Простое кажется сложным

      Они долго лежали, не зная, с чего начать разговор.       — Алис, ты это, извини. За эти фото. Я не думал, что так получится, — начал разговор Федя.       — Здесь нет твоей вины. Просто так сложились обстоятельства. Тебя не хватятся? — снова спросила Орлова и достала телефон из под кровати. В инстаграме тоже самое скинула и подруга Алёна с подписью: «тебя записали в модели, и круто ты проводишь отпуск, мне подыщи кого-нибудь». И много смайликов со смехом.       В руках зазвонил телефон, и входящий был абонент: Мать.       — Боже, — простонала Алиса и посмотрела на Федю.       — Не хочешь брать? Может что случилось?       — Тут ты не угадал: сейчас начнёт говорить, какая я безответственная, не слежу за Екатериночкой, не готовлю её к поступлению. А если она видела это фото, то вообще.       Телефон прекратил звонить.       — Я, наверное, пойду в свой номер, тренер уже ищет меня для интервью. Ну так что, вечер в силе?       Алиса не успела ничего ответить, как вдруг её телефон снова зазвонил.       — Хорошо, я приду. Сюда в ресторан?       — Да. Я за тобой зайду.       Орлова кивнула и отвела взгляд в сторону, чтобы не смотреть, как он одевается, держа в руках телефон.       — Здравствуй, мама.       — Алиса, что происходит? Что ты творишь? Разве я тебя так воспитывала? — голос был встревоженным и полным нравоучений.       — Мам, а что произошло? Мы с Катей поехали отдыхать в Сочи, она тебе об этом рассказывала. Уже завтра вечером у нас самолёт обратно в Москву, где она будет готовиться к поступлению, — спокойно и чётко ответила Алиса.       — Катя, моё золотко, меня не позорит. А вот старшая дочь творит неизвестно что. Крутит шашни со всеми мужиками. И сколько он тебе заплатил? Продалась, да? От тебя больше и нечего ждать, вся в отца пошла, проститутка.       Алиса молча положила телефон на кровать, даже не сбрасывая вызов. Вера Николаевна продолжала что-то доказывать, но девушка уже не слушала. Её глаза увлажнились, а губы неприятно задрожали.       — Алис, чё случилось? Что-то с мамой?       Но Алиса никак не реагировала на эти вопросы, а смотрела на свои ногти и немного качала головой.       — Алиса, — футболист сел на кровать перед ней и взял за руки.       — Всё хорошо, — голос её дрогнул.       — По тебе и не скажешь. Как будто тебе сообщили, что кто-то умер.       — Нет. Просто родная мать назвала меня проституткой. Ничего особенного, обычные для неё слова.       Федя нахмурился, а Алиса продолжала.       — Я никому не жалуюсь, потому что понимаю, что у других людей своих проблем куча. Мои не в счёт.       — Послушай. А может ты и зря никому не рассказываешь? Если кто-то узнает о твоих проблемах, то станет полегче. Я вчера тоже думал, что не захочу обсуждать ни с кем пенальти. Но появилась ты, и мне сразу стало легче.       — Иногда мне кажется, что моя мать меня ненавидит. Она первая же мне сказала, когда я не победила на соревнованиях, что я бездарность. Всегда тыкает мне, что я вся в отца, хоть я и не понимаю, что делаю не так. Я уехала от неё в другой город, раз ей тяжело меня видеть. Просто мы с Катей не родные, она этого не знает. Катин отец тоже бросил маму, когда она родилась. Но Катя для неё компас земной, а я даже не часть семьи. Разве это справедливо?       Слёзы полились из её глаз, а Федя не нашёл лучше способа, как просто обнять её: перед ним сейчас сидела не взрослая женщина, а маленькая обиженная жизнью девочка, которую не любит собственная мать.       — Она даже не спросила, как моё здоровье, после той операции в клубе, зато позвонила Кате и спросила, где она была в это время. И не дай Бог, она бы там оказалась. Когда сестра сказала, что меня ранили, человек даже не поинтересовался, что со мной. О какой материнской любви здесь говорить?       — Я не знаю, что тебе сказать. Мои родители никогда бы так не поступили со мной. Я, конечно, не был пай мальчиком, но у меня никогда не было мысли сбежать от них в другой город.       — Вот. Потому что у тебя нормальная семья. А у нас так: мама, Катя и дурочка Алиска тире позор семьи. Пятно прям на нашей чести. И вот сейчас? Она мне об этом прямо и сказала.       — Успокаивайся давай. Держи водички.       Он протянул ей открытую бутылку, и девушка стала делать медленные глотки.       — Всё. Я сейчас успокоюсь. Просто давно не ревела, поэтому не могу отдышаться, — выдохнула Алиса. — Вечером я буду готова, мне правда очень приятно, что ты меня позвал.       Алиса потянулась и коснулась губами гладко выбритой щеки.

***

      — Систер, ну расскажи мне, вчера всё было? — Катя стояла около сестры и накручивала её длинные волосы.       — Маленькая ещё. Крути лучше, — буркнула Алиса.       — Кручу я. У тебя волосы перегидроленные и как сожженная солома.       — Спасибо, сестрёнка.       — Ты, когда была рыжей, мне больше нравилась.       Алиса закатила глаза и посмотрела на себя в зеркало. Она сделала себе лёгкий макияж, а Катя нарисовала ей ровные стрелки.       — Ты бы ещё вспомнила, когда в школе училась. Рыжая, полная и с веснушками.       — А сейчас ты Харли Квинн, только татушки не хватает на щеке. Отвечаю, ты похожа на Марго Робби. Только худее её.       — Мне эти люди ничего не говорят? Кто они?       Катя закатила глаза и взяла новую прядку волос.       — А в чём ты пойдешь на вечер?       Алиса кивнула на чёрный выглаженный костюм, который висел на шкафу.       — Серьёзно? Что на работу, что на свидание, что на вечер встречи. Ты даже ко мне на выпускной в костюме приезжала. Но другого цвета. А ты про меня не спрашивала? Может и я пойду.       — Катя, мне-то не удобно идти туда, а про тебя я вообще молчу.       — Почему тебе не удобно? Тебя позвал Федя, теперь вы как бы повязаны, — Катя стала махать в воздухе изображая что-то.       — Не факт. После пьяной ночи никто не начинает официально встречаться.       Катя докрутила волосы и плюхнулась рядом на кровать.       — Пиздец… — прошептала Катя, но Алиса услышала.       — Я тебе говорила не материться. Хотя бы при мне, — Алиса встала и подошла к Кате, заглядывая в телефон. Она открыла страничку Феди в инстаграме и стала читать комментарии. Его обвиняли во всём, писали, какой он игрок, как могли его выбрать на чемпионат, что теперь игра в футбол для него закрыта. И плюс ко всему этому сплошной мат.       — Алис, ну что за люди? Звери просто.       Алиса пожала плечами и взяла в руки свой костюм.       — А ну ка. Брось его. Я тебе сейчас платья принесу, выберешь себе нормальное, хотя на тебе всё висеть будет.       Катя с видом знатока подошла ближе и руками стала мерить талию сестры.       — Пояском затянем, я быстро.       Катя выбежала из номера. Алиса задумчиво улыбнулась и взяла телефон сестры, смотря на Федину фотографию.       — Ну, чего там залипла? Выбирай иди.       Катя принесла около десятка разных платьев, начиная от длинных, заканчивая слишком короткими.       — А нормальной длины у тебя нету? Чтобы по полу не таскать и ляшки не оголять.       — Какие у тебя тут ляшки-то? Одни кости. Вот это будет нормасик.       Она протянула сиреневое платье.       — Надевай. А я пока почувствую себя крёстной феей. Давай быстрее, моя золушка, а то время-то.       Катя взглянула на часы. Алиса схватила платье и надела через верх, подойдя к зеркалу и немного покрутившись около него.       — Мне кажется, что слишком празднично, — сделала вывод блондинка.       — А мне кажется, что твой костюм на похороны одевать. Иди в нём. Оно чудесно село и с этой прической просто космос.       — Ну, не знаю. Тебе мама не звонила? — поинтересовалась Алиса.       — Как же она мне позвонит. Утром ещё. Ей соседская дочка, Альбина, помнишь её? Противная сучка твои фотки с Федькой показала. Тут мамку и понесло, наверное, и тебе намахала?       — Не то слово. Такое чувство, что мне 15 лет и она отчитывает меня за то, что поздно вернулась.       Катя лишь молча кивнула и протянула белый клатч.       — Бери его. Моя ты красотка, все просто лягут, я из тебя сделала произведение искусства.       — Сама себя не похвалишь, да? А ты чтобы никаких армян, поняла!       — Зря ты так. Они классные ребята. Шуруй давай уже.