Алая луна

Утром мы позавтракали с Вивьен и Милки. Марс играл с братом, пока его мама развлекала меня разговорами, в которых больше говорила она, даже если задавала вопросы. С ней было так легко и спокойно. Обожаю людей, с которыми не нужно напрягаться и думать, что сказать и что ответить. Если я не находил слов, она просто продолжала разговор, переходя к другой теме. Когда Марс хотел было отвезти меня к себе домой, Милки начал уговаривать нас остаться. После отговорки «вряд ли Рафу будет тут интересно», мальчонка подбежал ко мне и схватился за руку. -Пожалуйста, останьтесь! Я покажу вам свои игрушки, хотите? – он смотрел на меня щенячьим взглядом, под которым нельзя было отказать в просьбе, как бы не пытался. -Марс, не переживай, - улыбнулся я и пошел вслед за его братом, - мне нравится у твоих родителей. Тот виновато почесал затылок, провожая меня взглядом и теплой улыбкой. Кажется, Марс решил воспользоваться свободным временем и снова куда-то отъехал, а я в это время ближе знакомился с Милки. Чудный мальчика, совсем не похож на будущего мафиози. Такой жизнерадостный, мечтательный и восторженный. У него в комнате было огромное количество разносортных игрушек и игр. Можно было подумать, что это игровая комната, если бы не мебель вроде кровати, стола, шкафа и книжных полок. Мы сидели на ковре, и он мне показывал игрушки, рассказывая про каждую, в точности как Вивьен, только с этой его детской наивностью и восхищением. Можно было подумать, что он держит в руках живых волшебных существ. После знакомства чуть ли не с каждым из его эдакого королевства чудес, мы взяли несколько и пошли играть в сад. Там как раз сидела его мама и пила чай. Удивило как спокойно она отреагировала, когда Милки свалился на одну из клумб, споткнувшись в беге о бордюр. Пару цветов были безвозвратно уничтожены, а я застыл в ожидании родительской агрессии, зная о том, что Вивьен сама сажала каждый цветок, допуская садовника только к уходу за некоторыми из кустарников. Но она лишь тихо цокнула, поставил чашку на стол и подошла к Милки, помогая ему подняться. -Осторожней, малыш, так и колени разбить не далеко, - выдохнула она, оттряхивая грязь с дорогих, пошитых на заказ, брюк. -Прости, мама, все в порядке, правда, - виновато улыбнулся он, не мешая матери. Напоследок она поцеловала его в лоб и пошла обратно в беседку допивать чай, даже не сделав замечания, что он снова побежал. А сам Милки теперь больше под ноги смотрел, а не на игрушки. Он уже подбежал ко мне, а я все стоял как статуя, не веря глазам. Так и хотелось спросить не умер ли я, так было не похоже на реальность. Точнее, на то, что я привык видеть. Чуть позже за младшим зашел учитель, прервав нашу игру. Милки отложил игрушки, извинился передо мной и пошел в особняк, а меня подозвала Вивьен, предложив вместе с ней посидеть под беседкой. И хоть она уже выпила чаю, попросила одного из слуг принести еще для меня. -Вы не отругали Милки, - робко начал я, не зная, как задать вопрос, который так и рвался из меня, но она и так все поняла -Любая мать хочет научить сына как правильно себя вести, показав свои ошибки. Но не все могут так учиться. А в нашем мире еще и не скажешь, какая доля выпадет на его жизнь. Поэтому, он сам должен научиться справляться с проблемами и видеть уроки жизни. Но я хочу, чтобы он знал, что он всегда может на меня положиться и найти во мне тепло и заботу. Быть частью мира мафии не значит быть озлобленным и жестоким. Это лишь значит быть готовым к жестокости. А семья вообще должна быть дружной и сплоченной, ведь кому ты можешь доверять как не семье? Если ты держишь в одной руке пушку – ты не злодей. Ведь другой ты можешь обнимать родного человека. Я знаю, что многие в нашем обществе, даже не члены мафии, очень циничны. Но наша семья всегда старалась привить доброту и понимание как традициям. Мы не убиваем ради денег, не трогаем невиновных и даем шанс на исправление. Естественно, каждый из нас способен в тех или иных обстоятельствах пустить человеку пулю в лоб, и глазом не моргнем, но это из-за особенностей нашего окружения, а не из-за нашего большого желания убивать, - рассказывала она, пока я отпивал горячий чай. В какой-то момент ее лицо стало таким умиротворенным и красивым, словно она и не человек вовсе. Невозможно было отвести взгляд. И я разглядел пару черт, которые достались от нее Марсу. Думаю, это добро он тоже от нее перенял, хотя я и не видел его отца. -Кстати, хорошо, что ты согласился остаться, - вдруг прервала мои мысли она, обернувшись ко мне, - у Милки очень мало друзей. Думаю, ты и так понимаешь почему. До старшей школы он на домашнем обучении и у него даже нет возможности завести новых. Но вы так поладили. Марс не часто у нас бывает, да и то, столько дел обычно у него с отцом, что некогда уделять внимание Милки. Я давно не видела его таким счастливым. -Я бы хотел у вас бывать чаще, - смущенно опустив взгляд, ответил я, - вы вырастили замечательных сыновей. -Как матери, мне это очень приятно слышать, - улыбнулась она, снова привлекая мой взгляд У них было так тепло. Так странно осознавать, что они занимались тем же делом, что и семья Феррер. У них своеобразное негласное правило – делами заниматься только в кабинетах и офисах. Поэтому в остальное время они были обычной семьей, хоть и готовы в любое время отразить удар. Когда Марс приехал, я снова играл с Милки. Нам позволили бегать по особняку, и я заметил, что к этому уже все привыкли, так как слуги ловко уворачивались, даже если мы на них набегали из-за угла. Делали они это так грациозно и со спокойным лицом, как обычную перестилку постельного и подношение завтрака. Никто не ругался, не шипел и даже ничего не говорил. Хотя в некоторые комнаты доступ был запрещен по понятным причинам, но мне и такой свободы было много, так как в своем старом доме я был большую часть заперт в своей комнате. К слову, о том, что Марс приехал, я узнал, влетев в него. Он поймал меня за плечи, чтобы я не упал, потеряв равновесие, и улыбнулся: -А ты меня уже встречаешь? -Э… я тут... с Милки… - не успел я договорить, как его брат так же влетел в нас и сбил обоих. Мы повалились кучей, и я был между смеющимся и пыхтящим Марсом и его братом, который сквозь смех извинялся и пытался слезть. -Ты не ушибся? - спросил Марс, вставая сам и помогая подняться мне -А что ты у меня не спрашиваешь? – надулся его брат и пихнул его кулаком в локоть, - может, я ушибся. -Да ну? Меня ты больше ушиб, - улыбнулся он и так же пихнул Милки, но уже в плечо. А я просто стоял и с улыбкой смотрел на их братские разборки, пока они оба не обернулись ко мне. В тот момент выглядели так похоже, вопрошая своим взглядом, молча одинаково изогнув одну бровь. Я переводил взгляд с одного на другого. Марс, конечно, выглядел очень сурово и даже грозно, а Милки был как его противоположность – очень мягкие и нежные черты лица. Но в этот момент, словно растопленный семейным теплом, сам Марс был таким добрым и милым, таким похожим на Милки. -Чего ты смотришь на нас так, словно выбираешь кого купить? - наконец не выдержал и спросил Марс, легко улыбаясь Я лишь покачал головой, сам улыбнулся и опустил лицо в пол, сгорая под этим пристальным взглядом. Так рад был фразе младшего: -А что мы стоим? Ужин же готов, - он поспешил в сторону столовой, оставляя нас вдвоем Только я собрался сам пойти, как Марс отловил меня за руку, заставляя взглянуть на себя. -Я так рад, - выдохнул он и в момент, когда я несколько удивился, сам опустил взгляд, - ну ладно, пойдем, ты, наверное, проголодался после игр с моим шустрым братом. В этот вечер я впервые видел Хоула Инка. Он спустился ужинать вместе со всеми в столовую. Он выглядел холодно и серьезно, сосредоточившись на каких-то своих мыслях. Он пришел, когда мы уже ели, поэтому в начале было много разговоров и смеха, а когда заметили его, все стихли. Я внутренне напрягся, сразу вспоминая Инди. Боялся производить какой-либо звук и даже еда перестала лезть в горло. Но потом к нему подбежал Милки, Хоул немного повернулся, давая сыну сесть себе на колени и приобнял его за плечо, всматриваясь своими голубыми глаза в детское лицо. Мальчонка рассказывал о том, как играл со мной, из-за чего отец то и дело на меня поглядывал, а я вперил взгляд в тарелку, тихо скребя по ней вилкой. Стало так неловко. Успокоил меня Марс, похлопав по плечу и улыбнувшись. После ужина Хоул пригласил меня в свой кабинет. Коленки немного дрожали, и я шел как на суд. Но встретили меня с улыбкой, хоть и еле заметной под всей этой серьезностью. -Я слышал о твоих проблемах, Раф. И мы не считаем тебя своим врагом, наоборот, предлагаем тебе наш дом как убежище. Однако, ты должен понимать, что мы ставим себя под удар, укрывая тебя здесь, - произнес он, изучая меня своим пронзительным взглядом, точно в душу смотрел, - я не говорю тебе – «ты наша проблема». Но я прошу быть честным с нами, взамен на нашу доброту. Он дал мне какое-то время подумать над тем, что сказал, не сводя с меня того взгляда, но с каждым его словом я чувствовал, что это совсем не копье, а щит. Он пытался понять, что я за человек. - Мы не можем тебя взять в нашу семью из-за твоей клятвы семье Феррер. Однако, ты можешь считать себя частью нашей. И если ты хочешь быть с нами, при появлении на горизонте твоих названных братьев – расскажи это нам, - продолжил он, удивив меня тем, что он, глава семьи мафии, принял меня в свою семью, хоть и условно, - Марс сказал, что ты не заключал кровной клятвы. -Да, - кивнул я, теперь свободно обмениваясь взглядами с ним, хоть и чувствовал себя еще немного неуютно. -Тогда при определенных обстоятельствах мы сможем отменить твою старую клятву, - вновь он поддал улыбкой свои губы и в этот раз отступился взглядом сам, поднимаясь со своего места, -Раф. Я понимаю в какой тяжелой ситуации ты оказался. Тем не менее, если бы не мой сын, я бы не стал так рисковать из-за тебя, понимаешь? Цени то, что Марс делает для тебя. -Я понимаю, сэр, - ответил я, следя за тем, как он обошел свой стол и подошел к окну, заложив руки, - я не собирался подставлять ни вас, ни его. Я осознаю, что вы меня можете считать предателем, крысой… -Считаю, - прервал он меня, не оборачиваясь, - Именно так и считаю. Но Марс заверил меня, что ты чистейшей души человек. Поэтому, не заставляй меня усомниться. Для меня моя семья дороже всего на свете, а ты чужак. Но я обещал сыну и Вивьен присмотреться к тебе не как к члену семьи Феррер, а как к человеку, - он обернулся ко мне, вновь заглянув в самую душу, - Сомнение – то, что может спасти жизнь. Но если ты действительно хороший человек, ты заслужишь доверие. С этими словами он отпустил меня, и, когда я вышел из кабинета, я определенно почувствовал себя легче, сняв с себя груз напряженности. Хоул хороший человек, но я действительно чужак на его территории. И, полагаю, он давно уже следит за мной, оценивая. Тем не менее, я захотел доказать ему, что я не плохой. За столько лет, только в семье Инк я ощутил себя таким свободным, я почувствовал вкус жизни. Я так не хотел все это упускать.