Самое лучшее лекарство для человека - это любовь

      Pov (Имя)       Это была поздняя осень. Я шагала по тёмной, морозной улице после дождя. Небо полностью было затянуто тучами, а единственными источниками света были фонари, стоявшие вдоль улицы. Наконец я дошла до большого трехэтажного здания, которое являлось психбольницей, или же, как его называют, «Маяком» — психиатрическим отделением, где находятся люди, которые уже навряд ли вернутся домой.       Здание делилось на два корпуса: левый выделили для больных, а правый использовали как склад или что-то типа того. По большей части в больнице находились особо опасные личности, у которых уже давно поехала крыша.       По словам родителей тут работает мой дядя — Карлос Одли. Именно мать настояла на том, чтобы я поехала работать к дяде, так как она боялась отпускать меня одну в «большую жизнь». Она считала, что лучше уж быть под его опекой.       Войдя в помещение, меня встретили унылые белые стены и серый мраморный пол. Я подошла к регистратуре. Там сидела женщина в белом халате и очках, волосы её были заплетены в пучок. Со скучающим выражением лица она перелистывала страницы какого-то журнала. — Извините? — я обратилась к ней, но видимо её это не особо радовало. Она оторвала свой взгляд от журнала и посмотрела на меня. — Вы хотите записать близкого человека или сама себя? Для этого вы должны принести несколько документов и согласие родственников, — недовольно сказала женщина. —  Простите, но я племянница Карла Одли. — А, ты (Имя)? Мистер Одли упоминал, что Вы придёте. Сейчас он в своем кабинете. Он находится на втором этаже. Сейчас пройдите вперёд в левый корпус, после сверните направо и вперёд по лестнице. Никуда не сворачивайте. Номер кабинета — двадцать четыре. Возможно, у него сейчас пациент. — Спасибо.       Женщина кивнула в ответ и снова вернулась к чтению.       Пока я шла по длинному коридору левого крыла, я встретила мальчика четырнадцати-шестнадцати лет. Он разговаривал сам собой и иногда посмеивался, однако после того, как парнишка заметил меня, вздрогнул и с дикими криком о помощи побежал в рядом находящуюся палату, что было не совсем удивительно. «Маяк» славился паршивой репутацией, так как дежурные медсестры и медбратья не стеснялись и не скрывали своего жестокого отношения к пациентам. Всё равно они никому не нужны, и это мало кого беспокоит.        Врачи были не лучше. Над больными проводили опыты и тестировали сильные психиатрические препараты, от чего у тех вовсе сносило крышу, и они теряли последние капли рассудка. «У них нет выбора, им лишь оставалось считать дни до своей смерти», — подумала я, прежде чем заметила, что уже сейчас стою возле кабинета дяди. Постучав несколько раз, я заглянула внутрь.       Мужчина сорока девяти лет, невысокого роста с небольшой лысиной на голове, с тёмно-карими глазами, морщинистым лицом и доброжелательной улыбкой. Он был одет в белый халат и чёрные штаны. Дядя Карлос почти не изменился, лишь немного поседел. Он махнул мне рукой, как бы приглашая войти. Я села на чёрный диванчик в углу комнаты, на котором также располагался ещё один мужчина. «Похоже, медбрат», — и я села рядом с ним.        Дядя же сидел за деревянным столом, а напротив него парень, возможно, двадцати лет, он носил тёмно-синюю толстовку, чёрные штаны и черные военные сапоги. Что показалось мне странным, так это то, что если он пациент, то почему на нём такая одежда?        Телосложение у него было крупное. Парень сидел с опущенной головой, его лица не было видно, оно было скрыто под маской, которую я также не смогла рассмотреть. Похоже, он заметил, что я изучаю его внешность, отчего напрягся и выпрямил спину, и, издав что-то похожее на рык дикого животного, который показывал своё недовольство, был готов накинуться на «свою жертву», но ему помешал мой дядя, который начал говорить. — Джек, ты находишься в этом месте уже четыре месяца. Я могу помочь тебе, понимаешь? С первого дня ты не выходил на контакт и не давал снимать с себя маску. Мы не причиним тебе вреда, я обещаю.       Как мне показалось, Джека лишь больше раздражали реплики и нотации Карла. — Ты помнишь свою семью?        Джек начал рычать громче, показывая своё недовольство и агрессию к доктору. — Джефф Вудс тебе друг? Вы давно общаетесь? — молчание. — Джек, ты снимешь свою маску? — молчание.       Доктор обречённо вздохнул и махнул рукой. — Джон, выведи его, это бесполезно.       Так называемый Джон встал с диванчика, на котором сидела я, и подошел к парню. Надев ему наручники на руки, он резким движением дернул Джека вверх за плечо. Тот встал и прошел вперёд. Теперь он прожигал меня взглядом. По спине прошлись неприятные мурашки и холод, но это сразу же прошло, так как Джон начал толкать Джека к двери. — В комнату, животное, не испытывай моё терпение! — Джон снова толкнул пациента в спину. Он недовольно хмыкнул и побрёл вон из кабинета. Как только я проводила парней взглядом, дядя Карлос заговорил: — Давно не виделись, (Имя). С последнего моего приезда ты выросла и похорошела. — дядя улыбнулся своей яркой, фирменной улыбкой.   — С той встречи прошло десять лет. — И правда… Родители говорили тебе, что ты будешь жить тут, со мной. — Тут? — я непонимающе посмотрела на мужчину. — Видишь ли… сейчас тяжёлое время, мне пришлось сдать квартиру на съёмку, — он грустно вздохнул и продолжил: — Я часто ночую в поликлинике. Тут есть комната для персонала, где вполне можно жить. Я могу устроить тебя сюда на работу. Босс не будет против, да и к тому же у тебя появятся свои деньги, и ты сможешь купить квартиру. — Ну, у меня всё равно нет денег на возвращение домой, так что я останусь. — на мой ответ дядя лишь спокойно выдохнул. — Я могу устроить тебе тут экскурсию. Пошли, не будем задерживаться, скоро отбой.       Мужчина быстро вышел из кабинета и принялся показывать, где находится столовая, медикаменты, «моя комната», а также несколько палат.        Первые три я особо не запомнила, а вот четвертую, под номером пятьсот шестьдесят семь, не смогла стереть из памяти. Это была не палата, а скорей карцер с белыми стенами, полом и потолком. Пока мы остановились рядом, я решила заглянуть в маленькое окошко двери.       В самом углу сидел парень с лохматыми, чёрными волосами до плеч, которые прикрывали его лицо. Одет был он в смирительную рубашку и что-то без умолку бормотал. Как только он понял, что на него смотрят, он поднялся с пола и зашагал к двери. Откинув волосы, он улыбнулся, отчего его щёки разъехались, оголяя разрезы. Его веки были выжжены. Я прикрыла рот рукой от ужаса. Видимо, его позабавила моя реакция, поэтому он улыбнулся ещё шире. В его глазах было видно единственное чёткое желание — убивать.