Шесть Свиданий

      Из раскрытого окна доносилось пение лунных птиц. Если бы не сегодняшняя встреча с уже третьим по счёту принцем, Серенити бы давно выскочила во двор и отправилась гулять по саду. Но, увы, ей приходилось сидеть в тронном зале, ожидая. Мама сказала, что представители этого претендента желали официального представления со скромной церемонией. Серенити грустно вздохнула. Была ещё только среда, а она уже смертельно устала и с нетерпением ждала, когда наконец закончится эта невыносимая неделя.       Серенити бросала недовольные взгляды на часы. Время медленно шло себе вперёд, а делегации не слышно, не видно.       — Они попали в чёрную дыру, что ли? — пробурчала принцесса себе под нос.       Она вдруг неожиданно подумала, что успеет сбегать до столовой и утащить из-под руки зазевавшегося повара вкусную булочку. Но только Серенити встала, чтобы уйти через боковую дверь, как главные широко распахнулись, и в тронный зал зашла королева Селена.       — Они здесь, — мама улыбнулась ей уголками губ. Серенити, вздохнув, кивнула и поправила платье.       Королева подошла к дочери, поцеловала её в лоб и встала подле.       В двери постучали.       — Войдите!       Стража с той стороны снова распахнула двери, и в зал вошли несколько человек, но Серенити смогла получше разглядеть только двоих, что шли впереди всех. Во главе шествовала женщина в красивом золотистом платье, рядом с ней — юноша в вычурном костюме с тонким ободком на голове, похожим на диадему.       — Рады приветствовать Вас на Луне, уважаемая королева Сэкая, — поздоровалась Селена. — Надеюсь, вы благополучно добрались?       — Благодарю Вас, отлично, — кивнула её собеседница.       Серенити прикусила губу, стараясь не рассмеяться: она впервые видела, чтобы у кого-то были так сильно накрашены губы, да ещё и ярко-красным цветом. Сэкая перевела на неё взор и улыбнулась, слегка прищурив глаза.       — Ваше Величество, королева Селена. Ваше Высочество, принцесса Серенити, — торжественно начала она. — Хочу представить вам моего сына — принца Сейюдзио, наследника трона третьей планеты из содружества планет Кинмоку.       Королева Сэкая повернулась к сыну. Тот кивнул матери и сделал шаг назад, низко поклонился лунной правительнице и принцессе. Выпрямившись, Сейюдзио произнёс:       — Для меня честь познакомиться с вами!       Серенити кинула на него быстрый взгляд и с удивлением отметила, что у него волосы были ещё длиннее, чем у Эйалиса. Вот только носил Сейюдзио их не распущенными, а в хвосте. Белая лента сантиметров пятнадцать в длину удивительно очень подходила к его тёмно-синим волосам. А вот диадема и серьги-полумесяцы очень смущали Серенити — она никогда не видела мужчин или юношей с подобными украшениями и думала, что их носят только женщины.       «Обычаи на разных планетах так… отличаются друг от друга», — грустно подумала она.       Серенити ещё больше расхотелось выходить замуж и покидать родную Луну, чтобы потом всю оставшуюся жизнь видеть перед глазами пример чуждого её душе искусства. Она желала бы остаться здесь навсегда, но, увы, ей этого было нельзя. Скованная статусом принцессы и будущей правительницы Серенити словно физически ощущала, как далека она от обычных людей, которые могли решать всё сами.       «Хочу быть простолюдинкой, чтобы жить как хочу, где хочу и с кем хочу! Без всего этого нудного этикета!».       После получасового монолога королевы Сэкаи, в котором она расписывала все достоинства сына, особы королевских кровей отправились на летнюю веранду, чтобы в неформальной обстановке закончить их разговор.       Серенити шла медленнее всех, стараясь отстать и убежать подальше, но Сейюдзико, оглянувшись, пресёк эту жалкую попытку. Он замедлил шаг, и когда принцесса поравнялась с ним, осторожно схватил за руку.       — Вы хотите убежать? — поинтересовался он, а Серенити разочарованно выдохнула. Ну во-от.       — Нет, я…       — Тогда давайте сделаем это сейчас, пока наши матушки занятый болтовнёй!       Сейюдзико задорно глядел на неё, ожидая ответа. Серенити недоуменно смотрела на него и пыталась осознать сказанное. Чопорный с первого взгляда принц оказался на самом деле тем ещё пронырой и теперь лично предлагал бегство «во имя науки».       Глядя на его руку, всё ещё сжимающая её ладонь, Серенити неожиданно подумала, что пальцы у принца мозолистые. Может, он сражался в войнах, а потому кожа огрубела от того, что меч практически сросся с рукой, становясь её продолжением?       — Хорошо, идёмте.       Второй раз говорить принцу не пришлось. Не успела Серенити и опомниться, как Сейюдзико резко потянул её в сторону, и парапетов десять они бежали, не останавливаясь. Он, смеясь, громко передразнивал свою мать, как та бы стала ворчать, узнай она об отсутствии их обоих за чаепитием. А Серенити мысленно прикинула, что королева Селена при всех не сказала бы и слова, но вот наедине завела целую лекцию о хороших манерах.       Остановились они в небольшой гостиной, да и то потому, что Серенити быстро запыхалась и стала запинаться о подол платья. Принцесса просто рухнула в кресло и отказывалась идти куда-либо ещё. Бегство по всему дворцу, да ещё и на голодный желудок, было для Серенити малоприятным занятием. То ли дело ленивое валяние на кровати и послеобеденный сон.       Подойдя к окну, Сейюдзико краем глаза смотрел, как Серенити восстанавливала дыхание, которая в свою очередь тоже исподтишка наблюдала за принцем, гадая, зачем он вообще затеял всё это.       — Матушка хоть и занудная порой, но хорошая, — начал беседу Сейюдзико.       Он перевёл взгляд на расстилающийся перед ним вид на лунную столицу и космос, дрожащий над ней в своём звенящем оцепенении. Учёные Кинмоку говорили, что на Луне нет атмосферы, и для всех было загадкой, как на ней могли существовать люди. На деле всё оказалось достаточно просто: их приборы не могли зафиксировать газовый состав, только и всего. Кинмокские инструменты и техника барахлили из-за влияния магии, исходящей от благотворного сияния Серебряного Кристалла.       — У вас красиво.       — Да, недурно, — откликнулась Серенити. Она слегка наклонила голову, продолжая наблюдать за принцем, который выглядел довольно расслабленно.       — Вот только странные у вас цвета, — продолжил развивать мысль Сейюдзико, — Белые, бежевые или голубые. И деревья совсем прозрачные. А вот у нас они красные, цвета заката, и это выглядит ужасно красиво, особенно когда прогуливаешься в их тени и негромко бренчишь на лютне…       — Лютне? — рассеянно переспросила Серенити.       Сейюдзико обернулся к ней и, широко улыбаясь, кивнул. Он вытянул руку вперёд, закрыл глаза и что-то пробормотал. Серенити тут же напряглась, мысленно перебирая защитные заклинания, но в руках Сейюдзико лишь появился небольшой струнный инструмент.       — Вы бард?       Принцесса расслабленно выдохнула и, прищурившись, изучала принца, который повертел в руках лютню, словно удостоверился, что с ней всё в порядке.       — Да, мы в содружестве Кинмоку очень любим музыку и красивых девушек, — подмигнул Сейюдзико, а Серенити нахмурилась. — Позвольте сыграть вам.       — Позволяю.       Сейюдзико, устроившись на полу, забренчал на лютне, а потом начал петь на неизвестном языке. Серенити его совсем не понимала, могла лишь оценить то, что музыка, бесспорно, была хорошей. Но все её первые впечатление о принце резко изменились. Он не был воином, как она думала. Мозолистые пальцы — лишь потому, что долго и упорно играл на лютне, тренируя и развивая свой талант. Острый и пронзительный взгляд, хитрый, как у кошки, — он свойственен и поэтам, которым в одну секунду может прийти замечательная строка для песни.       Он был не воином — музыкантом. И отличался от Эйлиаса лишь тем, что пел и играл не на флейте, а струнном инструменте. Серенити вздохнула от этой мысли. Ей хотелось чего-то экзотического, с долей романтики. А попался очередной бард, и что с ним делать — она понятия не имела.       — Вы сами это придумали? — спросила Серенити, как только песня закончилась.       — О, нет, нет, это лишь известная на моей родине баллада о любви, — отозвался Сейюдзико. — А вот сейчас я сыграю вам уже из моего репертуара.       Принц улыбнулся и, поправив струны, заиграл новую мелодию. Пел он уже на знакомом Серенити межгалактическом языке. Там было что-то про цветы, вино и сливки, которые он готов был дарить всем девушкам планеты.       Как только стихли последние аккорды, как в комнате, где они прятались, появился слуга и объявил, что царственные матери обыскались своих чад и жаждут наконец поговорить с ними.       — Идём, идём, — засобиралась Серенити. Она вскочила с места и на выходе обернулась к Сейюдзико. — Ваше Высочество?       — Да, да, — рассеянно отозвался он и, поднявшись на ноги, заставил лютню исчезнуть.       Они последовали за слугой, который привёл их в столовую. Откланявшись, он удалился на кухню, а принц с принцессой приблизились к столу.       — Садитесь, — кивнула им королева Селена.       Серенити выбрала своё обычное место, подле матери с правой стороны, а Сейюдзико, помедлив, устроился рядом с Сэкаей. Последняя ласково улыбалась сыну и заинтересованно следила за Серенити, глаза её словно горели от предвкушения. Серенити, конечно, было жаль её разочаровывать.       После обеда Селена обратилась к гостям:       — Каждый претендент на руку моей дочери должен подарить что-то значимое, которое говорило бы о том, насколько серьёзен кандидат и его намерения. Таковы традиции Луны. Что вы можете предложить Серенити?       Королева Сэкая пихнула сына в бок локтем, и Сейюдзико встал, скромно потупив глаза. Он обошёл стол и, приблизившись к Серенити, достал из внутреннего кармана маленькую бархатную коробочку, опустился перед принцессой на колено и сказал:       — О, прекрасная Серенити! Я буду необычайно счастлив, если вы выберете меня в качестве вашего спутника жизни. Я люблю вас! Я полюбил вас ещё несколько лет назад, на одном из приёмов, устраиваемых вашей матушкой! Прошу, примите это кольцо, как знак моей любви и преданности!       Он открыл коробочку, и Серенити даже зажмурилась от яркости бриллианта, что переливался в ободке кольца. Однако ему всё равно было не сравниться с сиянием Серебряного кристалла во время пика его силы.       — Благодарю вас, принц Сейюдзико, — сдержанно улыбнулась Серенити. — Встаньте, прошу. Через четыре дня матушка объявит вам о моём решении.       Сейюдзико поднялся на ноги и, вложив коробочку в руки принцессе, вернулся на своё место. Заметив слегка погрустневший взгляд сына, королева Сэкая начала расписывать красоты их дворца, какие чудесные у них закаты и сливовые рощи. Селена, кивая, украдкой поглядела на притихшую дочь.       «Он?»       Серенити бросила на мать непереводимый взгляд, в котором читалось лишь то, что Её Величество была слишком нетерпеливой.       «В воскресенье я дам тебе ответ. Сейчас не требуй от меня ничего».       Она улыбнулась матери и перевела своё внимание на Сэкаю, которая задала ей один ничего не значащий вопрос, на который, однако, хотела услышать ответ. Серенити старалась не смотреть на Сейюдзико, который глядел на неё влюблёнными глазами. Раз она сказала в воскресенье — значит, даст ответ не раньше этого дня.       Королева Селена вздохнула. Дочь всегда была и останется упрямицей. И Селене не оставалось ничего, кроме как пожелать удачи будущему зятю, кем бы он в итоге ни был.