гроза

      — И как тут спать?       Ренджун обречённо вздохнул и перевернулся на другой бок — лицом к стене, увешанной плакатами и распечатанными в автомате из торгового центра на углу квартала фотографиями, — безуспешно пытаясь накрыться одеялом так, чтобы и резкий свет в глаза не бил, и дышать нормально можно было. Вообще-то это всё превосходило самую крайнюю степень несправедливости: стоило ему хоть разочек лечь пораньше (и даже уснуть!), как землю начало трясти от оглушительного «бабах» за окном, а яркие вспышки света бессовестно стали озарять всё вокруг.       Нет, Ренджун грозы совсем не боялся. Она ему, может быть, даже нравилась, но не в двенадцать же часов ночи, чёрт возьми.       А ведь ему уже начал сниться сон, содержание которого теперь благополучно забылось без надежд на восстановление и продолжение. И сон этот был вроде как очень даже приятным — Ренджун бы с удовольствием досмотрел до конца. Очередной раскат грома тактично напомнил, что его никто не спрашивал, и ему осталось лишь снова вздохнуть и признать, что уснуть не получится: слишком громко и светло.       Рука потянулась к прикроватной тумбочке и нащупала телефон. Ренджун ещё слабо надеялся на то, что ему удастся хотя бы почитать, чтобы не так скучно и бесполезно тратить своё законное время сна, раз уж по назначению его сегодня никак не использовать. Так себе идея, решил он спустя минут десять. Ну разве можно сосредоточиться на чём-то, когда так громыхает?       Внезапно раздался стук в дверь, и это правда показалось чем-то очень жутким на фоне разыгравшейся грозы. Да и вообще странно это — полночь на дворе, не время по гостям ходить. Сколько подобных сцен Ренджун видел в кино? Он усмехнулся, представив, как пойдёт открывать дверь и увидит на пороге убийцу с бензопилой — в лучших традициях хоррора. Не очень приятная картина в качестве того последнего, что он увидит, наверное, но почему-то стало смешно. Он почти весело подумал, что в таком случае всё-таки выспится где-нибудь на том свете, только вот маму жалко будет и ещё кое-кого.       И, (не)наученный горьким опытом главных героев фильмов сомнительного содержания и качества, просмотренных от нечего делать, Ренджун встал с постели и потопал босиком по холодному полу к входной двери, надеясь не наступить по дороге на пушистую кошку, которая по непонятной причине питала особую страсть к мельтешению под ногами.       Он открыл дверь, даже не задумываясь, что за ней на самом деле может скрываться что-нибудь очень опасное, и вновь ударившая в землю молния позволила увидеть тёмный силуэт в дверном проёме. Силуэт этот громко чихнул и подозрительно знакомым голосом попросил отойти в сторонку и дать пройти, снял с головы капюшон и выглядел теперь совсем как Ли Джено. Как Ли Джено, который в такое позднее время и в такую плохую погоду должен быть дома, вообще-то.       — Ты сдурел? — Ренджун возмущённо упёр руки в бока, сверля взглядом парня напротив и, должно быть, пытаясь напустить на себя устрашающий вид. — Ты время видел? Ты на погоду смотрел вообще?       Нет, он решительно не понимал, как можно быть настолько Ли Джено, чтобы ночью в ужасную грозу преодолеть путь, занимающий около получаса быстрым шагом, чтобы просто заявиться к нему на порог и чихнуть едва ли не оглушительнее грома. На такое, кроме него, вряд ли кто-нибудь способен; оно и к лучшему.       — Ага, — Джено ответил на какой-то один из вопросов или на все сразу, и приложил все усилия, чтобы стянуть промокшие насквозь кеды и ветровку. А это очень и очень нелегко.       — Чего пришёл-то? До утра подождать не мог? — Ренджун смягчился; его голос звучал уже не так строго, как минутой ранее. Он с тёплой полуулыбкой наблюдал (насколько это позволяла темнота прихожей) за копошениями Джено и думал, что, возможно, прямо сейчас ему хочется обниматься.       — Я соскучился, — сказал Джено, — а потом вспомнил, что ты тут совсем один. Ну, кошка же не считается, да? И вот я представил, как ты тут один сидишь, уснуть не можешь, и мне так грустно стало. И я пришёл.       Он ещё совершенно обезоруживающе шмыгнул носом в конце своей речи и буквально не оставил выбора: Ренджун, переполненный нежностью с головы до ног, ринулся его обнимать, прижавшись всем телом к тему, на удивление тёплому и сухому.       — Дурак, — пробормотал ему куда-то в воротник кофты (ну хоть одеться додумался, а не просто ветровку на пижаму нацепил), но не улыбнуться просто не смог. — Заболеешь же.       Джено в подтверждение чихнул ещё раз.       Ренджун повёл его на кухню, попросил сесть за стол, только не засыпать прямо на нём («Я тебя даже до дивана дотащить не смогу, вот и будешь потом ныть, что всё тело болит») и щёлкнул выключателем на стене. Кухня потонула в тёплом свете от лампочек в потолке, а Джено послушался и принялся наблюдать, как Ренджун ставит на плиту маленькую кастрюльку, наливает в неё молоко, а потом роется в ящиках в поисках какао порошка.       — Второй слева, нижняя полка.       Иногда казалось, что Джено лучше хозяев дома знает, где что лежит. Хотя это было очень даже похоже на правду. По крайней мере, он всегда в курсе, где стоит заветная коробочка его любимого какао, потому что держат её здесь только ради него одного — Ренджун такое не пьёт, а маме его обычно не до этого. Она всё работает и работает, а каждый свободный денёк старается проводить вместе с сыном. В общем, стоит тут эта коробочка и ждёт, когда же в гости заявится Джено.       Ренджун себе под нос пробубнил тихое «спасибо», но Джено услышал всё равно и улыбнулся, глядя на него, домашнего такого, хозяйственного (и подождите, это там что за толстовка на нём? не та ли случайно, которую Джено забыл недавно?). Будто бы услышав чужие мысли, Ренджун посильнее натянул рукава толстовки, почти совсем спрятав в них пальчики, и засыпал в уже достаточно горячее молоко какао и сахар, стараясь тут же всё хорошо перемешать, чтобы получилось без комочков, красиво и вкусно.       — А когда мы вместе жить будем, ты тоже будешь мне по ночам какао варить? — Джено распластался по столу и теперь глядел на мир, для него в этот момент сжавшийся до размеров небольшой кухни, одним правым глазом.       — Если ты по ночам не будешь на улице под ливнем разгуливать, то я подумаю над твоим предложением.       — Ну я же не специально, говорю же, просто подумал, как ты тут в одино... — Джено хотел было оправдаться, объясниться ещё раз, но под взглядом развернувшегося к нему Ренджуна стушевался и спрятал лицо в сложенных руках, смотря теперь обоими глазами в темноту. — Ладно, обещаю, что больше так не буду.       — Вот и славно, — Ренджун позволил себе отвлечься и потрепать его по волосам. — Ой! Чуть не испортил тебе тут всё, — он вернулся к кастрюльке, где какао нужно было помешивать постоянно, чтобы на молоке не образовалось противной пенки, и подумал, что Джено у него чудесный. Делает иногда что-то, не подумав, но всё-таки такой чудесный и искренний, что лучше и не найти нигде.       Он так глубоко погрузился в свои мысли о любви к Джено, что испуганно подпрыгнул на месте, когда где-то в коридоре зашуршал пакет — это кошка решила проверить, чем таким интересным они занимаются на кухне среди ночи и почему без неё, но по дороге наткнулась на обожаемую шумелку, пройти мимо которой совершенно непростительно для кошачьей чести. Скоро она пришла, запрыгнула Джено на колени и потёрлась мордочкой о кофту — чеши за ушком, раз уж завалился к ней домой так поздно, ага.       Джено запустил руку в мягкую шёрстку, а Ренджун поставил на стол кружку. Сел рядом на диванчик, пихая его легонько локтем в бок, чтобы пододвинулся, и умиротворённо наблюдал, как джено на его кухне гладит его кошку и осторожно, чтобы не обжечься, отпивает из его любимой кружки приготовленное им самим только что какао.       Выглядело это до ужаса правильно и так тепло, что он не смог удержаться и потянулся к Джено, оставляя на стремительно краснеющей щеке поцелуй.       Ренджун всё ещё терпеть не мог конкретно эту грозу, которая прекращаться или хотя бы стихнуть хоть чуть-чуть, судя по всему, даже не собиралась, и злился на неё за то, что Джено теперь на самом деле точно заболел (он чихал и хлюпал носом чаще, чем за окном вспыхивали молнии), но всё-таки немножко — совсем-совсем, самую малость — радовался, что сейчас сидел у него под боком. Ренджун зевнул и подумал, что, возможно, этой ночью всё-таки сможет уснуть, разомлев в объятиях Джено, но для начала не мешало бы вымыть за собой посуду.