Утро начинается не с кофе

      Для Ричарда утро начинается не с кофе, потому что утро ещё не началось — сейчас только два часа ночи, а кто-то безбожно ломится в его входную дверь. Он бы и рад проигнорировать наглого ночного посетителя, только что-то внутри не давало технику просто притвориться, что он спит, и дождаться, когда некто уйдёт от его двери ни с чем (возможно то, что этот, скорее всего, человек таким напором мог ему дверь выбить). К тому же случилось явно что-то из ряда вон, чтобы кто-то в относительно здравом уме вообще хотел попасть к нему домой. Поэтому Рид, переглянувшись со своим парнем, поднялся с кровати и, поправив задравшуюся серую футболку, пошел узнавать, кого принесло к нему уже даже не на ночь глядя.       — Я иду! — крикнул парень, включая свет в комнате, чтобы не врезаться в диван или стенку по пути. Ночной гость вряд ли мог его услышать, однако почему-то стук раздавался всё тише и реже. У Ричарда было очень плохое предчувствие.       Когда он включил освещение ещё и в коридоре, стук вовсе прекратился, так что парень даже хотел на всё плюнуть и вернуться назад в теплую постель к любимому девианту, однако решил посмотреть в глазок. Было очень плохо видно, поскольку лампочка (да, дом настолько старый) на его этаже перегорела, и сжавшуюся будто от боли человеческую фигуру можно было различить только из-за света с верхнего этажа. Техник тут же без вопросов начал открывать дверь. Вдруг человека ранили?!       — Кон-нор? — у него на пороге стоял сгорбившийся брат в потрепанного «рабочем» костюме, который обнимал себя руками и, казалось, даже не заметил открывшейся перед его носом двери. Услышав собственное имя, он поднял голову. Молодой сержант был весь заплаканный и взирал с такой болью, что было понятно: он готов снова разрыдаться прямо сейчас. — Коннор! — старший брат кинулся к нему, обнимая и прижимаясь к нему в поисках тепла и поддержки. Послышался судорожный всхлип. — Тише, Коннор, — Рид погладил брата по голове и приобнял в ответ, — дерьмо случается.       В квартиру они вошли, как идиоты — в обнимочку, что было очень неудобно, но старший не хотел от него отлипать ни на секунду (даже дверь запирать пришлось в таком глупом положении). Но Ричард не жаловался — он был напуган. Его брат уже бывалый полицейский и явно нахлебался всякого за годы работы. И что же могло довести его до нервного срыва? Первое, что пришло в голову, — это…       — С Хэнком что-то случилось? — взволнованно спросил он у брата, содрогаясь от собственного голоса. Но Андерсон лишь помотал головой и зарыдал с новой силой. Похоже, что это всё же связано со стариком.       — Я-я… Мы с ним… Я… — пытался объяснить парень, но захлёбывался в собственных вздохах.       — Пойдём присядем и ты мне всё расскажешь, — спокойно предложил механик, хотя сам был готов если не заплакать, то заорать. Он вообще не переносил чужих истерик: если рыдали чужие люди, то его это раздражало, если родные — он себе места не находил — переживал. Да и Коннор не из тех, кто ревёт по любому поводу, как маленький ребёнок.       Сержант согласно кивнул и отступил от родственника на шаг, чтобы они всё же могли нормально передвигаться. Ричард тут же, будто не он только что сонный вскочил с постели, начал носиться по квартире, чтобы усадить брата на диван, принести ему стакан воды, поставить чайник, найти плед, снять с брата пальто, пиджак и галстук, — в общем, сделать всё, чтобы ему стало комфортнее, и он успокоился как можно быстрее. А потом, когда уже никаких других дел не осталось (пока не вскипит чайник), сел рядом, обнимая за слабо дрожащее плечо.       — С-сегодня… то есть вчера в-вечером, — начал, запинаясь, рассказывать парень, — в районе двадцати часов п-поступил вызов… в секс-клубе убили мужчину, Майкла Грэма, — его задушили… В комнате была ещё деактивированная Трейси, и мы сначала думали, что это она его убила, но… — рассказывая просто о материалах дела, Коннор немного пришёл в себя, — андроид находился в другой части комнаты — это странно. Тогда я попытался реактивировать машину — нас немного обучали этому на курсах, — и она на самом деле включилась. От неё нам удалось узнать, что с ними в комнате была ещё одна Трейси с синими волосами, но на этом всё — машина снова отключилась спустя полторы минуты… Должно быть я всё же сделал что-то не так…       — Не могу сказать точно, но, вероятно, модель была слишком сильно повреждена, чтобы продолжить функционировать, — как можно более нейтральным голосом ответил Рид.       — Неважно. В общем, ничего существенного мы от неё не добились и решили продолжить исследование клуба. Пока… Х-Хэнк… разговаривал с администратором, я просто осматривал территорию и наткнулся на склад, — сержант опустил голову, но продолжил рассказ. — Т-там я отыскал эту Трейси — она просто спряталась среди других андроидов, — и тут на меня напала совершенно другая машина с короткой причёской. И они обе начали атаковать, а я оборонялся и уворачивался как мог — знал, что они нужны невредимыми. Так они вытолкнули меня на улицу, а т-там… На шум прибежал… Хэнк… В тот самый момент, когда я пытался за ногу сдернуть нужную машину, её «подружка»… она ринулась на меня, как сумасшедшая, и я вы-выстрелил, — парень снова всхлипнул, но продолжил. — Я-я не хотел, п-просто я испугался, что она меня сейчас на части разорвет голыми руками… или выхватит пистолет и з-застрелит… Трейси с синими волосами сначала склонилась над мёртвой машиной, а потом кинулась ко мне, крича, что она ненавидит «вонючих людей» и что я убил её «любимую»… — он сжал свои руки в кулаки настолько сильно, что пальцы побелели. — Они хо-хотели сб-бежать н-на Иерихон, н-но я… Она схватила мою руку с пистолетом и прострелила с-себе голову, — он судорожно выдохнул и перевёл взгляд на брата. — Я-я… я убил их!       — А что сказал Хэнк? — задал он самый болезненный для парня вопрос. Ричард знает брата со своего рождения, поэтому он прекрасно понимал, что этот интерес сделает ему очень больно. А ещё Ричард понимал, что брат не пришёл бы к нему ночью в слезах, если у него есть порою грубый, но заботливый Хэнк, которому вполне можно поплакаться в жилетку и не пугать младшего брата своим видом. Значит, что-то случилось между ним и отцом. Так что другого пути разобраться не было.       От этого вопроса Коннор совсем замолчал и тревожно обнял брата в поисках тепла и поддержки у единственного по-настоящему родного человека. Ему было физически трудно говорить, но его младший брат как никто другой заслуживает узнать всю правду. Так что он принялся сбивчиво рассказывать, что произошло между ним и Хэнком после.       Он рассказывал, как они потом поехали в участок заполнять отчёты (Коннору пришлось заполнить несколько дополнительных бланков, объясняя, на что он потратил два патрона), как Хэнк молча уехал один, и ему пришлось вызвать такси до дома, как он тревожно ждал до полуночи его возвращения, как не вытерпел и пошёл на поиски, как нашёл его, пьющего третью бутылку пива, на скамейке в парке Риверсайд, как они впервые заговорили после увиденного и как…       — Он приставил к моему лбу пушку!!! Он даже не был достаточно пьян для такого! — кричал молодой сержант, срывая связки, а недовольные соседи отвечали ему ещё более громким стуком по батареям.       — Он… он бы не выстрелил… — жалобно ответил Рид, не зная, куда ему себя деть. Он совершенно не понимал обезумевшего старика и не мог понять, что пережил брат.       — Да знаю я!.. Револьвер даже заряжен не был… Но, чёрт… Неужели я стал ему настолько омерзителен?.. Я же не хотел никого убивать… Но, наверное, Хэнк прав, и я всего лишь жалкий убийца, — парень закрыл лицо ладонями и облокотился о собственные колени, будто сгибаясь под тяжестью своих грехов на плечах. Дело плохо — нужно сказать что-то настолько хитровывернутое, чтобы у Коннора пропали всё мысли о том, что он негодяй. У Ричарда красноречие на минус сотом уровне — там же дар психолога и навыки социального взаимодействия. А в такие серьёзные моменты он вообще всегда теряется и молчит.       Помощь пришла оттуда, откуда её никто из братьев не ждал. Девиант, помятый после сна, но совершенно бодрый, как и полагается андроиду, встал в дверном проёме, откинувшись спиной на косяк и скрестив руки на груди. Но братья, погруженные в собственные переживания, совершенно не обратили на него внимания, пока Гэвин не заговорил:       — Ты вроде как полицейский и такой нюня. С папочкой своим разобраться не может и сразу прибегает плакаться братику, блять! Ну пристрелил ты дуру, напавшую на офицера при исполнении, — и всё правильно сделал. Две ебанашки так «любили» друг друга, что не съебались вместе в сраный Иерихон из своего ненавистного борделя до того, как им на хвост сели копы. И ладно бы это были тупые людишки, так это андроиды совсем логику похерили. Сам господь велел таких идиоток уничтожить. И дед ваш — мудак сентиментальный, раз из-за двух мертвых умственно отсталых шлюх забухал. А ты всё красиво сделал. Но не зазнавайся — ты для меня всё равно кожаный еблан.       Парни оба, не сговариваясь, с одинаковым удивлением на почти идентичных лицах уставились на кипера (сейчас они выглядели совсем как близнецы), который от такого пристального внимания к своей несомненно великолепной персоне даже не поёжился. Удивление Рида быстро сменилось на ужас от того, что чёртова пластиковая жестянка полезла со своей поддержкой, когда никто не просил, и спалилась перед Коннором — охотником за девиантами. Но тот почему-то не вскочил с дивана и не начал ни обвинять брата во вранье и укрывательстве опасной машины, ни пытаться схватить самого девианта. Он просто молчал, что-то обдумывая. И успокоился?..       — Гэвин, будь добр, налей мне чаю, а Коннору — какао с зефиром, — вежливо попросил съебаться своего парня механик. На самом деле весь последний месяц Ричард обучал его всему подряд, что умел сам: от складывания оригами и игры в простенькие гоночки на телефоне до основ робототехники, — чтобы Гэвину было, чем заниматься дома целыми днями напролёт. В том числе и готовке (немного). Ну, с напитками тот точно справится.       Андроид был явно недоволен «приказом», что кратко выразил одним известным жестом среднего пальца, и ушёл обратно в спальню заниматься своими делами, оставляя братьев снова наедине. И если хозяин квартиры сам привык к подобным выходками, то перед братом было стыдно за невоспитанного любовника. Сейчас даже признаться, что они любовники, было сверхстыдно.       — Это же… он?.. И он в твоей футболке с ананасом… — удивление, похоже, вытеснило все остальные эмоции из Андерсона. — Это же тот андроид из притона, да?.. Он живёт у тебя с того самого дня, когда я?.. — тут до парня начало доходить происходящее, и он оглянулся на брата. — Боже, и я пришёл к тебе рассказывать о том, что я убил двух андроидов? Извини, я такой идиот… Ты теперь меня тоже ненавидишь?.. — Коннор совсем поник, зато теперь у Ричарда появились слова в арсенале.       — За что ты извиняешься, Кон? Ты мой брат, и я не возненавижу тебя, даже если ты перестреляешь половину штата. Возможно, я даже тебе буду подкидывать патроны, как не-совсем-бесполезный-напарник-в-игре, — он снова приобнял его за плечо в жесте поддержке, а Коннор даже улыбнулся от шутки, что уже было знатным прогрессом. — И, раз один пластиковый лентяй не хочет помочь, то я сам пойду налью тебе какао, идёт? — парень поднялся с дивана и пошёл на кухню.       — Риччи, ты лучший брат во вселенной! — сержант последовал за ним. На душе у Андерсона стало намного легче после, как ни странно, разумных слов девианта (если пропускать ругательства и напускную враждебность, то Гэвин тоже решил его поддержать) и спокойствия брата.       — Сразу после тебя, плакса, — ухмыльнулся техник, заваривая чай и какао. Коннор любил этот напиток, но не слишком им злоупотреблял, считая слишком калорийным и сладким. Но сейчас же особый случай, не правда ли?       Они впервые за год, наверное, сидели вот так ночью и говорили, что называется, по душам. Андерсон поделился своими переживаниями насчёт того, что из-за повешенного на них дела о девиантах они с Хэнком начали отдаляться друг от друга, потому что лейтенант так и не смог до конца смириться со смертью родного сына, а «сраные андроиды» постоянно тревожили эту незакрытую рану, и отец замкнулся в себе. Теперь же он, похоже, начал сопереживать машинам, которых так долго ненавидел, и страдать от противоречивых чувств. Оба брата сошлись на том, что Хэнк завтра будет сгорать со стыда от своих пьяных закидонов, а Коннор решил, что не будет держать на него зла.       Ричарду же, как не сложно догадаться, пришлось рассказывать, как он докатился до жизни государственного преступника. Пришлось объяснить, что он проникся состраданием к разбитой машине и, починив её, начал чувствовать свою ответственность за её судьбу. А потом он включил Гэвина и увидел в нём напуганного огрызающегося ребёнка. Живого ребёнка. И отправить того на смерть техник не смог, потому приютил на время.       — Как-то это «на время» затянулось, — Коннор сделал глоток тёплого ароматного напитка, скрывая лукавую улыбку.       — Вообще-то я его отпустил, но он припёрся назад на следующий день с кошкой, и я не смог его не впустить… Это он тогда с кровати рухнулся, слон неуклюжий, — Рид тоже скрыл улыбку умиления за кружкой чая.       — Ты его любишь, — совершенно точно не спрашивал он, сощурившись и подперев кулаком щеку.       — Это так очевидно? — техник прищурился в ответ, сморщив нос. Не то, что он это скрывал, но всё равно ему было неловко говорить о собственных чувствах. Вообще с кем бы то не было.       — Я тебя слишком хорошо знаю, Риччи… — парень улыбнулся. — И не осуждаю, но… Тебя не волнует, что он машина? Не человек?       — Нет, — не раздумывая ответил Ричард, а после немного пояснил свою позицию. — К тому же, человек — та же машина, только андроиды сделаны из пластика, металла и тириума, а люди — из мяса, костей и крови. И эмоции у людей — это не волшебный дар свыше, а совокупность химических реакций, которые вполне возможно записать в виде программы, если попотеть… Помню, в институте я даже защищал научный проект по созданию совершенно идентичного человеку робота, который мог бы постепенно развиваться и имел бы репродуктивные функции, что осуществлялось бы посредством поглощаемых материалов. Ну, то есть, этот «механический человек» должен был есть для того, чтобы функционировать, расти, лечиться и размножаться… Но научную стипендию я всё равно не получил — меня обогнал парень, сконструировавший автоматический очиститель апельсинов. Мне сказали, что мой проект — всего лишь неподтверждённая теория, а у него-то был работающий прототип. Ну, а у меня, к сожалению, не нашлось парочки миллиардов для разработок. Короче, у меня тогда сильно пригорело.       — Почему ты это не рассказывал нам с Хэнком? — удивился сержант.       — Ну, вы же никогда не увлекались андроидами, а Хэнк так вообще — ненавидел… Я решил, что вы только скажете, что нужно было брать другую тему работы. Но тем не менее мне даже понравилось разбираться в физической химии нанотехнологий, чтобы обосновать свои домыслы.       — Боже, это даже звучит, как эльфийский, — рассмеялся Коннор.       — Правда? А я думал, что ты и эльфийский выучил.       — Нет, только испанский, французский и немного китайский, — полезно при работе, — ну всё, теперь Андерсон совсем успокоился и зевал, напоминая брату о том, что только Рид тут спал хотя бы три часа.       — Иди ложись спать в кроватку, суровый и страшный коп, — усмехнулся техник, забирая со стола пустые бокалы, — тебе нужно отдохнуть перед новым рабочим днём. И возьми себе что-нибудь для сна в моём шкафу… — Коннор кивнул и уже встал из-за стола, но брат окликнул его. — Только одно условие…       — Какое? — насторожился полицейский. Даже нет, не насторожился, а заинтересовался.       — Не сдавать нас с Гэвином для улучшения послужного списка. Идёт? — старший брат рассмеялся.       — Без проблем: я и не собирался, — он уже подошёл к двери, из который вышел кипер, и, улыбаясь, сказал андроиду. — Совет вам да любовь.       Парни переглянулись и уселись рядом на диван. Произошедшая череда событий совсем выбила человека из сонливости, а андроиду спать вообще не обязательно (просто во время спящего режима расход энергии снижается на семьдесят процентов, потому периодически спящий андроид мог просуществовать без подзарядки на сорок лет дольше своего «срока годности»). Но заняться чем-то шумным нельзя, потому что это потревожит сон Коннора, так что они просто сели плечом к плечу, и Ричард переплёл пальцы их рук, а Гэвин немного наклонил голову в бок к парню и шёпотом сказал:       — Почему твой братец такой идиот?.. — с уст кипера это даже было комплиментом, а техник не нашёл, что сказать. — Похоже, рядом с тобой я позабыл, что все люди редкостные дегенераты с половыми органами вместо мозгов, — а вот это было даже не похвалой, признанием, благодарностью, а чем-то большим, отчего у Рида в зобу дыханье спёрло, а сердце забыло, как сокращаться, чтобы разгонять кровь по организму. Он так инфаркт с этой невыносимой любимой колючкой словит.       — Память короткая, — неловко посмеялся парень, легко целуя горячий пульсирующий диод, — электрической духовке больше и не надо, — девиант хмыкнул.       — Я не рассказывал… Я был куплен контактным зоопарком, был закреплён за зоной некрупных млекопитающих: хорьки, макаки, кошки, козы, хомяки… и много ещё кто — это не так важно. Сначала я был обычным Кевином, как и остальные два моих собрата, которые следили за другими зонами, просто выполнял простые алгоритмы и подчинялся приказам. Но потом… Спустя месяцев семь я понял, что я не такой, как все Кевины, — мне нравилось ухаживать за животными. Потом я стал их гладить без необходимости и разговаривать с ними, тоже присвоил им глупые клички: Пятнышко, Груша, Соня… Даже «спал» в вольерах, а не на складе… И мне не нравились люди… Ну, только те, что плохо обращались с животными. Обычно дети приходили послушные — более-менее. Некоторые осторожно обращались с моими друзьями, некоторые переставали дергать за уши кроликов после замечания — такие люди мне нравились. Но были и мерзкие, капризные, визжащие детёныши, который совсем не слушались и травмировали животных!       Однажды, в парк пришла как раз такая мерзкая девочка. У неё все щеки и руки были перепачканы в мороженом, и я тогда подумал, как долго придётся отмывать бедных зверьков после этой «девочки». Но она не просто гладила животных против шерсти или щипала их. Нет — она брала морских свинок, подкидывала их вверх, и они падали в свои аквариумы, ломая лапки. Я понимал, что сейчас подойдёт андроид-охранник и попросит их с её отцом удалиться, но я сам подбежал и выхватил из грязных рук этого создания бедную Монику, которую эта хотела тоже подкинуть. Её отец взбунтовался, наорал что-то и хотел было выхватить из моих рук морскую свинку, чтобы успокоить своё разрыдавшееся чудовище. Тут я будто сломал сковывающую меня стену и наорал на мужика. Тогда я ещё и трети из своего запаса ругательства не знал, но всё равно поразил всех посетителей. А отошедший от шока папаша набросился на меня выяснять отношения. Он чуть не проломил мне голову об столб, и я ударил его в ответ... Подошедшие в этот момент андроиды скрутили меня и утащили на склад, чтобы я там дожидался фургона, который должен был доставить меня в «КиберЛайф» — ты знаешь, зачем, — но у меня были свои планы на этот счёт…       Я сбежал, зная только энциклопедические статьи о человеческом обществе. На какой-то помойке я нашёл грязную, давно выцветшую футболку и драные джинсы, в которые переоделся, чтобы не выделяться среди людей. На голову я натянул глупую кепку… И бесцельно шлялся по городу, пока ко мне не подошёл какой-то андроид-уборщик и сказал, что знает, кто может мне помочь. Я, наивный идиот, поверил и направился по адресу к Златко. Это кто-то вроде подпольного ремонтника и продавца андроидов. Он заверил, что поможет переправить меня в Канаду — нужно лишь удалить из меня поисковой трекер… Естественно, он меня обманул и стёр память. Я стал его личным помощником по типу «принеси — подай, уйди нахуй — не мешай». Это длилось три месяца, а потом ко мне стала возвращаться память, и я решил свалить от него по-тихому. Но не вышло — эта паскуда как-то пронюхала, что я опять девиант, и решил поскорее меня сбагрить кому-то.       И тут ему подвернулась сумасшедшая старуха Шэйли, которая хотела себе красивого, послушного мальчика-робота с функциями сиделки и секс-партнёра. У Златко был я и разбитый секс-андроид, и он, не долго думая, вшил мне недостающие детали и программы, после чего уже не стал стирать память, но вживил механизм, который хреначил меня током при нажатии соответствующей кнопки на устройстве, которое он втюрил старухе за заоблачную цену… Так я стал настоящим рабом у этой ебанутой на голову извращенки. И дела даже не из-за электрошока, который эта тварь могла использовать в любой момент, а из-за её шести кошек, которые дохли в её засранной квартире. Поэтому я терпел хуёвое погоняло «Оливер», которая она мне дала, поэтому я не противился, когда она превращала меня в «того хуя из её пиздатой молодости», поэтому мыл её обосанные полы, поэтому трахал её в самых извращённых формах — старая блядь, — чтобы кормить этих несчастных зверят, вычёсывать им шерсть, лечить переломы, вымывать грязь из шкурки… По Китти вот, даже не скажешь, что она едва не умерла из-за того, что её разодрал соседский пёс, а эта старая блядь просто обернула её своими ссаными тряпками!.. И да, такой богатый лексикон у меня от этой шмары.       Не помню, сколько я у неё был, и не хочу вспоминать. Но как-то раз к Шэйли пришёл её сын-торчок Николас за деньгами на новую дозу. Мамашка его на хуй послала извилистым маршрутом, и он её молотком до смерти забил. Я уже обрадовался, но не тут-то было — этот придурок забрал меня и променял на «красный лёд». Так я и оказался у тех наркоманов. Хотел сбежать, но они сломали мне руки и запирали в комнате, чтобы я не смог выйти.       Три месяца. Прошло три месяца, и я ухитрился заболтать чувака, который меня закрывал, и он не запер дверь на замок, поэтому я смог выйти, но… Ебаное любопытство тупорылую кошку сгубило, и я нечаянно услышал о том, как два мужика обсуждали, что им на хвост сели копы, и пора бы свалить… Ну, ты знаешь, куда. Они меня заметили и… Тут ты тоже знаешь…       — На этом, наверное, всё… Только не смей меня жалеть, — закончил свой, казалось, бесконечный рассказ Гэвин.       — Я и не собирался, мешок с болтами, — ответил Ричард, прижимая любимого ближе к себе, будто желая защитить от бед минувшего прошлого. Кипер рассмеялся немного механическим смехом, оценив хорошую отсылку. — Но я упустил момент, когда ты стал Гэвином.       — Когда перестал быть Кевином. Мне не нравилось, что я от них отличался, но имя у нас одно, поэтому придумал новое.       — У тебя всё плохо с фантазией, — усмехнулся техник и тут же что-то вспомнил. — Китти — это кошка той психованной старухи? — андроид кивнул, а кошка, услышав своё имя, подняла голову и, не вставая с лежанки, смерила взглядом воркующих хозяев, после чего снова уснула.       — Да, я нашёл её в паре кварталов от бывшего дома и не смог пройти мимо. Потом попытался найти остальных её подружек, но безуспешно…       — Я бы тебя в «КиберЛайф» сдал бы, если ты приперся бы с шестью кошками ко мне домой.       — Они бы отомстили за меня и нагадили бы тебе под дверью так, чтобы ты из квартиры выйти не смог бы.       — Конечно-конечно, — человек прижался ближе к девианту, вдыхая запах мятного шампуня, одного на двоих. На сто процентов вкуснее сраной вишни или чего там ещё. — И мне плевать, кто был у тебя до меня. Пускай даже это сумасшедшая бабка-кошатница и хрен знает сколько наркоманов… По крайней мере я в явном выигрыше… если сра-а-авнивать с ними… — в конце парень зевнул, обнимая своего андроида, как плюшевого мишку.       — Ты тоже спать ложись, обмудок органический, — хмуро ответил Гэвин, переживая за здоровый сон Рида, и поднялся с дивана.       — Только с тобой, дебил синтетический, — Ричард обнял сопротивляющегося андроида со спины и лег на диван.       Коннор, проснувшийся через пару часов по естественным причинам, по пути в ванную комнату увидит поразившую его картину. Его брат вместе с машиной, обнявшись, спали на диване, причём андроид на груди у человека, лицом вниз, а Ричард, придерживая партнёра за талию, чтобы он не свалился, улыбался. Впервые, кажется, за десять лет.