Звонки сквозь время и пространство.

Гудки, эти вечные, сводящие с ума гудки. Они ритмичные, мерные, а их отзвук отдается в голове, сливаясь с музыкой барабанов. Уже давно нужно было смириться с тем, что на том конце провода никто не ответит, но Мастеру не хотелось в это верить. Он продолжал каждый день звонить Тайлеру, тайно надеясь, что тот наконец подойдёт к телефону. Но и в этот раз он так и не подошел. Сэм ждал. Он хотел услышать знакомый голос с хрипотцой, который снова приказал бы сделать что-то странное и немного пугающее. И Сэм бы выполнил приказ, потому что голос этот пробрался бы в самые потаенные уголки сознания, чтобы его никак было нельзя выкурить самостоятельно, и ушёл бы по своей воле только тогда, когда его речи принесут плоды. Этот голос не один из тех, которые уговаривают проснуться и уверяют, что жизнь в 1973 ненастоящая. Нет, он совсем другой. Те голоса сливаются, смешиваются и переплетаются, так что их порой совершенно не разобрать, но голос Мастера — "мы так похожи с тобой, Сэм, гораздо больше, чем ты думаешь; отлично повеселились тогда, я бы с удовольствием повторил; мы оба с тобой безумцы, ты и я" — заглушает их все, звучит отчетливо и узнается среди прочих инстинктивно, как только начинает звучать. "Мы так похожи с тобой, Сэм, гораздо больше, чем ты думаешь". В голове у Тайлера шептались, перебивая друг друга, люди, и иногда говорил или безумно смеялся Мастер. Видения, места, в которых детектив-инспектор никогда не был прежде, люди, которых не встречал, девочка с клоуном, мама. Его мама, которая сидела на краю больничной койки, рассказывая о том, что происходит, пока он в глубокой коме, пока он спит. И Джин Хант, занимавший в сознании особую ячейку. В голове у Мастера, не переставая, стучали барабаны. Иногда громче, иногда тише, но они не оставляли его ни на секунду. События, произошедшие с той или иной регенерацией, настоящее, прошлое, будущее — всё это вытянулось в одну бесконечную киноленту, случайные фрагменты которой демонстрировались в режиме нон-стоп. Взрывающиеся звезды, разрушающиеся галактики, Война Времени, в ходе которой он так позорно скрылся, падение Галлифрея. И Доктор, которого в сознании Мастера было больше, чем кого бы то ни было. Через миллионы световых лет Сэм слышал, как у Мастера в голове прокатывается громом барабанная дробь. Через миллионы световых лет Мастер чувствовал, как Сэм в холодном поту вскакивает с кровати после очередного кошмара. "Отлично повеселились тогда, я бы с удовольствием повторил". Кровать в квартире у Тайлера слишком мала для двоих, но это было последнее, о чем думали оба. Жутко громко и запредельно близко. Сэм подумал, что только тогда понял истинное значение этих слов. Жутко громко. На каждое движение кровать отвечала жалобным скрипом, который зачастую заглушали протяжные стоны, так что казалось, что все соседи проснутся и непременно придут посмотреть сей спектакль. Запредельно близко. Движения рук как будто заложены на подкорке, запрограммированы освобождать партнера от оков одежды. Жар кожи, поцелуи, укусы, поглаживания, рывки - сначала рваные, но чуть позже обретшие определенный ритм и темп, который с каждым мгновением увеличивался. И точка наивысшего наслаждения. Кровать в квартире у Тайлера была слишком мала для двоих, но это не помешало им на ней уместиться. Раз-два. Сэм услышал, как в голове у Мастера прокатилась громом барабанная дробь. Три-четыре. Спустя пару мгновений Мастер почувствовал, как Сэм в холодном поту вскочил с кровати после очередного кошмара. В этот раз в голове у детектива-инспектора, словно воздушный шарик, лопнула Вселенная. "Мы оба с тобой безумцы, ты и я". Мастер процитировал Чеширского Кота из "Алисы в стране Чудес", а Сэму оставалось только согласиться, потому что не было более смысла отрицать очевидную вещь. Тайлер страшился, не хотел окончательно свихнуться, но оказалось, что не так уж это и плохо. Мимо пролетали и взрывались звезды, шептались, перебивая друг друга, люди, сменялись эпохи и рушились цивилизации. Двое безумцев - человек и повелитель времени - смотрели на то, как восходит солнце. «Одно», - с некоторым сожалением подумал кто-то из них. «Одно», - неожиданно для самого себя произнес другой. Можно ли позвонить сквозь время и пространство? Мастер считает, что можно. У него даже получилось это однажды. Из-за помех практически ничего не было слышно, но он не сомневался, что Сэм понял, кто ему звонил. И хотя он знал и до сих пор знает, что это не более, чем везение, или что это было связано с временными сдвигами и разломами, он всё равно день за днем подходит к телефону и набирает одни и те же цифры. Таймлорд давно уже заучил их наизусть, но каждый раз сжимает в руке чек, на обороте которого написан номер Сэма. Буквы и цифры выписаны ровно и аккуратно, словно каждую их них выводили по несколько минут. По почерку можно многое сказать о человеке, Мастер убедился в этом лично. Скомканный чек был единственной материальной вещью, связывающей его с Тайлером. Помимо этого, он был для него чем-то, вроде двери в другие миры. Среди этих миров обязательно есть такой, где таймлорд всё же дозвонился. И кто знает, думал Мастер, может быть, он уже находится в том заветном мире.