Отрицательная сторона Тодороки Шото

 — Я люблю тебя, Бакуго.

— Кем же ты стал, половинчатый? Ты — один из самых сильных героев. Что заставило тебя свернуть на черную тропу? — Вскрикнул Кац-чан, смотря в глаза бывшему Герою. Тодороки вздохнул и сделал неловкий шаг на встречу раздраженному Катсуки. В атмосфере чувствовалось напряжение. По телу обоих юношей ходила мелкая дрожь. Они знали, что любят друг друга. Знали, что могут быть вместе. Знали, но не могли что-то предпринять. Ни Шото, ни Катсуки. — Я никогда не отступлюсь от тропы, на которой когда-то стоял мой брат, Бакуго, — Повел плечом Тодороки, смотря куда-то в сторону. Меньше всего на свете хотелось посмотреть ему в глаза. Чистые, злые, иногда бесящие, но такие любимые и, вероятно, грустные. Кто знал, что Шото станет Злодеем? Бакуго — точно нет. И даже сейчас, когда сын Старателя уже призвал себя: «Самым что ни на есть настоящим злодеем», даже сейчас Кац-чан верит, что он одумается. Одумается и вернется. И все будет как раньше. — Почему? — Простой, но сложный вопрос. Шото поник. Катсуки смотрел на это лицо и недоумевал: почему все так произошло. Хотелось орать, кричать, беситься, крушить все на своем пути. Хотелось обнять его. Безумно хотелось прижать этого тупого половинчатого к своей груди. Может тогда бы он одумался. — Не забивай свою голову такими вещами, Катсуки, — Холодно произнес Злодей. Бакуго посмотрел на его лицо и ужаснулся, когда понял что Шото… Уже не его Шото настроен намеренно. Кац-чан не понимал, что стало с этим поколением героев. Деку тоже встал на темную сторону. Помнится, ещё месяц назад Катсуки и Тодороки вместе пытались остановить Мидорию, даже оставили ему кучу шрамов, которые вряд ли зажили. Что же произошло? Почему сын Старателя тоже стал Злодеем? — В заключение я хочу сказать… Береги себя, Катсуки Бакуго, и я… я люблю тебя.

— И я тебя, половинчатый идиот.

— И я… тебя тоже.       Эти слова растворились во мгле тьмы. Момент длился вечно, а в следующую секунду его будто и не было. Тодороки исчез, оставив Катсуки совершенно одного в этом темном помещении. Возможно навсегда. — Шото…       На этом моменте Кац-чан проснулся. В комнате было тихо, но он был не один. Рядом тихо сопел Тодороки. Он не ушел. Он все ещё тут и будет так всегда. Однако, так ли это на самом деле? Катсуки улыбнулся и аккуратно провел рукой по мягким волосам партнера. Второй неожиданно открыл глаза и посмотрел прямо на Бакуго, который вздрогнул, испугавшись. Шото улыбнулся и взял любимого за вторую руку. — Я люблю тебя, Бакуго, — Прошептал сын Старателя. Герой нежно чмокнул Катсуки в лоб и крепко обнял того, все ближе прижимая к себе. Тело Бакуго горело. Как и, в общем-то, тело его парня. Катсуки вздрогнул. Нет. Он не допустит того, что Шото уйдет от него. Никогда! Ни за что на этом чертовом свете. До конца герой будет держать сына Старателя за руку, уберегая его. — И я тебя, половинчатый идиот. А теперь заткнись и спи! Какого ты вообще проснулся? — Кац-чан смущенно отвел взгляд. Странно, но за все время проживания с Тодороки Бакуго до сих пор не привык к тому, что Шото говорит эти слова в самый нужный момент. «Обещай, что будешь любить меня всегда» — подумал Катсуки, но вслух не сказал. Неловко как-то.       Он не ушел. Он никогда не уйдет. Он будет рядом. Будет любить заботиться, но… Почему же Бакуго чувствует, будто это уже было раньше?

— Я люблю тебя, Бакуго… — И я тебя, половинчатый идиот…