить брата. Подарить ту любовь, которую Тэян так и не смог ему дать.       Чонгук с презрительным фырканьем закатил глаза и, развернувшись, снова вошел в комнату. Словно буря, сдерживаемая лишь тонкой плотиной, клокотала внутри него. "Заменить Тэяна? Пф? Мной?" –       Офицер ощущал, как тонкий лед трещит под ногами его самонадеянности, балансируя на грани терпения генерала.       Чонгук сжал кулаки до побелевших костяшек, зубы стиснулись в безмолвном рыке. Юнги замер, ожидая взрыва привычной ярости, но генерал лишь сорвал с плеч китель, бросив его на стул, и, обойдя Юнги, распахнул дверь. Спиной он чувствовал ухмылку своего помощника, и мысленно уже приговорил его к расстрелу.       Тэхён лежал, уткнувшись лицом в подушку, словно прячась от всего мира. До него доносились приглушенные голоса из-за стены, но он отказывался разбирать слова. Слезы пересыхали и тут же набегали новой волной, образуя соленые дорожки на щеках. Звук открывающейся двери заставил его вздрогнуть и резко обернуться.       В комнату вошел генерал, тихо прикрыв за собой дверь. В ответ Тэхён демонстративно отвернулся к стене. – Все еще плачешь? – голос генерала был непривычно тихим, далеким от той громогласности, что обрушилась на него при встрече. Чонгук подошел к кровати и присел рядом с юношей. – Ты не спишь. Может, поговорим? – Нет, спасибо, – прозвучал глухой отказ. Тэхён отчаянно пытался сдержать дрожь. Этот человек пугал до чертиков, и в то же время необъяснимо завораживал. От него исходила не просто физическая сила, а какая-то глубинная, духовная мощь, которая притягивала и пугала одновременно.       Генерала это ничуть не тронуло. Он носил погоны не зря – ничто не могло поколебать его невозмутимость. Тем более, наивный отказ пусть и безумно прекрасного, но всего лишь мальчишки. Отмахнувшись от его протеста, он продолжил, словно плел тонкую сеть слов. – Как насчет сказки на ночь? Я поведаю тебе историю о ночи с двумя близнецами… – Чонгук расслабленно откинулся на спину. Тэхён, вскинув на него удивленный взгляд, зарделся нежным румянцем. – Брат и сестра, ангелы во плоти. И да, мы провели ночь в одной крова… Тэхён вскочил, как от удара. – Замолчите! Довольно, я не желаю слышать, больше ни слова!       Чонгук расхохотался, и его смех, на удивление, звучал мелодично и без намека на насмешку, словно перезвон колокольчиков в лунном свете. – Видишь? А ведь ты перестал плакать.       Генерал приблизился, и Тэхён смог рассмотреть его лицо вблизи. Нос с едва заметной горбинкой. Губы – чуть припухлые, не идеально ровные, но сверкающие белизной зубов. Кокетливая родинка внизу. И лучики морщинок, расходящиеся от глаз, словно тонкие штрихи искусного художника, придающие лицу особое очарование. – На самом деле, – улыбка мгновенно слетела с лица генерала, и Тэхён невольно вздрогнул, предчувствуя перемену, – Я хотел рассказать тебе о твоем брате. - Тишина повисла в комнате тяжелым, зловещим полотном.       Генерал устроился поудобнее, следом за ним на подушку опустился и Тэхён. – Твой брат. Он был не похож ни на кого, кого я когда-либо встречал, – голос генерала звучал приглушенно. – Он посвятил жизнь двум вещам: религии и своему младшему брату. И даже на поле боя не смог нажать на курок. – После короткой паузы он добавил: – Тэяна убил его Бог, как мне кажется. Тот, которому он так истово молился. – Вы не верите в бога? – Тэхён приподнялся, ему необходимо было видеть глаза этого человека. Чонгук тоже сел, пристально всматриваясь в лицо юноши. – Я спущу курок, не дрогнув. И верю в себя так же, как и в бога, если это можно назвать верой. – Он бережно обхватил лицо Тэхёна руками и медленно опустил его обратно на подушку. – А теперь тебе пора спать. – Он нежно провел пальцами по его волосам. – Спокойной ночи, Тэхён… Чонгук легко прижал парня к себе, невесомо коснулся его губ поцелуем.

***

      

      Тэхён проснулся, пленённый ароматом омлета, и живот его отозвался голодным урчанием. Он наспех оделся и вышел в единственную комнату, служившую и гостиной, и кухней, и прихожей. За столом восседал генерал. Строгий китель уступил место легкой кремовой рубашке, распахнутой на две пуговицы, являя намек на неприкрытую власть.              На столе, словно натюрморт, расположились свежие овощи и тонкие ломтики холодной буженины. Рядом – хлеб, сверкающий бокал и манящая бутылка вина. Ваза ломилась от спелых фруктов, а у старенькой однокомфорочной плитки колдовал офицер, облаченный в потертый передник Тэхёна.       В памяти Тэхёна всплыл вчерашний поцелуй генерала. Поцелуй, в котором не было и тени братской нежности. — Доброе утро, Тэхён, — прозвучал голос офицера Мина.       Со сковородой в руках он приблизился к столу, ловким движением переложил румяный омлет на пустую тарелку и подтолкнул ее к мальчику. — Завтракай.       Тэхён опустился на стул. На него устремился пристальный взгляд генерала. — Мы ждем новых указаний, так что, думаю, неделю проведем здесь. Надеюсь, ты не против? — Генерал плеснул себе вина. Поднес бокал к губам и, не отрывая взгляда от Тэхёна, добавил: — И воспользуюсь кроватью Тэяна, раз уж она пустует.       Щеки Тэхёна мгновенно вспыхнули нестерпимым жаром.       Юнги подался вперед, бережно касаясь плеча Тэхёна рукой. – Не бери в голову слова генерала. Он не хотел показаться невежливым. "Ага, прямо святой", – мысленно усмехнулся Тэхён. Хотя капля такта ему бы явно не помешала. Генерал же, казалось, пропустил замечание мимо ушей, одним жадным глотком осушая бокал с вином. – Ах да, Тэхён, чуть не забыл. Хочу после обеда поучить тебя стрельбе. – Глаза мальчика округлились от изумления. Генерал усмехнулся, и плеснул себе еще вина. "Невероятно! – пронеслось в голове Тэхёна. Почему он с утра прикладывается к вину, не вознеся даже молитвы? Впрочем, когда последний раз я вообще разделял трапезу с кем-то?"              Полдень обволакивал тишиной, когда генерал, облаченный в безупречную форму и увенчанный фуражкой, позвал Тэхёна. Они отошли от израненного каменного остова церковной ограды к величавому тису, чьи ветви, словно старческие руки, тянулись к земле.       На одной из нижних, массивных ветвей, ворковали голуби, будто высеченные из алебастра. Генерал, без предисловий, вложил Тэхёну в руку пистолет. – Ну же, стреляй в птиц, – голос его резал воздух, как лезвие. Тэхён, ошеломленный, вскинул взгляд на генерала. – Ч-что? Я не могу! – Почему? Мишени слишком мелкие для тебя? – Генерал, нахмурившись, обвел взглядом окрестности, и его взгляд остановился на спящем псе, свернувшемся калачиком у кучи сухой травы. – А как, насчет собаки? Она большая, неподвижная. Идеальная цель. – Нет, – выдохнул Тэхён, – в нее я тоже не смогу выстрелить. – Я тебя научу, – отрезал генерал, и Тэхён пожалел, каждой клеточкой своего тела, что согласился на эту авантюру.       К счастью, в ситуацию вмешался офицер Юнги. – Тэхён, не хочешь попробовать пострелять по этим мишеням? – Юнги уже водружал пустые жестяные банки на изрешеченную осколками ограду.       "Слава богу," – пронеслось в голове Тэхёна,э. Он повернулся к генералу с надеждой в глазах. – Может быть, выберем… эти, мишени? – Отлично! Офицер Мин, прошу вас, замрите там на пару минут, – прорычал генерал, выхватывая пистолет из рук Тэхёна. – Подождите! – взвизгнул Юнги, отскакивая в сторону. – Генерал, это совсем не смешно!       Тэхён и Чонгук, наблюдавшие за происходящим, разразились хохотом. Сумасшедше смешная картина – Юнги, выставивший голову из-за угла сарая, словно перепуганный суслик.       Генерал, с кривой усмешкой, вернул пистолет Тэхёну. Тот, с дрожью в руках, вытянул их вперед, прицелился и зажмурил один глаз. Медленно, с опаской, нажал на курок. Громкий хлопок разорвал тишину, и банка, подпрыгнув, скатилась на землю. Тэхёна захлестнула волна восторга. Он попал! – Замечательно, Тэхён, – генерал хлопнул его по плечу. – У тебя меткий глаз, парень. Станешь моим солдатом, когда вырастешь?

***

      За неделю, проведенную здесь генеролом, Тэхён осознал горькую правду: брат никогда не учил его ни стрелять, ни играть в шахматы, ни смаковать вино, ни пускать дым колечками. Будь Тэян жив, он был бы разочарован. И незаметно для себя Тэхён перестал возносить молитвы.       Однажды, в один из таких дней, Чонгук взялся обучать Тэхёна вождению. Получалось, мягко говоря, катастрофически и нервозно. – Включай передачу! – Машина взревела протестующе и заглохла. – Ты воткнул заднюю. – Тэхён, с пылающим румянцем на щеках, от волнения всё путал.       - Поворачивай ключ, заводи снова. – Двигатель ожил, утробно заурчав, Тэхён дрожащей рукой воткнул передачу. – Прекрасно, а теперь плавно отпускай сцепление и дави на газ. Автомобиль задрожал, словно норовил снова сдаться, но к удивлению Тэхёна и под ободряющую улыбку генерала, медленно, неуверенно тронулся с места.       Тэхён был охвачен теплым чувством благодарности. "Генерал совсем не похож на брата, но в его заботе, пусть и по-своему строгой, я вижу искреннее желание заменить его ради меня". Из потока мыслей его вырвал голос Чонгука. – Умение водить автомобиль – неплохой навык. Когда повзрослеешь, будешь возить своих избранниц на свидания.       Тэхён нахмурился, в замешательстве глядя на генерала. – Но, генерал, как можно одновременно ухаживать за девушкой и вести машину? – искреннее недоумение звучало в его голосе.       Чонгук, не говоря ни слова, просунул руку за спину Тэхёна, притягивая его ближе. – Вот так. Не обязательно говорить красивые слова, – прошептал он, приближаясь к лицу юноши. – Просто поймай ее взгляд, – генерал впился взглядом в глаза Тэхёна. Расстояние между их лицами почти исчезло, горячее дыхание опаляло губы парня. – И тогда она поймет твое желание.       Ноги Тэхёна непроизвольно соскользнули с педалей, и машина заглохла.       Генерал без промедления сократил оставшееся мизерное расстояние и коснулся губ Тэхёна поцелуем. Нежным, осторожным, словно прикасаясь к хрупкому цветку. Тэхён судорожно вцепился в руль, отвернувшись. Лицо горело, сердце металось в груди, словно пойманная птица. – Разве можно быть таким… милым? – Чонгук невесомо лизнул его щеку. – Как бы я хотел забрать тебя с собой. Он отстранился и потянулся к двери. – Нам пора возвращаться. Дай сяду за руль. Или, может, выпьем по стаканчику вина?       Они оказались в тихом убежище старой одноэтажной библиотеки, где скромно умещались кровать и кухонный уголок. Тэхён, обуреваемый смятением, ловил себя на мысли, что полковник никогда не заменит ему брата. Чонгук, словно желая разрядить повисшее напряжение, разожёг камин, и отблески пламени заиграли на стенах. Он наполнил два стакана вином и протянул один Тэхёну. – Ты когда-нибудь бывал в Сеуле? – Нет. – Место, где я родился, одно из самых красивых. Оттуда доносятся колокола собора Святого Александра, – проговорил Чонгук, прикрыв глаза, словно вновь переживая тот далёкий звон. – Точно! – Тэхён резко поставил стакан на стол. – Собор Александра! Я помню, – пробормотал он, начиная подниматься по шаткой лесенке. – Мы с братом читали эту книгу, она была где-то здесь…       Чонгук открыл глаза и взглянул на парня снизу вверх. Его рубашка не скрывала ни стройных ног, ни соблазнительных округлостей бёдер. Под одеждой, казалось, ничего не было. Чонгук невольно сглотнул. – Тэхён, осторожнее, ты пьян, – предупредил он, но мальчишка словно не слышал его. Генерал поднялся и подошёл к лесенке. – Ах! Вот она! – воскликнул Тэхён, с трудом выдергивая застрявшую книгу. Внезапно нога его соскользнула, и он упал прямо в объятия Чонгука. Книга с глухим стуком рухнула на пол. – Я же просил осторожнее. Ты слишком захмелел. Генерал бережно отнёс Тэхёна к кровати и укрыл одеялом. – Зря я научил тебя пить. Спи, давай, – пробормотал он.       Тэхён открыл глаза и сфокусировал взгляд на лице мужчины. В нём читалась лёгкая тревога. – А где мой поцелуй на ночь, генерал? – прошептал он, опьянённый вином и позабыв о былой робости. Чонгук наклонился к нему, опаляя дыханием его губы. – Спокойной ночи, Тэхён, – выдохнул он и невесомо коснулся его губ. Но лёгкое прикосновение переросло в нежный поцелуй, а затем в страстный, требующий.       Чонгук углубил его, сплетая их языки в головокружительном танце. В последний момент он отстранился, собрав остатки воли в кулак. - Генерал, это ведь не просто прощальный поцелуй? - Если я позволю себе больше, Тэян никогда меня не простит, – прошептал генерал, закусив губу. Нежной коснувшись щеки Тэхена. – Брата больше нет. Сейчас я хочу быть с вами.       Чонгук обхватил его крепче, лаская руками изгибы тела, пока пальцы не проникли под ткань рубашки, нащупывая скромную плоть, уже трепещущую в предвкушении. Тэхён застонал. – Генерал… ах! – Зови меня по имени, – прохрипел Чонгук, распалённый желанием. – Чон-гук!       Тотчас рубашка взметнулась вверх, открывая взору нежную кожу. Чонгук осыпал поцелуями грудь, поочерёдно лаская розовые соски. Руки скользили по узким бёдрам и впалому животу, а пальцы принялись за юную плоть, медленно обхватывая её, дразня головку лёгкими прикосновениями.       Он вновь коснулся губами губ Тэхёна, углубляя поцелуй. Другая рука тем временем проникла между ягодиц, надавливая на сжатое колечко. Тэхён дрожал, всецело отдавшись во власть возбуждения, не испытывая ни тени страха перед этим мужчиной.              Генерал облизнул пальцы и, вернувшись к заветной точке, медленно ввёл один палец, горячо шепча на ухо: – Завтра я должен уехать – Он двигал пальцем внутри, наполняя юное тело предчувствием неги. – Не уверен, что смогу вернуться.       И вот уже второй палец вошёл следом, растягивая податливые мышцы. – Поэтому мне нужно остановиться! – говорил Чонгук, а его пальцы продолжали свой неистовый танец внутри юноши.       Тэхён смотрел на него сквозь пелену страсти, не в силах осознать смысл его слов. Он ощущал это сладостное давление и лёгкое жжение, но взгляд агатовых глаз напротив, пылающий желанием, затмевал любой дискомфорт. – Я должен остановиться, но ты такой сладкий, Тэхён… Не могу больше сдерживаться.       Чонгук расстегнул ширинку на брюках, освобождая рвущуюся на свободу плоть. Раздвинув дрожащие ноги Тэхёна, он приставил головку к податливому отверстию. Тэхён замер в ожидании. – Выдохни, – прошептал Чонгук и одним резким движением вошёл в мальчика. Крик боли сорвался с губ Тэхёна, но был тут же заглушён чужим поцелуем. С новым толчком он выкрикнул имя.       Член генерала терзал и распирал его изнутри. Глаза застилали слёзы, смешавшие боль с неведомым доселе чувством. Чонгук двигался всё быстрее, теснота юного тела пьянила его. С каждым толчком Тэхён стонал всё громче. И в этот момент от прикосновений горячих пальцев, ласкающих его член, его тело пронзила обжигающая волна наслаждения. Тэхён кончил.       Чонгук овладевал им всю ночь. Их тела, измученные страстью, лоснились от пота. Голос Тэхёна охрип от криков и стонов. Лишь в предрассветной дымке, когда утомлённые любовники лежали на смятых простынях, Чонгук прижал юношу к себе ещё крепче. – Я вернусь, когда война закончится. Тэхён шумно выдохнул. – И тогда я заберу тебя в Сеул, – прошептал он, целуя мальчика в макушку. Тот лишь тихо вздохнул, проваливаясь в забытье.

Два года спустя.

      Старая голубятня, словно верный страж, стояла на прежнем месте, свидетельствуя и о переменах. Тэхен, возмужавший и окрепший, носил волосы до плеч, собирая их в небрежный, но элегантный хвостик.       Громкий рык мотора разорвал тишину, резко обрушившись на голубятню, и дверь с хлопком распахнулась. Тэхен, с внезапной легкостью, бросился навстречу темному силуэту автомобиля. Все тот же строгий китель, фуражка, и руки, распахнутые для объятий, – он летел к нему, как к спасению. "Я верю в него так же, как верю в Бога. Ведь этого ангела-хранителя мне послал сам Тэян."