Псина

Спермой Питера Роман намазывает себе губы. Глядя снизу своими фантастическими глазищами. Размазывает пальцем как… кровь, думает Питер и сам себя поправляет — помаду, конечно же помаду. В целом Питеру странно, что он вообще может думать в такой момент. Губами в белесых потеках Роман тянется к губам Питера, вставая с колен и не отводя взгляда. Движение напоминает о змеях в корзинке и индийских йогах-гипнотизерах одновременно. Блядь, Роман опаснее кобры. Питер заваливается назад, Роман ложится сверху. Он все еще в майке. Белой майке, которая выглядит на нем очень пижонски. Член Романа где-то между ними. Питер должен что-то сделать, но сил нет ни на что. Впрочем, Роман и не ждет ничего такого. Он облизывает губы на редкость провокационным жестом и зевает, разевает рот все шире… Блядь, он сожрет мне лицо — в панике думает Питер, на загривке встают дыбом волосы, трансформация начинается самопроизвольно, лишая Питера даже той небольшой возможности сопротивляться, иллюзия которой еще оставалась. Роман замечает, кто бы не заметил такие корчи под собой, неторопливо встает, пока Питера корежит, и кладет руку на свой член. И дрочит. Эта сука дрочит, пока Питер превращается. Практически не моргает, ловит каждый звук, каждый скулеж, вырывающийся из глотки, которая пока ни волчья, ни человеческая… кончает, забрызгав шерсть Питера, брезгливо откатывает в сторону пальцами босой ноги то, что еще недавно было глазами. — Зассал, псина? — спрашивает лениво, хотя смотрит настороженно — Питер уже волк и теперь он может потягаться. Может. Но не хочет. Не хочет сомкнуть зубы на этой шее… Питер не отрывает желтых глаз от Романа и медленно слизывает с бока сперму.