Поцелуем дружбу не испортишь

Тэхён возится под одеялом, сжимая телефон в правой руке, и вскоре вовсе высовывается наружу, зачерпывая ртом свежий воздух. Сна ни в одном глазу, он около получаса читал книгу в интернете, обшарил все соцсети, но ничего увлекательного не нашёл — скучно. А ещё ужасно душно. Капельки пота собираются у висков, взмокшая чёлка уже давно прилипла ко лбу. Тэхён ненавидит лето. Раздражение скатывается в ладонях, перетекает в тихую ненависть на пустом месте. Настроение обозначается как нечто вялое, уставшее от всего вокруг. Он тихо выползает из своей комнаты и шаркает подошвами домашних тапочек по коридору. Словно воришка крадётся на кухню, щёлкает выключателем и прикрывает за собой дверь — не дай бог разбудить родителей и младшего брата. Бессонница могла и не преследовать его, если бы не посиделки под одеялом с телефоном в обнимку. Тэхён чувствует себя уставшим, когда ставит электрический чайник и подгибает ноги под себя. Он поворачивается к окну и пытается вглядеться: ночная синева мажет неровными пятнами по макушкам деревьев и кустам, лишь яркое пятно на небе выделяется, пробирается сквозь тонкие занавески в дом, отражаясь на стеклянном столе. Ким с минуту наблюдает за лунным светом, а потом испуганно вздрагивает, переводя взгляд на клубы пара над вскипевшим чайником. Он наливает чай с особой осторожностью, неожиданно вспоминая детство, когда умудрился обжечь пальцы, заваривая рамен. Тягучая патока достигает кончиков пят, в ней хочется вымазаться, спрятаться, слиться воедино. Именно так Тэхён ощущает накрывшую волну грусти, он даже не переживает, что подобное состояние может закончиться чем-то плачевным: попросту привык. Подростки часто испытывают перемену настроения, успокаивает себя Тэхён, доставая пачку печенья с верхней полки. В любом случае депрессия настигала всего один раз и продлилась не больше двух недель. Он даже не уверен можно ли считать те тоскливые дни, пропитанные запахом дешёвого пива и вечными раздумьями о смысле жизни, чем-то серьёзным. О своём будущем Тэхён думает хотя бы два раза в день, и с каждой проведённой минутой наедине с самим собой отчаяние скапливается в груди всё больше. Хочется возмущаться на этот счёт, кто придумал эти пытки с выбором профессии? Как неопытные подростки, только вкусившие жизнь и все её прелести, могут принять взвешенное решение? Чем больше Тэхён задаётся подобными вопросами, тем чаще допускает мысль о том, что скинуться с крыши многоэтажки не такое уж плохое решение. Тэхён вовсе не такой: не размышляет о суициде круглыми сутками, не уродует кровавыми полосами руки под длинными рукавами свитера, не шляется по клубам и не сгибается пополам над унитазом, пытаясь вывести излишний алкоголь из желудка. Можно подумать, что он примерный сын, отличник и вообще ангел во плоти, ведь Тэхён постоянно морщится из-за очередных приглашений на вечеринку друзей и отмахивается от них. Родителей не выбирают, а строгих — тем более. Стук ложкой по краям кружки немного отвлекает. Тэхён упорно размешивает чай непонятно зачем, ведь сахар не кладёт уже больше двух лет и считает это правильным решением. Он подпирает голову рукой и аккуратно пробует: слишком горячо. Тишина в пустой комнате не напрягает, не стучит молоточком по голове, и он наконец расслабляется, чувствуя долгожданное уединение с самим собой. Вибрирующий телефон на стуле сначала пугает, Тэхён долго пялится в одну точку, а потом как в замедленной съёмке соображает, что кто-то прислал ему смс. Для дружеских переписок время слишком позднее. Спишь? От кого: Чонгук Он медлит, перечитывает единственное слово до тех пор, пока экран не потухает. Убирает блокировку, печатает ответ и поджимает губы.

Нет. От кого: ТэТэ

Не хочешь прогуляться? Я на лавочке в старом сквере. От кого: Чонгук Тэхён всё также тихо ступает по половицам и неслышно ругается, ударяясь локтем о косяк стены. Натягивает широкие штаны болотного цвета, которые подметают пол при ходьбе, огромную рубашку в полоску и кепку. Свой стиль он даже не описывает — носит, что удобнее и исключительно не по размеру. Заморачиваться лишний раз парень не видит смысла. Свежая трава выбивается меж серых плиток на земле, везде сорняки и, отжившие свою нелёгкую участь, деревянные лавки с потрескавшейся краской на спинках. Огромные деревья скрывают всю городскую нелепость и загромождённость — за ветками плохо проглядываются многоэтажки спального района. Тэхён больше не ощущает себя в картонной коробке или каменных джунглях, дышит полной грудью, пропуская приятный ночной воздух через ноздри, и уже радуется, что всё-таки выбрался из дома. Если родители заметят пропажу, то, скорее всего, не выпустят его из дома как минимум месяц. Он отчего-то дёргается, представляя гневные крики в свою сторону. Он ступает легко: поношенные кеды оказываются привычно удобными. Пару поворотов налево, и Тэхён пересекает большущий камень, затем пролезает через дырку в заборе и встречается со светящимся взглядом Чонгука в темноте. Тот сидит на лавке, болтая ногами в разные стороны, чтобы убить время, и заметно приободряется, увидев идущего Тэхёна. На Чоне безразмерная чёрная толстовка, капюшон которой скрывает часть головы, потёртые джинсы с дырами на коленках и старенькие конверсы. Уголки сухих губ растягиваются в слабой улыбке, Чонгук кивает на место рядом. — Тебе же завтра в школу, — Тэ чуть щурит глаза, присаживаясь рядом. — Тебе тоже, — хмыкает чудо, которое в темноте похоже на одно сплошное чёрное пятно. Они долго молчат. Тэхён откидывается на спинку и поднимает голову к небу, а Чонгук выворачивает карманы и достаёт помятую пачку сигарет. Бескрайнее полотно затягивает, увлекает. Ким пытается сосчитать яркие звёзды, но в итоге просто наслаждается мириадой светящихся огоньков. Чон зажимает сигарету меж потрескавшихся губ и чиркает колёсиком зажигалки. — Не знал, что ты куришь, — подмечает Тэ и уставляется на зажженный кончик сигареты. — Всего неделю. Помогает справиться со стрессом, хочешь? Тэхён слабо мотает головой в ответ и вздыхает: если узнает отец, вывернет всего наизнанку. Вынужденная правильность и осторожность так и лезут из всех щелей, ему становится не по себе от своих же мыслей. Он переключает внимание на клубы дыма и замечает подсвеченное тусклым огоньком лицо парня. Тёмное пятно под глазом заставляет поёжиться. — Мне Чимин рассказал, что сегодня кто-то на крыше подрался. Это был ты? Чонгук хмыкает, затягивается снова, задерживает горький дым в лёгких и выпускает его изо рта. — Ага. — Не боишься получить штрафные баллы? В старшей школе они нежелательны, ты же знаешь… — Плевать. Тэхён молчит, не зная что ответить. Чонгук не из тех, кто распускает руки просто так, и он буквально чувствует, как ладони чешутся из-за любопытства, но спрашивать как-то неловко. — Меня пидором назвали, — Чон морщится и стучит пальцем по сигарете, сбрасывая пепел на землю. Тэхён только тянет удивлённое «оу» и прячет руки в карманы штанов. — А ты пидор? — спустя две минуты спрашивает Ким, потому что давящая тишина начинает напрягать. Он сам смущается из-за своего вопроса и жалеет, что вообще открыл рот. Они дружат чуть больше полугода и ещё толком не открылись друг другу. Чонгук считал глупым рассказывать все секреты человеку, с которым скоро попрощается, ведь мутное будущее незаметно подкрадывалось со спины. А Тэхён, не найдя весомых причин, и не настаивал. Глаза Чонгука загораются чем-то странным, неподдельным. Ким принимает это за злость и кусает нижнюю губу от неожиданно накатившего волнения. Поджимает пальцы ног и оглядывается по сторонам: пусто и темно. Чисто гипотетически, если Чон решит проучить его и вмажет кулаком по лицу раз-другой, то Тэхён даже пикнуть не посмеет. Страх окутывает разум, словно туман, а инстинкт самосохранения мигает красной лампочкой перед глазами. Но Чонгук, на удивление, приглушённо смеётся и тушит бычок своей подошвой. Голос у него замученный, немного обречённый, как и у всех старшеклассников, наверное. — Боишься? — вместо своего ответа выдаёт Чонгук, и Тэхён невольно напрягается, сжимая ладони в кулаки. — А стоит? — Не знаю, — напряжение можно сравнивать с натянутыми струнами, готовыми порваться в любой момент. Если раньше с Чонгуком было спокойно и всегда тихо, временами даже скучно, то сейчас Тэхён задаётся вопросом, почему они вообще носят статус друзей. Тэхён думает, что не знает о нём ровным счётом ничего, кроме нескромных увлечений мангой и компьютерными играми. Чонгук в школе учится средне, всегда с заспанными глазами и тихим голосом, не привлекающий к себе лишнего внимания и интереса. Тэхён как-то раз помог ему с домашним заданием, так и подружились, решив, что молчаливый друг — лучше, чем ничего. — Перестанешь со мной общаться, если скажу, что я… — Что? — перебивает Тэхён и округляет глаза. Он делает максимально незаинтересованный вид, но взлохмаченные волосы и влажные ладони выдают с потрохами. — Ладно, забудь. Чонгук вскакивает с места и прячет руки в карман на животе. Собирается уже уйти, как Тэхён почти шёпотом спрашивает: — Тебе парни нравятся? — без капли осуждения или насмешки, но с нотками удивления. Тэхён, если честно, даже не задумывался об этом, поэтому не знает, как стоит относиться к подобному. — Я не уверен. — Чонгук, — Тэ наклоняет голову вбок, дрожь одеялом покрывает тело. — Если ты стесняешься, то не надо. — Не противно? — Ну… мне всё равно. Ким кривит губы в подобие улыбки и слишком волнуется, чтобы выдержать пристальный взгляд в свою сторону. Чонгук расслабляется, идёт по разбитому асфальту и через плечо кидает тихое «до завтра». Тэхён точно насмотрелся фильмов про ниндзя или супер шпионов, потому что сейчас проскальзывает внутрь квартиры без единого шума. Сопение из родительской спальни жутко напрягает, волна страха и тревоги больно облизывает кожу, заставляя сжаться и чуть ли не ползком добраться до своей комнаты. Всё проходит лучше, чем планировалось. Он аккуратно снимает кеды и ставит их под кровать, стягивает ненужную одежду и остаётся в одной майке и нижнем белье. Рыться в шкафу слишком рискованно, поэтому Тэ ныряет под одеяло, теряясь в его огромных полах. Сердце стучит как бешеное, будто готовится выпрыгнуть в любую секунду, приходится обнять себя за плечи и сдержать нервные смешки. Сегодня Тэхён может гордиться собой, ибо в первый раз вышел на улицу в столь поздний час. Что управляло им в тот момент, он даже не знает, да и не хочет знать.

***

Утро буквально врывается в тихую комнату, разрушает всю гармонию и обещает поддерживать свой статус самого хренового момента дня. По голове точно стучат молотком, веки тяжёлые и неспособные толком раскрыться — больно. Тэхён проклинает прошлую ночь и корит себя за то, что не лёг раньше. Четыре часа сна катастрофически мало для его организма, но выбора, к сожалению, у него нет. Школа не ждёт. Он морщится, лёжа в кровати, собирает все силы на то, чтобы подняться. Солнечная дорожка света пробирается сквозь шторы, упирается кончиком в голые ступни, нагревая их. Приглушённые голоса за пределами комнаты оживляются, смешиваются в один звуковой канал и раздражают нервную систему парня. Утром город приобретает манеру бесить на пустом месте. Тэхён ненавидит просыпаться слишком рано. Радует только то, что сегодня не так много уроков, и вообще на календаре суббота. Удивительно, как мысль о том, что завтра выходной, подстёгивает учеников и держит у опасной черты нервного срыва. Ким сильный, внушает себе это, словно мантру, бьёт по щекам с двух сторон и замазывает мешки тоналкой. Нудные разговоры родителей за завтраком, быстрые сборы, десять минут езды на автобусе — и вот, Тэ вздыхает, разглядывая фасад своей школы. Толпы учеников мелькают перед глазами, они напоминают муравьёв, спешащих по своим делам. Вдалеке он замечает Чимина и решает не подавать никаких признаков жизни, ему так неловко кричать и здороваться, тем более, когда Пак стоит со своими друзьями. — Привет, — Тэхён вздрагивает от неожиданности и поворачивается лицом на звук. — Привет, — сухо в ответ. Он даже имени не помнит парня из параллельного класса, поэтому просто спешит зайти внутрь и скрыться от большого скопления людей. Тэхён замечает Чонгука за последней партой и кусает губы, вспомнив их последний разговор. Разговаривать опять не приходится: звонок рассаживает старшеклассников по местам, и все успокаиваются, ожидая учителя. Тэхён незаинтересованно оглядывает сидящих в классе и хмыкает — у всех лица замученные, бледные. Кажется, все мечтают о приближающихся летних каникулах. Вся речь мужчины в очках кажется монотонной, скучной, лишённой всякого интереса и смысла. Уроки тянутся долго, сливаются в одну цепочку, в которой не видно конца. Тэхён искренне радуется, когда переступает порог школы и задумчиво смотрит на небо — кажется, дождь собирается. На улице стало темно, облака затянули всё небо, и теперь солнце не слепит глаза. Он вспоминает, что не взял с собой зонт, и надеется успеть добраться до дома сухим. Однако не делает ни одного шага, лишь наблюдает за уходящими людьми. — Ты идёшь? — Чонгук сам пугается своего голоса. — Не хочу, — отвечает тот и опускает взгляд. — Пошли со мной, — предлагает Чон и проходит вперёд. Тэ долго смотрит на его удаляющуюся спину, а потом подрывается с места и догоняет друга. Они идут молча, редко перекидываясь взглядами, Ким вечно поправляет лямку своей сумки, а Чонгук даже не ищет повода заговорить первым. Тэхён, конечно, догадывался, что Чон многое скрывает от него, но, несмотря на это, растерянно оглядывает огромную квартиру, напичканную всякой современной техникой. Он теряет дар речи на какое-то время и глупо смотрит по сторонам. Чонгук же тянет его за рукав школьного пиджака и ведёт в свою комнату, лишь чуть хмурит брови, когда тот спотыкается в коридоре. Немного неловко. В глаза сразу же бросается табличка с надписью «вход запрещён», кучу стикеров на двери и непонятные номерки. Тэхён оправдывает это подростковым бунтарством, однако подмечает, что если бы он сделал подобное со своей дверью, то его бы точно выгнали из дома. Жизнь несправедлива. Раздаётся звук щелчка, и многочисленные разноцветные огоньки загораются, подсвечивая всю комнату. Мигающие лампочки буквально повсюду — аж глаза немного болят с непривычки. Тэхён часто моргает и пытается скрыть свой восторг. На стене развешаны плакаты популярного аниме, рок-групп и команды по бейсболу (Тэ, на минуточку, сильно удивлён), видны только маленькие кусочки серых обоев. Двуспальная кровать разместилась у дальней стены, ближе к окну, в углу — кресло-мешок, большую часть занимает компьютерный стол. Чонгук елозит мышкой по коврику, и экран монитора загорается, привлекая внимание к картинке-заставке в виде черепа. Тэхён ёжится. Весь стол обклеен стикерами с ужасно непонятным, хотя и весьма аккуратным, почерком. Колонки внушительных размеров по бокам и явно мощный системный блок. Становится понятно, что Чонгук много свободного времени проводит за компьютером. Когда глаза привыкают к слепящему свету, Тэхён обращает внимание, что шторы плотно задёрнуты, и без гирлянды было бы совсем темно. — Я не кусаюсь, можешь пройти, — усмехается Чонгук, и Тэхён отлипает от разглядывания комнаты. Просто, удобно, немного мрачно. Ему определенно нравится. — Если бы я жил здесь, то на твоём месте никогда бы не выходил на улицу. Негромкая музыка расслабляет, Чон улыбается, сохраняя плейлист, и подходит к маленькому шкафу около двери. Он снимает с себя школьную форму и переодевается в домашние шорты и худи чёрного цвета, пока Тэхён разбирается с пультом от кондиционера. Приятная прохлада обдувает спину и позволяет не замечать незначительные мелочи. Например, такие: Чонгук скрывается на какое-то время, а потом возвращается с колой и чипсами, ну и пачкой ванильного мороженого, которое так любит Тэхён. Ким поднимается на локтях в кровати, и его губы образовывают букву «о». — Я так проголодался, — честно признаётся Тэ, устраиваясь на полу. — Неудивительно, ведь ты даже не обедал в школе. Тэхён не замечает чонгуковых слов и делает незаинтересованный вид, даже думать не хочется, почему тот знает такие детали. Они едят сырные чипсы в идеальной тишине, если не считать непрекращающегося хруста и фоновой музыки, конечно же. Чонгук не стесняется в открытую наблюдать за другом. То, как Тэ облизывает ложку с остатками мороженого — что-то странное и интересное. Он, как загипнотизированный, сидит в позе лотоса и пытается не держать собственный рот открытым дольше обычного, а Тэхён старательно игнорирует пристальный взгляд в свою сторону. — Спасибо. — Тэхён? — А? — Ты же мой друг, я могу тебе довериться? — Чонгук жуёт нижнюю губу и вытирает влажные ладони о шорты. Длинная чёлка падает на лоб, скрывая часть глаз, чёрный капюшон слетает с головы, стоит только чуть поддаться вперёд. — Наверное, — он задумывается на минуту. — Да. Чон вздыхает, немного улыбается из-за взлохмаченных волос друга и внимательно смотрит в глаза напротив, будто собирается поведать великую тайну. — Я хочу, чтобы ты помог мне, — Тэ пытается что-то найти в пытливом взгляде, но у Чонгука ни радужки, ни зрачка не видно. — Я ни с кем об этом не говорил, поэтому мне неловко. — А-а-а, — тянет Ким, принимая позу поудобнее. У него вид всезнающего профессора, только плечи постоянно подпрыгивают из-за волнения. Он пододвигается ближе к Чонгуку и шепчет: — Я сам ничего не знаю. Чонгук приглушённо смеётся, как и вчера, и Тэхён краснеет. — Не верю. Мы в двадцать первом веке живём, ты должен был пересекаться с темой гомосексуализма. — Зачем мне это? — Для общего развития? — Ближайшие шесть лет я собираюсь… — Сдохнуть из-за учёбы, — заканчивает Чон. — Всерьёз задуматься о будущем, другим мыслям в моей голове не место. Чонгук встаёт с места и даже не скрывает своего разочарования. Тэхён сложный — он точно это знает, и ещё догадывается о том, что тот имеет склонность слушать других людей. Жертва общества — никак иначе. — Мне пора, извини. — Будешь избегать меня? — Нет. Тэхёну, если честно, стыдно. Перед собой, перед Чонгуком, перед всем миром. Но он не может ничего с собой поделать. С самого детства ему внушали, что нетрадиционная ориентация — это грех, неправильно, неестественно. Он не старался размышлять об этом, читать научные статьи и тому подобное: было попросту всё равно, а сейчас, столкнувшись лицом к лицу с возможным геем, Тэхёну неловко и странно. Он теряется, чувствуя себя маленькой пылинкой в огромном неизведанном пространстве. Одно он выяснил для себя точно: ему всё равно кто кому нравится, главное чтоб никто не задавал вопросов, ответов на которые он не знает. Конечно, романтические отношения не могли обойти его стороной. Это было всего один раз и то в интернете в средней школе. Всё общение с девочкой из параллельного класса состояло из сердечек и комплиментов, на этом и закончилось, в принципе. Вскоре переписка наскучила, а переходить на новый уровень и хоть изредка встречаться в жизни не хотелось. Вообще с Чонгуком классно. Тэхён каждый день узнаёт что-то новое о нём, а Чон совсем не возражает и приоткрывает дверь в свой собственный мирок. Главное, что им теперь не скучно вдвоём и кроме занудной школы можно поговорить о чём-нибудь другом. Они обсуждают любимые фильмы, дорамы, хорошую музыку и мельком задевают другие темы. Тэхён наконец успокаивается и не чувствует напряжённости между ними, и Чонгук планомерно располагает к себе, заинтересовывает. С Чонгуком, несомненно, круто. Можно часами болтать о ерунде, кататься на велосипедах и играть в видеоигры, а по вечерам переписываться в «Какаоток» и спрашивать насчёт домашнего задания. Тэхёну было весело и легко, но только до того момента, пока его не словили в школьном туалете, плотно прижав к стенке. Горячее дыхание обжигало кожу на шее, а сильные чужие руки крепко держали за запястья. Чонгук тяжело и прерывисто дышал, говорил быстро и часто мычал, а потом несдержанно прикоснулся к тёплым губам единственного друга. Это длилось всего три секунды, однако для Тэхёна время тянулось мучительно долго. Тэхён смотрел испуганно, непонимающе, и Чонгук злился, что тот не оттолкнул его. Чон убежал первым и оставшийся день игнорировал любые попытки завязать разговор. Со временем всё улеглось, летние каникулы отвлекли от всей суматохи в школе и остальных проблем. Пришлось приложить немало усилий для того, чтобы вернуть прежнюю лёгкость в разговорах. Тэхён ни разу не упомянул о том инциденте в туалете, и Чонгук был искренне благодарен ему. Ошибся, с кем не бывает, думал Ким и старательно отодвигал мысли на задний план.

***

Это в первый раз, когда Тэхёну разрешили остаться с ночёвкой. Он долго прыгал от счастья и много болтал, лёжа на кровати Чонгука. Взамен Чон попросил ничего не ломать в его доме. — Мы будем вести себя тихо, обещаю. Не спать всю ночь, смотреть какое-нибудь клёвое аниме и есть попкорн! Твои родители даже не поймут, что я остался у тебя. — Эм, они не приедут сегодня, Тэ, — Чонгук раскладывает покупную еду по тарелкам и включает телевизор. Голос у него привычно тихий и спокойный. — Подскажи моим родителям устроиться на такую же работу, и я тебя расцелую. Тэхён больно прикусывает язык, поняв, что сказал лишнее. Чон не обращает никакого внимания на чужие слова и щёлкает кнопками пульта. Чонгук в основном живёт один. Родители в пору своей занятости редко появляются в пределах квартиры, доверяя здравомыслию своего сына. За ним приглядывает тётушка, которая время от времени его навещает. Такой порядок вещей Чона вполне устраивает. Полная свобода, кого она вообще напрягает? Ким тихо завидует другу: вспоминать строгого отца получается само собой. Вечер обещал быть интересным. Тэхён перебирал всевозможные названия фильмов, но Чонгук отрицательно мотал головой, сидя в своём кресле. В итоге ему надоели недовольные возгласы, и он сдался. — Ты стал закрытым после того случая, — необдуманно говорит Ким, — даже скучным. Он смотрит в потолок и, когда не получает ответа, переворачивается на живот. — Хорошо, я согласен. — На что? — Помочь тебе. Чонгук расцепляет пальцы, которые долго держал в замочке, и вскидывает брови от удивления. Тэхён подпирает голову рукой и говорит: — Мы всё-таки друзья, а они должны помогать друг другу.

***

Честно, Тэхёну немного страшно. Чонгук осматривает его как какую-то дорогую вещь, исследует пальцами и чуть нажимает подушечками на кожу в области ключиц. Он будто под микроскопом, и сейчас его начнут разбирать по частям, чтобы досконально изучить каждую деталь, найти микротрещины и обнаружить недостаток. Ким сидит неподвижно, старается лишний раз не дёргаться, а это очень и очень сложно. Особенно, когда Чонгук заползает руками под футболку. — Эй, мы не договаривались о подобном, — он закрывает свой живот и отворачивается от смущения. — Прости. — Ну как? — Что? — Не знаю… что-нибудь почувствовал? — Нет, этого слишком мало. Тэхён шумно вздыхает. Сложнее, чем казалось на первый взгляд. Неловкость так и парит в воздухе, а напряжение обвивается вокруг тела, словно ядовитый плющ. — А ты… ты возбуждался при просмотре… — Тэ будто бы задыхается, но заканчивает предложение: — при просмотре порно? — Хочешь узнать мастурбировал ли я, смотря на то, как накаченный мужик пялит другого? — Чонгук щурит глаза и поджимает губы. Тэхён, кажется, пылает и скоро вовсе сгорит от стыда. — Ты так смутился, будто бы сам ни разу не смотрел порнушку. Ким сглатывает и крепко жмурится — надеется, не заметит. — Да ладно? — Чонгук так звонко смеётся, что Тэхён распахивает глаза и глупо смотрит в ответ. — Хочешь покажу? Тэхён не успевает ответить, как друг подскакивает с места и буквально оживляется, склонившись над монитором компьютера. Он крутит колёсиком мышки и вскоре нажимает на первое попавшиеся видео. Увеличивает звук и садится рядом на кровать. Тэхён моргает от удивления, а потом отворачивается, заявляя, что не желает смотреть подобное. Когда комнату заполняют неприличные всхлипы и стоны, Чонгук всё же выключает и улыбается: Тэхён очень мило смущается. — Всё? — у Тэхёна руки дрожат, ладони взмокли и плотно прижаты к лицу. Чонгук прикасается холодными пальцами к его рукам, давая понять, что уже можно открывать глаза. Тот обеспокоенный и напуганный, будто бы ему расчленёнку показали. — Ты такой невинный. — А ты слишком раскрепощённый. Тэхён мысленно соглашается со словами Чонгука. И правда, такое ощущение, что Чонгук постепенно открывает свои тёмные стороны, и вся тягучая жидкость заполняет его сосуды. Нити опутывают горло, шею и конечности, обездвиживая их. Тэхёну неосознанно меняют взгляды на жизнь, и мнение Чонгука впечатывается в черепную коробку. Чон как маленький личный чертёнок: преследует и показывает новые грани человека. Они лежат в полной темноте: Чонгук выключил любые источники света. Прислушиваются к дыханию друг друга и стараются не соприкасаться кожей под одеялом. — Я же могу чувствовать себя в безопасности? — неожиданно спрашивает Тэхён и сжимает одеяло в кулаках. Чонгук только разочарованно вздыхает, мол, этот вопрос задел его самолюбие, переворачивается на другой бок и желает сладких снов. Видимо, это значит «да».

***

Когда каникулы заканчиваются, и отметка настроения стремительно падает вниз, Тэхён вновь кутается в кокон меланхоличности. Он по-прежнему мало ест, по ночам пьёт жасминовый чай, проклинает школу, утопая в горе домашнего задания, ну и выползает из своей комнаты раз в неделю, чтобы погулять. Чонгук ему просто не оставляет выбора: присылает десятки смс, и если вовремя не ответить, то на следующий день тот дуется и даже не разговаривает. Ким думает, что другу слишком скучно, а Чонгук только молчит, сверля пристальным взглядом. С ним по-другому не бывает. Чон выкуривает две сигареты, болтая ногами, поднимает голову к небу, редко что-то рассказывает и медленно втирается в кожу. Тэхён супится, не понимает, что тому нужно от него, да и вообще, в чём толк гулять в такое позднее время. — Воздух свежий, тихо, людей нет, что ещё нужно для счастья? — у Чонгука глаза неподдельно блестят, кажется, в этих двух чёрных топазах отражается луна. Тэхёну не по себе. — Ты мог бы и один наслаждаться этим, — бубнит Тэхён, опуская плечи. Чонгук хмыкает, потому что нет, не может. А затем резко хватается за шею друга и тянет на себя, пока не ударяется тёплым лбом о другой. Целует по-детски, слишком медленно, с интересом, будто ещё не докопался до истины и не приковал к себе цепями. Тэхён даже не сопротивляется, позволяет управлять собой как тряпичной куклой и просто сдаётся, открывая рот пошире. Неизведанно, интересно, до мурашек на коже и согнутых пальцев на ногах. В этот момент он ненавидит Чона, но прекратить не в силах: он его лучший друг, к тому же пообещал помочь разобраться с тараканами в голове. А их, как оказывается, у Чонгука очень много. Ему будто бы персонального подопытного подослали — делай всё, что хочешь, даже не пикнет. И Чонгук пользуется доверием. Проводит кончиком языка по нижней губе Тэхёна, останавливается на минуту, чтобы отдышаться, и снова настойчиво целует, пододвигая дрожащее тело ближе к себе. Киму так плохо и одновременно хорошо ещё никогда не было. Он неумело пытается повторять все движения Чонгука, а когда чувствует что-то тёплое и склизкое у себя во рту, теряется и будто бы задыхается. Слюны Чонгука слишком много на собственном языке, в целом Чонгука слишком много. Тэхён мычит. Голова кружится не то от дурманящего запаха чужого тела, не то от нехватки кислорода. Откуда ему было знать, что Чон такой запретный и пленительный. Точно дьявол в человеческом обличии. Они размыкают влажный поцелуй, и Чонгук внимательно смотрит в чужие глаза. Улыбается, словно выиграл дорогой приз. У того зрачки расширились, и волосы смешно взлохматились. Ким черпает воздух ртом и зависает на пару секунд — пытается справиться с наплывшими эмоциями. — Понравилось? Тэхён отворачивается в сторону. Да? Нет? Он сам не знает. Всё так странно и ново.

***

В любом случае Тэхён не может злиться на него. Он терпит, как самый настоящий друг, идёт на поводу и тихо бубнит себе под нос, оставаясь один в комнате. От Чонгука спрятаться не получается: проник глубоко и основательно. Смотрит своими большими глазами и подталкивает к очередному греху. Ким борется с плохим настроением и мокрыми ладонями под одеялом. Он больше не чувствует облегчения и должного успокоения в тишине, даже на кухню не суётся, а лежит на боку и чуть ли не хнычет. Чон Чонгук, твою мать. Игнорировать сообщения получается с трудом, сложнее оправдываться перед другом и лгать про слабость во всём теле. Частично, он не обманывает. Чонгук спокойный как удав, медленно подползает к своей жертве и готовится проглотить целиком. Почему они вообще подружились?.. Горячее дыхание снова обжигает кожу возле уха, чужое колено между ног напрягает как никогда сильно. Уголки губ Чона расползаются в ухмылке, а правая рука упирается в стену над головой Тэхёна. В школьном туалете пахнет моющим средством и неприкрытым страхом. — Мы на урок опоздаем, — выдыхает Тэхён в приоткрытые губы и весь съёживается. — Тебе же плохо, — поясняет Чонгук и ведёт пальцем по линии подбородка, — а в таком состоянии нельзя заниматься физкультурой. — Ким сглатывает, крепко жмурясь. — Прогуляем? — Если что я водил тебя до медпункта. Чонгук, оказывается, жадный. Его холодные ладони скользят под рубашку и мягко поглаживают кожу, язык рисует причудливые узоры на шее, и свободная рука крепко держит за запястье, чтобы Тэхён не убежал.

***

После школы они направляются к Чонгуку домой. Тэхён заверяет родителей, что у него на носу важные тесты, которые ни в коем случае нельзя завалить, а Чонгук по дружбе поможет подготовиться. Тэхён включает телевизор и подбирает ноги под себя. Ест солёный попкорн, не обращая ни на кого внимания, и отстраняется от мира. Ненадолго. Чон кошкой подкрадывается со спины, весь такой спокойный, расслабленный, с тихим голосом, сонной мордашкой и капюшоном на голове. Кто вообще так ходит по дому? Он хрустит суставами, чем раздражает своего гостя, и отбирает пластмассовую тарелку. — Что смотрим? — «Норагами». Вечер наступает неожиданно быстро: ложится неровным слоем на серые бетонные коробки и мажется тёмной синевой за окнами. Тэхён потягивается и разминает мышцы после долгого положения сидя, Чонгук же даже не шевелится: наблюдает за развернувшейся сценой на экране. — Слушай, а ты уже определился? — как бы невзначай спрашивает Ким, отодвигаясь чуть дальше. — С чем? — Со своей ориентацией. Тэхён сверлит его взглядом. Прожевав, тот отвечает: — Я не гей. — В смысле? Тогда для чего ты мучил меня два месяца? — Просто ты мне нравишься, — повседневным тоном отвечает Чонгук, не поворачиваясь лицом. — Ты самый странный друг в моей жизни. — Ага, и единственный.