Самое лучшее лекарство для человека - это любовь

POV (Имя)       Я сняла жгут с шеи и руки парня, Джек не отрывал взгляд от меня. Одну руку он завёл за спину. — Поешь. — я подала ему поднос. Он с подозрением и презрением смотрел на еду. — Она не отравлена, я просто хочу помочь.       С тем же подозрением он забрал поднос и отвернулся от меня. Джек спустил капюшон, оголяя грязные тёмно-каштановые волосы, и поднял маску. Раздались чавкающие звуки. Закончив трапезу, надев маску и натянув капюшон на место, он повернулся ко мне. — Джек, ты что-нибудь хочешь? — парень, не отрываясь, смотрел в мои глаза. Молчание. — Ладно, тогда я должна привязать тебя, извини за это.       Не проявляя никаких эмоций, парень сидел на том же месте, внимательно следя за каждым моим движением. Когда я делала резкие движения, рука парня, которая находилась за спиной, нервно дергалась. — Что у тебя за спиной? — молчание. — Ладно, подними руки, я должна привязать их.       Он вывел руку из-за спины. В темноте камеры я увидела знакомый блеск металла. Моя щека неприятно защипала и заколола. — Скальпель… — с лёгким испугом прошептала я.       Парень усмехнулся и поднял руки вверх, чтобы я их привязала жгутом. Когда я затягивала жгут, пациент тихо цокнул. — Прости. — пробормотала я, ослабляя жгут. Когда я закончила с этим делом и собрала посуду, перед уходом я бросила через плечо: — Я загляну к тебе завтра.       Тот лишь фыркнул в ответ и опустил голову.

***

— Дядя, я закончила с обходом. — Молодец, можешь посидеть со мной, мой телепузик.       Улыбка сама по себе появилась на моём лице. Воспоминания детства накрыли меня волной.       Дядя любил называть меня телепузиком, но он никогда не объяснял почему. Когда он приезжал к нам домой, отец с матерью устраивали семейный ужин, пока мы с дядей бесились, от чего нам не раз влетало за это от отца. — Не хотелось бы мне признаваться, но я скучала по этому прозвищу. — прошептала я, также улыбаясь. — Да-а, хорошие были времена… — дядя грустно улыбнулся. — Дядя, почему за буйными пациентами не следят, как полагается? — Что?! Разве возле их палат нет медсестер? — Сколько я пробыла возле них, я так и не обнаружила ни одну из них. — Дай мне несколько минут. — дядя взял рацию и буквально орал в неё: — Мисс Эбигейл! До меня дошел слушок, что за буйными пациентами не следят, как полагается! Объясните мне этот феномен! Разве это не Ваша прямая обязанность?! — Мистер Одли, я приношу свои глубочайшие извинения за этот инцидент, но пациенты номер девятьсот восемьдесят семь и девятьсот восемьдесят девять пугают меня. Один чуть не отрезал руку, а другой говорил страшные вещи. Я не высыпаюсь из-за его слов уже несколько дней… — Хорошо, но на ужин Вы обязаны дать им лекарства и еду! Я лично проверю Вашу работу, а не то… — Я поняла вас, поняла!       Дядя откинулся в своё кресло и глубоко вдохнул, дабы успокоить разбушевавшиеся нервы. — Как же они меня достали со своими выходками.       Как только дядя прикрыл глаза, из рации раздался испуганный голос мужчины: — Мистер Одли! — Да что ещё! — раздражённо рявкнул мужчина. — Пациент девятьсот восемьдесят семь, Джеффри Вудс, сбежал и устроил резню! — Понял, скоро буду. — без эмоций сказал дядя, при этом схватив сумку с препаратами.       Шёл дядя быстрым шагом, а я еле поспевала за ним. На мои вопросы дядя не реагировал.       Это было не далеко от камеры Джеффа. Пол и стены были измазаны в крови, включая тумбу, стоящую в коридоре. Рядом с ней лежал пациент с пробитым черепом. — Мистер Одли, Джеффри убил беззащитного об тумбу, также медсестру, которая по ошибке зашла к нему и отстегнула рукава смирительной рубашки, двое санитар, проходящих мимо его камеры, не выжили. — Чем он убил? Где он сейчас? — Мы отвели его в комнату опросов. Медсестру задушил, а санитаров, как бы смешно это не звучало, шариковой ручкой… Мистер Паркинсон уведомлён о случившемся, так же он желает поговорить с Джеффом наедине.