Утро начинается не с кофе

      Для Гэвина утро начинается не с кофе — на кой чёрт ему вообще этот сраный кофе, если он андроид? Он просто открыл глаза ровно без пятнадцати минут восемь часов и поднялся с постели, после чего аккуратно вышел из спальни и спустился на первый этаж своего собственного дома, подаренного ему после подписания закона о праве на собственность. Так что он теперь жил в новом, недавно построенном районе с другими девиантами (попахивало сегрегацией, однако не отбирать же жилплощадь у честных граждан-людей, чтобы равномерно расселить представителей новой разумной расы существ).       Кипер отправился на кухню, и за ним тут же увязалась стая откормленных пушистых тел — полгода назад он нашёл на задании (об этом позже) очаровательного чёрно-белого кота с чудной раскраской: сам кот был почти полностью черный, не считая нижней части мордочки и трех белых лапок. Было похоже, что на кота просто надеты белые носочки, но один он потерял по рассеянности. Так андроид кота и назвал — Носок. Так вот, Носок был мальчиком, Китти — девочкой, а про стерилизацию Гэвин нагло солгал. Так что уже через три месяца появилось потомство в размере пяти котят. Троих он раздал соседям, но Снежка и Полосочку (названы они были из-за расцветок) оставил, поэтому теперь в большом доме счастливо жили четыре представителя семейства кошачьих и один крикливый попугай какаду по кличке Дик.       Питомцы всем скопом подгоняли хозяина к заветной кухне, чтобы тот скорее их накормил, и тот с ласковой улыбкой на лице пошёл на десять процентов быстрее, но нечаянно зацепился за свою выглядывающую из приоткрытой дверцы шкафа рабочую форму взглядом и остановился на секунду. Как бы это странно ни звучало, девиант устроился работать в полицию младшим детективом (после прохождения ускоренных курсов, конечно). Просто, когда был подписан мирный договор между расами и трудовое законодательство было изменено, Гэвин задался вопросом, чем бы ему хотелось заняться. Устраиваться по назначению обратно в зоопарк он не хотел, потому что понимал, что повторения издевательств над животными не выдержит и даст в морду, а теперь его за это и посадить могут. Пойти воспитателем в детский сад, как предложил один небезызвестный умник («Ну, а что, зоопарк и детский сад — это почти одно и то же!»), — тем более. Зато было желание пиздить плохих ребят, наподобие тех, что издевались над ним раньше (тогда он ещё не понимал, что три четверти работы копа — это написание сраных отчётов). Он хотел правосудия, чёрт возьми! Но по иронии судьбы его определили в то же отделение, где служили родственники его бывшего парня, с которыми он до сих пор собачился (особенно с Хэнком), что не могло не огорчать. А, не волнуйтесь о том, что такой забагованный андроид отвечает за безопасность города (в какой-то мере) — после определённых событий «КиберЛайф» добровольно провела ему диагностику и устранила неполадки, которые не мог исправить он вследствие отсутствия необходимого оборудования. Так что теперь Гэвин исправен, будто только с конвейера вышел. Только сломанный диод оставили на память. На самом деле его просто не смогли вытащить.       Но сегодня он не наденет эту форму, потому что сегодня ровно год с того самого дня, и девианту хватило электронных мозгов, чтобы взять отгул, а шеф не возражал (всё же годовщина). Пластиковый парень насыпал кошкам требуемого корма в миски, налил новой воды и поставил чайник, глядя на весеннюю слякоть за окном. Сегодня должны будут прийти Андерсоны, чтобы отметить дату, да и сам Маркус обещал заглянуть, а потом не предвещающая ничего хорошего встреча с мэром и другими шишками. Всё же именно из-за них, точнее даже из-за его тупого, излишне заботливого человека, нападение на мирную демонстрацию закончилось малой кровью.       Ему до сих пор тошно вспоминать, как под его пальцами текла вязкая, горячая, алая, как его бешенный диод, человеческая кровь, а из любимых светлых глаз ускользала жизнь. Он тогда пришёл в бешенство: сначала пытался пережать ранения собственноручно, а потом, поняв, что у него ничего не получается, подхватил любимого на руки и, наплевав на баррикады и солдат национальной гвардии, понёс его прямо в ближайшую больницу. Он, блять, бежал так, как вообще никогда не бежал: и ни от кого, ни за кем. Подъехавшая бригада скорой помощи тогда так и не смогла забрать человека из рук андроида, и им пришлось везти их вместе. В ту ночь хирурги провели одну из самых сложных операций: мало того, что пришлось вытаскивать из Ричарда три пули, так еще и буквально по крупицам собирать два раздробленных ребра, которые лишь чудом не задели лёгкое. Коннор тогда прибыл по первому звонку на переливание крови. А Гэвин все часы ожидания просидел за дверью, пугая лишь одним своим внешним видом (окровавленная одежда, шальные глаза, мерцающий алый диод) персонал и случайных посетителей, совершенно игнорируя направленное на него недовольство Андерсона-старшего, который вместе с сыном составили ему молчаливую компанию в ту ночь. Следующие пару дней он почти безвылазно просидел в приёмной (уходил лишь покормить кошку), напряжённо ожидая пробуждения своего человека. Потом его начали впускать в палату и, возможно, лучше бы этого не делали: Ричард мертвецки бледный, почти сливающийся с белой больничной простыню, совсем исхудалый и осунувшийся лежал на спине, не шевелясь, будто уже умер, хотя мерзкий прибор рядом монотонно пищал, оповещая о наличии пульса. Врачи говорили, что он потерял слишком много крови. Говорили, что операция прошла с осложнениями. Говорили, что плохо сказалось переохлаждение. Говорили, что драгоценный Ричард может не выжить. Но Гэвин им не верил. Он знал, что его человек самый сильный на свете и он-то точно со всем справится. И…       И электронный чайник, перевезённый из проданной квартиры Рида, звонко запищал, вырывая нового хозяина из нерадужных воспоминаний. Андроид несколько раз моргнул, приводя систему в порядок и заварил настоящий чёрный чай в небольшом чайничке, а не просто в бокале, используя пакетик или капсулу, потом налил кипячёной воды в кружку, чтобы остудить, и засёк пять минут. Теперь нужно чем-то себя занять.       Он посмотрел на своё кольцо-гайку и нежно провёл большим пальцем по верхим ребрам, губы почему-то сами расплылись в глупой — такой же глупой, как и этот «аксессуар», — улыбке, и он, как какая-то малолетка (вот только не надо шутить, что ему всего семь лет) прижал дорогое украшение к тириумному насосу, прокручивая у себя в голове воспоминания, как получил эту дешёвку-драгоценность, что тем не менее опять приводили к не самым приятным мыслям. Потому-то девиант перестал заниматься сентиментальной фигнёй и открыл духовку, в которой стоял приготовленный ночью, но ещё теплый (спасибо современным технологиям) шоколадный пирог. На самом деле он хотел испечь яблочный, потому что знал, что Ричард его любит, но уже после второй неудачной попытки яблоки, сука, кончились. Ну, он же не блядский андроид-повар.       Отрицая собственные провалы, Гэвин достал свое кулинарное произведение на стол, отрезал аккуратный кусок и положил на тарелку для десерта, которую, в свою очередь, поставил вместе с приготовленным напитком на поднос, который подхватил и понёс на верх. Так не хотелось вспоминать времена, когда человек два месяца лежал в больнице с критическим состоянием, не просыпаясь.       — Впал в кому, — хмуро говорил Коннор, сжимая своей ладонью плечо девианта.       — Ленивый мудак, — глотая тревожные мысли, ответил Гэвин и грубо сбросил чужую руку.       — Проснись и пой, лентяй! — андроид громко поставил поднос на тумбочку и раздвинув плотные синие шторы в спальне, после чего развернулся лицом к разбуженному человеку, который резко подскочил на кровати, сел и потер сонные глаза.       — И тебе доброго утра, ублюдок, — беззлобно ответил Ричард и машинально схватил телефон, чтобы узнать, который час. — Чего ты не на работе, прогуливаешь? Плохой полицейский, так тебя тоже уволят из департамента, — он откинулся назад на подушки, но не подрассчитал и ударился затылком о стальные прутья изголовья кровати.       Парень очнулся в ночь с двадцать восьмого на двадцать девятое января тридцать девятого года, никого рядом тогда не оказалось, потому что больница не разрешала оставаться посетителям после восьми часов вечера. А на следующий день к нему пришли все, начиная от Коннора, Хэнка и Гэвина (последние двое были не в ладах друг с другом, потому что старик обвинял девианта в ранениях приёмного сына) и заканчивая Фаулером, который сообщил бывшему полицейскому робототехнику об увольнении с поста. Да, на работе быстро вскрылось, что он незаконно укрывал у себя девианта в течении полугода, однако из-за нового законодательства на него не завели уголовного дела, ограничившись нелестной записью в рекомендательном письме. Но молодой человек совершенно не расстроился — он вообще-то жив остался, а это главное.       На полную реабилитацию ушёл ещё целый месяц, и как раз первого марта вступили в действие разработанные законы, устанавливающие новые права и обязанности и людей, и андроидов. И четырнадцатого апреля состоялось первое в США бракосочетание между человеком и андроидом, о чем вещали все телеканалы страны. На самом деле ни Ричард, ни Гэвин не хотели поднимать вокруг себя столько шума: их мечтания ограничивались простым приходом в ратушу и подписью свидетельства о бракосочетании, — однако всё решили за них. Торжество было организовано за счёт администрации города совместно с «КиберЛайф» (которая вертелась, как могла, чтобы её не закрыли), а почётными гостями были с несколько дюжин шишек, включая Маркуса Манфреда и саму мадам президент. Нужно ли говорить о десятках журналистов, которые всюду преследовали молодожёнов со своими тупыми вопросами?! Короче, новоиспечённое семейство Ридов ускользнуло с собственной свадьбы спустя три часа, посетив, наконец, чёртов зоопарк вместо всего этого дерьма. Но такое неординарное поведение только подзадорило пронырливых репортёров, которые весь день выслеживали сбежавшую парочку (даже квартиру оккупировали, гады). Но было в этой помпезной церемонии много хорошего, например, этот самый дом, подаренный мэром…       В общем, с того события прошёл ровно год, и теперь сегодня вечером им предстояло пережить что-то подобное, поскольку господин мэр пригласил их в качестве почётных гостей на концерт в честь единства двух рас. И, как бы им ни хотелось отвертеться, им непрозрачно намекнули не выёбываться… Гэвина, например, очень просто уволить. И с Ричардом, который организовал свою частную клинику-мастерскую для андроидов, можно будет что-нибудь придумать…       — Садись жри, — ласково сказал девиант своему мужу и присел на постель рядом. Молодой человек и правда поднялся и поставил поднос себе на колени.       — Пирог? Неужели это одна из тех ванильных штук, вроде «он настолько же сладкий, как и ты для меня»? — насмешливо прокомментировал парень свой подарок, отломав небольшой кусочек вилкой и положил его себе в рот.       И согнулся пополам от приступа беззвучного хохота. Девиант, испугавшись внезапного действия человека, обеспокоено склонился рядом, но, поняв, что эта скотина просто нагло ржёт, обиженно толкнул его на постель, не понимая причину его веселья.       Отсмеявшись, парень сказал:       — Он солёный… Пирог солёный, — андроид поджал губы и отвернулся, недовольный своим провалом, а он, улыбаясь, отпил чай из чашки. Ну, что ж, напиток не вызывал нареканий. — А чай вкусный, спасибо, — и поцеловал Гэвина за ушко, вызывая у того недовольное ворчание.       Глядя на отвернувшегося от него супруга, Ричард отложил поднос в сторону и полез за своим подарком на годовщину свадьбы в тумбочку. Искомое он обнаружил чрезвычайно быстро — не зря вчера всё перепроверил, — достал и молча завязал шнурок на шее любимого за спиной. Кипер с удивлением взял в руки овальный деревянный медальон с небольшой кнопкой, на которую он тут же нажал, и украшение раскрылось, как ракушка моллюска. На одной стороне была маленькая копия их свадебной фотографии, которую сделал Хэнк. На ней парни просто стояли, держась за руки и улыбаясь. Ричард тогда, наплевав на традиции, был в белом костюме-тройке с чёрной рубашкой, что вызвало немало сплетен за его спиной, но он так и не пожалел о своём решении — выглядел в нём он восхитительно. Гэвин тоже был прекрасен в классическом чёрном смокинге и белой рубашке. А вместе они просто светились. Да и фотография была удачна — в отличии от сотен других фотографий, что выложили в сеть журналисты, — потому что молодожёны не знали, что их снимают, и просто наслаждались моментом.       На другой стороне была выжжены две надписи: «Мой муж, мой андроид, мой Гэвин» и «Твой муж, твой человек, твой Ричард». Гэвин читал эти незамысловатые строки и дрожал от переполняющих его чувств.       — Я… — начал андроид, обернувшись к супругу, но тот, скрывая смущение в усмешке, перебил:       — Я подумал, что раз у нас с тобой бумажная свадьба, то нужно подарить что-то соответствующее, но простой листок бумаги ты бы не оценил, так?.. А дерево, считай, — просто не переработанная бумага… — он замялся и отвел взгляд в окно, свет из которых освещал покрасневшие пухлые щёки.       — Я… — попытался ещё раз объясниться Гэвин, но плюнул на эту идею, припав губами к губам своего любимого.       Они никогда не говорили о своей любви словами — они рассказывали о ней по-другому: нежным поцелуем перед работой, робким прикосновением к щеке, переплетёнными во время прогулки руками, незаметно выглаженной формой после ночного дежурства, теплыми объятиями при просмотре кино, наброшенным на плечи одеялом холодным вечером и многими другими по-настоящему важными мелочами.       — Вот почему все другие девианты такие стильные — тот же Маркус будто только с подиума Милана сошёл, — а ты у меня всегда ходишь, как будто недавно бомжа ограбил? — ласково, но тем не менее насмешливо спросил парень, обнимая Гэвина за талию, лёжа в мягкой постели. Кра-со-та.       — Вообще-то это твоя футболка, придурок, — ответил андроид и уткнулся лбом Ричарду в плечо, не желая подниматься сегодня с этой постели. Хо-ро-шо.       — «Люблю тебя», — сказали оба на самом деле.