Самые нежные объятия , о которых я буду помнить всегда

«Хей, ты только так не грусти за меня, я вернусь, я обещаю.» До этих пор Чимин помнит тот момент, когда Чонгук в последний раз нежно поцеловал его в пухлые губы, и с яркой улыбкой сказал те слова, и сел в один из вагонов поезда.Сначала первая слеза одиноко покатилась по щеке, затем и другая, третья, четвертая, затем счет уже сбивается, и лицо уже совсем заплаканное.Глаза пухнут, щеки краснеют, становится тяжело дышать, поскольку ритм уже сбился от многого количества всхлипов.Чимин же обещал Чону, что не будет плакать, не будет мучить себя от большой грусти к любимому человеку, но видно обещание было расторгнуто еще до того, как ему его дали. Все же расставаться с дорогим тебе к сердцу человеком тяжело, особенно когда ты видишь, как поезд, в который он сел медленно отчаливает от станции, а ты ничего не можешь сделать, только плакать навзрыд, и просто молить Бога, чтобы с этим человеком все было хорошо.На душе что-то вдребезги разбивается, и кажется, что уже даже больно стоять на ногах, хочется упасть на асфальт и навзрыд плакать, но Пак все же еще держит себя в руках и старается дотерпеть до дома. И вправду, когда они только ехали в такси, то осознание того, что Чонгука заберут в армию до Чимина еще не доходило, но только, когда поезд неспешно начал отчаливать от рельс, тогда и пришло осознание с громким всплеском эмоций. Чимин все-таки находит силы позвонить, и вызвать такси, чтобы наконец-то отправится домой, и побыть одному, с собой и своими чувствами. Дома и вправду хорошо.Здесь еще есть тот запах Чонгука, и его духов, теплые воспоминания, которые прокручиваются в голове, как будто кинопленка.Все так и напоминает его, от чего на душе становиться еще тяжелее.Чимин даже не может поверить, как теперь будет жить без своего любимого целых два года, еще и все время думая, все ли с ним хорошо? Хорошо ли он кушает? Не одиноко ли ему? Скучает? И самое главное — Останется ли он жив, если его отправят воевать на фронт?

***

Полтора года проходят с большой тяжестью на душе, и постоянными слезами, ведь Чонгука все же так и отправили воевать, и продлили срок в армии.Иногда ему разрешали позвонить к Чимину, чтобы сказать несколько облегчительных слов для его сердца:

«Со мной все хорошо.Не волнуйся, скоро я приеду, и буду снова обнимать тебя самыми крепкими объятиями, ты только дождись.»

На эти слова Чимин только пускает очередную слезу, и своими маленькими кулачками трет глаза.Ему становится немного спокойней, и все же маленькая улыбочка проскальзывает в губах.Он говорит, что будет ждать, и тут звонок обрывается.Похоже у Чона кончилось время, и звонок выбили.Грустно. Ждать приходится все же долго, проходит неделя, затем вторая, третья, так и два месяца пролетает сквозь пухлощекого малыша, что так и ждет своего ненаглядного, или хотя бы простого звонка от него, но нет.Ни-че-го… Просто ничего.Никто так и не звонит, не говорит ласковых слов, не обнимает, и не так робко целует, как целовал. Чимин уже скучает за теми днями, когда было хорошо, когда Чонгук с ним лежали на диване в гостиной и смотрели ужастики, Чим все время пугался и зарывался в объятия к Чону, а тот лишь хихикал, и гладил по голове, говорил, что все хорошо, он рядом.В жизни начало не хватать тех крепких рук, что все время нежно обнимали, гладили, и ласкали.Тех робких, сладких, вишневых поцелуев, которые дарили ему почти, что не каждый день в знак большой, и безграничной любви. Место за столом начало пустовать, и еда не так уже лезла в рот в одиночестве.За все это время Чимин истошно похудел, не был таким жизнерадостным, с яркой улыбкой до самых ушей, и звонким, детским смехом.Квартира тоже начала как-то пустовать, теперь никто не разбрасывал свои вещи где попало, никто не вредил цветам на подоконнике, и не подливал их чем-то непонятным, квартира стала чище, но пуще.Теперь никто не включал громкую музыку, на кухне перестали биться тарелки, и барабанить кастрюли от неумелого шеф-повара. «Хочу исчезнуть» — бьется мысль в голове, но так и не совершается, ведь Тэхен, друг, который до этих пор все еще подбадривает Чимина, что его «Джей-кей» уже скоро приедет, не дает ему это сделать, говоря, что все моменты жизни проходят, все будет хорошо.Но нет.Звонки прекратились, в армии, и на фронте говорят, что такого человека, как Чон Чонгук у них уже нет, и где подевался не говорят, или просто не хотят огорчать.А Чимин лишь изводит свою душу, как может, только и ночами думая, где же его любимый, и что случилось, хотя и так уже становится все ясно.

***

Уже почти час ночи.Чимин уже выключил свет, и уже как два часа пытается заснуть, но кошмары не дают ему это сделать.Вдруг раздается дверной звонок.Очередной кошмар? Нет, это уже реально, кто-то очень надоедливо нажимает на звонок по много раз.Пак с усталостью встает с кровати, и с просто невозможным раздражением идет к двери, чтобы нормально поговорить с человеком, который ему трезвонит. Даже не посмотрев в глазок, чтобы понять, кто же пришел, Чимин сразу открывает дверь, и хочет уже как накричать на незваного гостя, как вдруг ноги немеют, дышать становится трудно, а глаза уже начинают слезится.Перед ним стоит его любимый.Чонгук.Стоит с своей яркой улыбкой, и тоже со слезой на глазах.В большом отчаяние Чимин падает на колени, и просто хватается двумя руками ног любимого, и начинает целовать.Чон немного удивляется, но через секунду тоже падает на колени, и с большим потоком слез, и радостных улыбок начинает крепко прижимать его пухлощекого малыша к себе, чтобы никто не забрал.Он нежно гладит его по спине с словами: — П-прости меня, п-пожалуйста, малыш… Я тебя так сильно люблю… На это Чимин только вытирает свои сумасшедшие слезы, касается одной рукой щеки Чона, просто не веря в происходящие.Словами говорить не хочется, просто наконец-то обмякнуть в любимых руках, и почувствовать то тепло, что так давно не чувствовал. — Прости меня, что не отвечал на звонки, не было времени, меня отправили на заграничный фронт, и там тоже не было связи…Прости, просто я такой. — Тчч… — Пак закрывает ладонью рот Чона, чтобы тот не говорил — Не говори ничего, просто помолчи… Чимин робко, как когда-то прикасается к родным губам, что уже и наверно забыли тот привкус вишни, что был когда-то.Гук ловко принимает этот долгожданный поцелуй, и углубляет его, пока не становится трудно дышать.Воздух в легких кончается, а от родных губ так и не хочется отвлекаться.В сердце что-то тепло греет, и кажется холод, что был все эти полтора года прошел.Пара отрывается от поцелуя, и они уже смотрят друг на друга глубокими от слез глазами. — Я так тебя ждал. — И что? Дождался? — улыбнулся Чонгук. — Да… — минутка тишины охватывает обстановку, но тут же прекрасные слова обрывают ее- Я люблю тебя… — Я тебя тоже. Гук тепло и нежно целует своего солнечного малыша в лоб, и похоже он уже никогда, и не за что не уйдет от него.Теперь он всегда будет обнимать его по утрам, трепать по блондинистым волосиками, и говорить самые прекрасные слова про него, и просто сильно любить.А Чимин теперь похоже будет всегда держать его около себя, чтобы никто не увел Чона от него, чтобы те самые дорогие к сердцу моменты длились вечность, и чтобы те самые нежные объятия были только его.

Никакие другие объятия не будут такими нежными и крепкими, как его.За это и надо ценить любовь.