Рестарт

POV Кит. Мозг пытается сформулировать причину моего появления, но ничего умнее, кроме «Твоя сестра меня шантажировала!» не приходит. В любом случае, придется рассказать на каком основании, а я не хочу. Хас, черт возьми, вызывает у меня панику. Может заявить с порога что-то типа «Я тебя хочу»? Это гарантирует мне легкую смерть… Хотя, зачем я нагнетаю? Он слишком умен и рассудителен, чтобы быть агрессивным гомофобом, скорее всего ему просто плевать на данное явление, даже если оно направленно в его сторону. Он однажды сам заявил, что либо его терпят и мирятся с дурным характером, либо ни коем образом не пересекаются, а причины и того и другого его мало колышат. Из чего следует, что и мои внутренние порывы попадают в эту же категорию, не смотря на то, что они несколько необычны. Но все же попробую ка я слинять, пока не поздно. Только я разворачиваюсь, как слышу голос: - И куда это ты собрался? – Хас стоял, облокотившись плечом о стену. - А, я … просто подумал, что тебя нет дома, да и дела у меня есть, - рассеяно произнес я. - Дела – это хорошо, но они подождут, - Саша схватил меня за запястье и затащил в квартиру. – Сейчас у тебя одно дело – высохнуть, иначе заболеешь, а на больничный я тебя отпустить не могу, соответственно придешь больной на работу и заразишь всех к едрене матери. Меня так и сопроводили до ванны, закинули внутрь и включили душ. - Эй?! А это зачем? Я и так не особо сухой был! – возмутился я. - А чтобы порывов скрыться не было… Да и просто люблю напакостничать, - беззаботно отозвался Хас. - Ну, окей, - я выхватил у него душ и подложил начатое. – Потрите мне спинку, пожалуйста! - Да без проблем! – и тут на меня вылили полфлакона геля для душа. Я сижу в ванной, в одежде, обуви, весь в мыле, а он ржет. Зря я его боялся, оказывается ничто человеческое ему не чуждо. Привык видеть его на работе: увлеченный, сосредоточенный. С сестрой он, конечно, другой: внимательный, заботливый братишка. Теперь передо мной совершенно другой человек. - Ладно, раздевайся, сейчас принесу тебе одежду и полотенце, - пытаясь унять смех, проговорил он. - Сервис пять звезд просто! Помыли и одновременно постирали. - Прямая экономия времени и средств, почему бы и нет, - задумчиво протянул Хас. – А ты – забавный, надо придумать, как бы еще над тобой поиздеваться. Что-то в его поведении было новое, необычное. Будто он постоянно думает о чем-то, пытается это проанализировать, как курсы валют, но нет ощущения, что его размышления как-то связаны с работой, данные вопросы он не держит в себе и обычно начинает рассуждать вслух, втягивая в диалог окружающих. А сейчас, он размышляет о личном, что в состоянии решить только он. Выдала его характерная привычка покусывать нижнюю губу, любопытно, что же его беспокоит. Я вышел и застал Сашу на кухне, задумчиво курящего. Он пытался научиться пускать дым колечками. - Какие тяжкие думы гнетут моего руководителя? – поинтересовался я, прикуривая, не рассчитывая на ответ. - Знаешь, у меня словно раздвоение личности. С одной стороны я – ценный специалист, имеющий право злобно-саркастически тыкать людей в говно, с другой – изнеженная сопливая хрень, не способная анализировать собственные желания. От удивления я даже закашлялся. Чтобы эта беспринципная сволочь так о себе отзывался? Он же ведет себя будто он априори совершенство. - Что, прости? – выдавил я. – Ты себя критикуешь? - Ой ты, ну все, прям шок у бедного мальчика. Ты никогда не задумывался, что мы лишены свободы воли? Нам подменяют понятия: желания корректирует воспитание, поступки – правила, собственное мнение – стереотипы. Мы должны стремиться жить, как в рекламных роликах. Бренды – показатель статуса, деньги правят, чтобы быть успешным у тебя носки должны быть от «Армани». Пока ты будешь рассуждать очередной показатель «крутости» изменится, и ты будешь вне моды. - Верно подмечено, но, если наша жизнь сводится к сюжетам рекламы, то у режиссера моей судьбы однозначно есть чувство юмора. Саша вопросительно посмотрел на меня. - Я, скажем так, не в тренде. Изначально. Меня не гнетут понятия «правильности» и «нормальности». И, давай, перейдем от общего к частному. С чего тебя так понесло на подобную лирику? - Сестра у меня мыслит не стереотипно, подкинула мне задачу. Иногда все происходит настолько внезапно, что не успеваешь охуеть. Скажи, если у тебя есть возможность проверить сомнения «опытным» путем, как ты поступишь? – спросил Хас, затушив сигарету. - Вопрос не совсем корректен. При условии отсутствия рисков или их минимизации, я, естественно, проверю теорию. Я же не знаю, о чем конкретно ты говоришь, а в нашей профессии исключить риск невозможно. Я подошел к Саше, взял в руки пепельницу и, прислонившись к подоконнику, выдохнул дым. Обычно он формулирует задачи куда яснее, нежели сейчас. Лучше сразу сказать обстоятельства дела, чем мучить меня неопределенностью, мне же интересно. Но, зная его, смею предположить, что он сейчас все и выложит, не в его характере недоговаривать что-либо, раз он уже начал, то непременно я буду обладать информацией в полном объеме. - И после этого, все думают, что я зациклен на работе! В жизни риска не исключить никогда, и сейчас цена его высока как никогда… Считай, что я – фаталист. Либо все, либо ничего. Данное заявление побило по степени неожиданности самые смелые мои ожидания. Хас никогда не касался в беседах того, что волновало конкретно его. Он интересный собеседник, разговор с ним мог перетекать от чего-то незначительного до обсуждения Гегеля, но никогда не было и слова о собственной жизни. Я больше узнал от Тайги, нежели от него самого. Пока я пребывал в прострации, Саша встал напротив меня, взял пепельницу, поставил ее на подоконник, и спустя пару мгновений я ощутил легкое прикосновение его губ к моим. Вот теперь я понял, насколько все может быть «внезапно, что не успеваешь охуеть».