мы ведь встретились всего пару раз, не так ли?

Так сложилось, что осенний Петербург всегда завораживал меня своей красотой – архитектура зданий в совокупности с золотом листьев и теплотой уходящего лета причудливыми узорами оставляла свой след в душах особо романтичных натур. Всякий раз, неспешно гуляя по утреннему городу, я предавалась мечтам и воспоминаниям о родном Омске, осень в котором ни в какое сравнение не идет с красотой любого из петербургских уютных дней. Очевидная и порой весьма раздутая романтизированность Питера однако не послужила для меня сколько-нибудь веской причиной для отказа от переезда в этот и без меня густо населенный 20-летними излишне наивными девушками с по-подростковому обостренным чувством прекрасного. От данного весьма очевидного факта меня не бросало в дрожь - он создавал лишь небольшой дискомфорт при прогулках по весьма популярным местам вроде Невского проспекта или Эрмитажа, но не более того. Количество и качество моих прогулок никоим образом не зависело от количества незнакомцев на улицах. Во время одного из ставших уже привычными мне “рейдов” я прошла мимо небольшой кофейни, название которой мне никак не получалось запомнить. Однако из приоткрытых окон на улицу в очередной раз вырывался невероятно вкусный запах свежей выпечки, корицы и кофе, сравнимый по притягательности разве что с весьма шаблонным омутом глаз главного героя в слащавых романах для дам определенного возраста. Я не замечала в себе особой тяги ни к сладкому, ни к выпечке любого толка в целом (даже кажущиеся другим красивые картинки в интернете не вызывали во мне аппетита и наивной щенячей радости), но в этот раз меня с невесть откуда взявшейся силой потянуло на кусочек торта и чашку кофеиносодержащего напитка. «И ведь чем черт не шутит», - мысленно смирившись с взявшимся из ниоткуда желанием, я собрала волю в кулак и свернула навстречу новому месту. В помещении было тепло, играл приятный уху джаз, а запахи кружили голову с невероятной силой. Дополнительным (и весьма приятным для меня, как любителя подобных мелочей) плюсом в карму заведения оказалось наличие свободного места около окна, которое предательски науськивало меня занять его и лишний раз предаться потоку мыслей в меланхоличном наблюдении за прохожими. Ко мне практически сразу подошла очаровательная (и довольно высокая) девушка-официант, предложив меню и с дежурной – но от этого не менее милой – улыбкой рассказала про текущие сезонные предложения. Мой выбор, так (не)иронично павший на практически самый запрашиваемый дуэт этого периода года – шарлотку и латте – вряд ли был оценен по достоинству зеленоглазой блондинкой-официантом, но от собственных вкусов (да и отчасти навязанных обществом стереотипов) далеко не убежишь, особенно когда ты на шпильках и при манерах, добросовестно привитых во мне матушкой. Однако к чему беспокоиться о мнении людей, которых мы встречаем на своем пути лишь пару раз в жизни? Мы ведь встретились лишь раз, не так ли, милая Антонина? Однако время неумолимо бежало вперед, дни сменялись неделями, а вслед теплой золотой осени неустанно бежала холодная серая зима, пробирающаяся во все мыслимые и немыслимые щели и пробирающая своим холодом до самой души. Та все еще уютно-теплая и по-прежнему безымянная для меня кофейня, в которой я провела не меньше доброй пары-тройки часов одним осенним вечером и принеся в которую не меньше трети месячной зарплаты, становилась моим пристанищем всякий раз, когда я бывала в районе Невы. Для меня не стало открытием то, что больше я не встречала в том самом пристанище кофе и булок светловолосое зеленоглазое создание с необычным для современных реалий именем Антонина. Девушка словно растворилась в воздухе или же просто стала воплощением моей больной фантазии, хотя не могу не признать невинно-ангельской красоты и завораживающих глаз летнего леса этой “фантазии”. Год уже постепенно подходил к концу, дедлайны лишь увеличивались в количестве и съедали последние крупицы драгоценного времени, отчего успевшие полюбиться мне походы в кофейню резко превратились в походы на работу и редкие набеги на магазины косметики (в особом порядке страдали стеллажи с тональными основами, консилерами, пудрами и румянами) с единственной целью вернуть мне подобие человеческого вида. Но вот когда у меня все же появилась пара минут для выпить кофе, и я наконец заняла свое привычное место на подоконнике, я словно попала в тот-самый-день начала осени. Неспешно потягивая свой кофе и наблюдая за бегущими под крупными хлопьями снега жителями холодной культурной столицы под неизменный прекрасный джаз, я позволила себе расслабиться хотя бы на пару минут. На поверку это оказалось ужасной затеей, поскольку в зале промелькнула знакомая мне светлая голова, а последовавший за ней всполох зеленого, практически изумрудного, огонька лишь подтвердил мои догадки о том, что та-самая-невероятной-красоты девушка все же реальна. И моя ночная фантазия, словно почувствовав на себе взгляд, обернулась и своей приятной мягкой улыбкой окончательно влюбила меня в себя, забрав остатки души и воли в свое лесное царство. Наше знакомство случилось в тот же день. Помимо пшеничной головы, лесных глаз и ангельской улыбки у Тони в рукаве оказались припрятаны такие козыри как по-детски задорный смех, всполохи огня в глазах, теплые руки, облачно-нежные объятья и вечный апокалипсис (он начинается аккурат за спиной моей лесной феи). Но даже несмотря на последний пункт, в Тоню я влюбляюсь с каждой минутой, проведенной вместе, все сильнее. Куда еще сильнее, я искренне не имею ни малейшего понятия, но сопротивление на данном поприще попросту бесполезно. Да и к чему оно, когда в мире и согласии нам жить в разы спокойнее? Пока Тоня развлекает меня шутками ниже пояса авторства всех комиков мира (включая саму себя) и просмотром футбола, я посвящаю ей стихи как авторства Маяковского и Есенина, так и собственного. Вдогонку идут совместный быт, один размер одежды на двоих, летние дожди, весенние рассветы и осенние закаты, любимая кошка и мой неизменный зеленый чай без сахара против ее вечного кофе с тремя пустынями сахарозы. Мы ведь встретились лишь пару раз, не так ли?