Самое лучшее лекарство для человека - это любовь

Pov (Имя).       Сучья с дровами в огне тихонько постреливали то одиночными, то короткими очередями. Тепло от камина вызывало приятную слабость. Бутылка передавалась из рук в руки, тело всё больше раскрепощало и расслабляло, ненужные мысли сами по себе рассеявались в голове, беспокоющая боль в ноге затупилась.       Это приятное расслабляющее чувство коснулось и парней. Джеффри прильнул спиной к дивану, пустым задумчивым взглядом всматриваясь в яркие языки пламени, не переставая играть с своим ножом. Джек же лежал в противоположном углу дивана: его маска слегка стянута вбок, сам же он тихо сопел. Казалось, только мне эта немая тишина начала приносить дискомфорт.       Хрипло прокашлявшись, я замерла на месте, отводя взгляд, — я привлекла к себе нежеланное внимание. — (Имя), ты боишься нас?.. Меня? — пробормотал Джефф, не отрывая взгляда от огня.       Его вопрос заставил меня опешить. Они убивали людей, они без проблем за долю секунды могут перерезать мне горло. Как только наступит подходящий момент, они убьют меня. Я не хочу умирать.       …умру. Всё равно умру. Тогда всё закончится, совершенно всё. В один миг наступит темнота, и я больше ничего не услышу и не почувствую. Ни звук, ни холод или тепло, ни жажда и голод — ничего не сможет меня побеспокоить. — Я… — Можешь не отвечать, — усмехнулся он, продолжая крутить нож в руке. Лезвием он провёл по моей опухшей ноге. Моё сердце замерло. — Ты же боишься смерти? Её многие боятся, даже, наверно и я. Жить хотели и те, кого я убивал.       Джефф покачивался из стороны в стороны. Он выпил больше нас, но на него, видимо, алкоголь начал действовать именно сейчас. — Убийство… как вредная привычка. Сначала убиваешь, чтобы защититься, потом чтобы отомстить, а после хочется ощущать это чувство снова и снова. — Какое?.. — не без интереса спрашиваю я, с тяжестью вороча языком. — Словно я жив, дышу, я есть. Этот адреналин, чувство власти, — доля испуга смешанного с безумием читались в глазах говорящего.       Его слова заставили меня задуматься. Значит ли страсть испытывать одно и то же чувство (выброс адреналина), что Джефф мог убить столько людей только из собственных желаний? Если можно назвать тягу к убийствам зависимостью, конечно, то иногда зависимые люди готовы пойти на многое, чтобы подавить ломку. Был ли таким Джефф, действительно ли он зависим от чувства власти, а тем более зависит ли от этого его самовосприятие — чувствует он себя лучше или хуже во время этого процесса, его самооценка повышается или понижается, меняется ли хоть что-нибудь вообще или остается неизменным — я не знала. Не знала и, к сожалению, изначально была далека от ответа. — Ты когда-нибудь жалел тех, кого убивал?       Он положил руку на мою повреждённую ногу с такой необычайной нежностью, которую, казалось, его руки не могли воссоздать. Он бережно водил рукой снизу-вверх, от стопы до колена, как будто витая в облаках. — Нет. Они были не достойны жизни. Я никогда не жалею о своих поступках.       Очередной раз подкинув парочку древесин, он положил голову на край дивана, задумчиво разглядывая меня, словно только сейчас состоялась наша первая встреча. — Так хочется отдохнуть. Перестать скрываться от полиции, жить спокойно. Этот ёбаный шрам. Бледная кожа… Иди. — Чт... — Иди. Пошла вон! — с трудом поднявшись, продолжая покачиваться так, будто он вот-вот упадёт, он указал пальцем на дверь. — Я не собираюсь больше повторять это блядское предложение. Иди!       На этот раз он вытащил нож и направил на меня. Его крик разбудил Джека, который безучастно наблюдал за нами.       Холодный лес, переполненный дикими животными… Нога, из-за которой далеко уйти мне попросту не удастся… Конечно, самое логичное на данный момент решение, которое я могу принять, — остаться в доме. — Я останусь. — Ты-ы… слышал её? — лицо Вудса переполняло непонимание и удивление.       Хмыкнув, пошатываясь, парень подобрал бутылку. Прежде чем покинуть комнату, он продолжил: — Потом не ной.       Тело вновь расслабилось, и я, сама того не заметив, уснула.

***

      Зябко.       Всё тело дрожало мелкой дрожью от холода. Кончики пальцев покалывало. Холодный пар вырвался изо рта. Сипло прокашлявшись, я поднялась с дивана. Чавкающий звук, исходящий из кухни, напрягал. Еле переставляя ноги, я выдвинулась к источнику звука.       Тёмную кухню освещал яркий лунный свет. Первое, что попало мне на глаза, — маска, которая спокойно лежала на краю стола. Напротив неё, в самом углу, сидел еле различимый силуэт Джека. Как только он заметил моё присутствие, тут же подскочил из-за стола.       Доли секунды было достаточно, чтобы мельком рассмотреть лицо Джека: больная, бледно-серая кожа, исхудавшее и замученное на первый взгляд лицо, чёрные как смоль глаза, небольшие тонкие губы, отчасти скрывающие заостренные клыки, которые наиболее ярко выделялись на фоне остальных белоснежных зубов. Секунда, и Джек уже натягивал маску.       Парень ел довольно неряшливо, из-за чего его лицо и одежда были испачканы. — Как много ты видела?! — прохрепел он, ударяя руками по столу. — Я ничего не видела, — изображая усталое, не совсем отошедшее ото сна состояние, пролепетала я.       Что-то буркнув себе под маску, он отвернулся к окну. — Замёрзла?       Джек, по всей видимости, даже не собирался слушать мой ответ и, перебив меня, он нашёл причину оставить его одного: — В комнате у Джеффа я видел плед. Скоро выходим, тепла от камина не жди.       Он стал раздражённо постукивать пальцем по столу. Не став более нервировать парня, я выдвинулась за пледом.