Белый монолит

Агата и Нирт прошли к своим местам, усевшись поудобней на деревянные стулья стоявшие на ножках — кабриолях, которые выглядели переплетением грациозных криволинейных контуров. Ручная резьба сочеталась с обивкой из дорогой тёмно-зеленой ткани, на которой был вышит цветочный узор. Гостиная тоже была оформлена под стать роскошной мебели: большой лакированный стол прямоугольной формы, где с лёгкостью разместиться пятнадцать человек. Неподалёку от стола было большие окна во всю стену, которые обрывались не доходя до угла помещения, возле которых стояли вытянутые цилиндрические белые вазоны с цветами — спатифиллум. На позолоченных гардинах, в самом конце, гармошкой были собраны серые шторы из велюра. На другой стороне, в метрах от стола, стоял белый камин на котором было много мелких узоров из цветов и животных. Но первое что бросалось в глаза — это полуголые люди, которые своими руками придерживали верх камина. Над ним возвышался массивный портрет основателя особняка Ингвальда Норьега, по бокам ещё два портрета и вазоны с пышной зеленью. Стены тоже были в темно-зеленых тонах, а с потолка свисала белая свечная люстра с зеленоватыми полосками. Обед закончился как всегда: Нирт встала из-за стола первая, поблагодарила за вкусную еду и удалилась в свою комнату. Неподалёку от стола стояла Лиза, женщина только посмотрела на молодую госпожу, томно вздохнула и проследовала за девочкой с небольшим серебряным подносом на руках, на котором стояла соломенная тарелка, а в ней лежали недавно приготовленные песочные печенья. Угощение покрывалось белым и чёрным шоколадом, но сначала образовавшиеся на печенье трещины после выпечки заполняли клубничным джемом. — Господин Норьег, вам пришло письмо. — Дворецкий, протянул конверт с голубой печатью в руки Диментию и развернувшись на каблуке, вышел из гостиной. — Госпожа Нирт. — пухленькая женщина прождала недолго, вскоре деревянная дверь открылась. Девочка явно с отсутствующим настроением могла и не впустить Лизу, но Нирт просто отступила шаг назад, позволяя пройти в комнату. Женщина, почти с седыми волосами, подошла к прикроватной тумбочке ручной работы и опустила бесшумно поднос на лакированную поверхность. Ножки слегка закручены в форме нераскрывшегося папоротника и были выкрашены в белый цвет, а верхняя часть резко переходила в чёрный цвет, такой подход добавлял контрастность. По бокам тумбочки с каждого угла расползались разноцветные узоры. Женщина присела на край кровати бледно-пепельного оценка с узором цвета перванш, спинка кровати выполнена как большая королевская корона, кроя и верхушка были позолочены. Бёльфегор старший заботился о том, как будет выглядеть комнаты его детей, будет ли им удобно спать на широких кроватях или же на односпальных, какими оттенками должно заиграть просторное помещение, чтобы стало уютно и ничего не тревожило. Подобные вопросы возникали в голове Диментия всякий раз, когда мужчина посещал своих детей. И поскольку отец двоих детей бывал реже у дочери, нежели у Эдварда, светлой мебелью и мягкой обстановкой в комнате Катрин, Бёльфегор хотел передать образ вечного дня. С наступлением темноты и приходом зимы в душе у мужчины поселился страх: что всё повторится и он снова будет переживать ту долгую ночь, от этого Диментию становилось неспокойно. Рядом стоящий пуфик в форме ложи и подушки разных размеров, играли в нежно розовой цветовой гамме. Массивный белый балдахин из атласа и золотыми галунами по краям, крепился к белоснежным деревянным колоннам. Неподалёку от кровати стоял туалетный столик белого цвета, с большим овальным зеркалом и двумя тумбочками по краям на маленьких ножках, а между ними миниатюрное кресло. Слева от столика тянулось длинное окно, которое было затянуто шторами из бархата в стиле барокко, а за стёклами скрывался небольшой балкон. С начало весны террасу захватывал плющ, который свисал до земли словно вывешенное на солнце одеяло. Также в комнате находился большой шкаф пепельного оценка с множеством маленьких узоров и небольших рисунков по центру. Комнатные растения занимали небольшую часть просторной комнаты и располагались в основном металлических подставках. С потолка свисали крепкие серо-белые нитки, сплетённые в сетки для кашпо, в них находились оставшиеся цветы. Конструкция крепилась с помощью песочных колец и крючков. А самым главным украшением были — картины написанные покойной матушкой Нирт, среди них единственный портрет девочки. Малышка сидела на коленях у матери и держала в руках бирюзовый воздушный шар с серебряной цепочкой и изумрудными камнями, тогда ребёнку было всего два года. Нирт прошла к женщине, сняла туфли и села в центр кровати, тем самым показывая что готова откровенно разговаривать. Тогда Лиза повернулась к девочке и посмотрела на неё тускло — жёлтыми глазами, которые когда-то были серыми. Немного подождав, женщина обхватила своими морщинистыми руками ладошку рыжеволосой девочки и так с улыбкой спросила. — Сегодня я видела как ваш отец о чем-то разговаривал с госпожой Агатой, выражение на лице господина Диментия стало ещё мрачней, с тех пор как я его видела в последний раз. Предчувствие у меня прескверное, насчёт этого. Хочу вам только донести, что возможно, ваш отец уже обо всём догадался. Действительно ли стоят ваши усилия той тревоги, которая накапливается внутри господина Бёльфегора? — нотки заинтересованности прозвучали в голосе собеседницы. Лиза была терпеливой женщиной с боевым характером и ей можно было довериться, поведать буквально обо всём, зная что та унесёт всю информацию с собой в могилу. После смерти матери, Лиза стала приглядывать за Катрин. Хоть отвечает женщина за работу кухни и почти никогда не покидает душные четыре стены, это не мешает Лизе видится с девочкой. — Нет. — задумчиво откликнулась девочка на слова Лизы. — Но и у меня тоже есть к вам вопрос. Я плохо поступаю? — лицо янтарноволосой, не изменилось с начала разговора, сидела как пеплом посыпанная, а теперь Катрин оживилась. — Ничего плохого в этом нет, поэтому и страшно. — отрицательно покачав головой, произнесла женщина. — Тогда не затруднит ли вас помочь мне? Уверено в скором времени я сдвинусь с мёртвой точки и когда-нибудь секретов между мной и отцом не останется. — Рассчитывайте на мою поддержку во всех ваших начинаниях госпожа Нирт. — женщина склонила голову, а после добавила: — Может у юной леди когда-нибудь всё получится, а я пока буду прикрывать вас во время застолья. — Лиза поднесла к Нирт печенье, предлагая отведать, но девочка сжав губы надулась и помотала головой. Тогда главная кухарка встала с кровати, положила лакомство обратно и ушла, закрыв за собой дверь. Как только Нирт осталась одна, то вскочила с кровати, приблизившись к шторам, отдернула сначала одну, а потом другую и повернув золотую ручку дверцы, вышла на балкон. Вид открывался на большой сад, высокие стены и каменных гигантов, которые ещё задолго до рождения дедушки Катрин и уже обросли плющом. Воздух свежий и прохладный приятно обдувал бледную кожу, невидимыми руками лаская шею и оголённые руки. В паре метров над землёй, среди облаков, думалось легче, когда очередной раз слабый невидимый поток словно проходил сквозь тело и оставлял приятное ощущение лёгкости. Припоминая слова немолодой женщины, Катрин насупившись подумала «Что она имела ввиду? Ходят все что-то знают, а я не знаю». Девочка потрепал себя по волосам, при этом злясь на родственников «И те хороши. Почему никто мне не хочет рассказать, где я так провинилась, что мне запрещено обучаться магии?» Тогда Нирт решила спуститься в сад и немного попрактиковаться в магии, пока всевидящий отец не прознал куда скрылась на сей раз его дитя «Я дала обещания не переусердствовать с нагрузками, но про магию слов против не было». Только удалось подумать о хорошем, как пронзительный взгляд Нирт наткнулся на людей, «В саду рабочие» неблагоприятные известия вынудили девочку поменять планы и спуститься в библиотеку. — Эдвард, выпрямил спину и следи за движениями противника. — голос доносился с тренировочного зала. — Вверх, сзади, слева…будь это живые люди, ты был бы трупом без рук. Нирт остановилась и решила понаблюдать за практическими занятиями брата, присев на корточки она прислонилась к замочной скважине и затаила дыхание. В большом длинном зале размещался небольшой камин из красного кирпича, а рядышком с ним два кресла тёмно песочного оттенка и невысокий столик ручной работы. Сквозь не завешанные окна проглядывался, в общих чертах, очертания осеннего сада и бескрайнее сине-голубое небо. Почти возле каждого окна стояли заколдованные доспехи, в течение прошлого месяца Диментию пришлось заменить пару тройку «солдат» на более крепких металлических марионеток, поскольку деревянные быстро приходят в негодность. Где-то в самом центре, окруженный доспехов стоял Эд и в который раз уже принимал на себя удары… «В каком свете, братик, ты предстал бы пред отцом, если я показала бы результат не хуже тебя» Катрин дулась и отмахивалась от ненужных слов в чужую сторону, но как бы то не было, а руки всё равно слегка подрагивали, когда в очередной раз брат не смог увернуться от удара. Всё это так завораживало и одновременно пугало, что хотелось остаться с Эдом до конца и поддержать его, хотя бы морально. — Ты что здесь делаешь? — голос раздался со спины и одновременно с ним приближающиеся шаги, но по звукам было такое ощущение, что человек почти что не касается паркета. «Только ты так бесшумно ходишь». — Альцина! Почему ты здесь? — «Но, меня уже таким не взять». Катрин развернулась вполоборота и посмотрела на девочку с лёгкой улыбкой. — Я первая спросила, это раз и во-вторых…что ТЫ здесь делаешь? — Девочка сделала пару шагов вперед, резким движением рук подняла Катрин и оттащила на метра два от двери. Альцина положила кисти рук на плечи Катрин и смотря в жизни радостные глаза сказала: — Ты же в курсе, что дядя Бёльфегор тебе запретил здесь появляться… — Катрин не дав договорить, убрала холодные руки кузины с плеч и стала быстро говорить. — Но я всего лишь… Из помещения раздался хлопок, открылись двери и из зала вышел Эд и Дементий. — Катрин… — Бёльфегор провел рукой по лицу и остановился на подбородке покрытой щетиной. — Если ты на счет занятий, то нет. — Мужчина будто видел дочь насквозь, даже выпытывать ничего не надо было. — Почему нельзя? Чтобы не произошло, я не буду участвовать. Отец позволь. — Девочка посмотрела на отца, потом перевела взгляд на остальных, но там поддержки не было, только взгляд сожаления, чего так сильно не любила Катрин. — Послушай… — сказал Эд, разомкнув руки из переплетения — Это не может быть опасно… — Как может быть опасно то, к чему я даже не прикасалась? — рыжеволосая сжала руки в кулаки и уже серьёзно посмотрела на присутствующих. — Если не остепенишься, проставлю к тебе круглосуточную охрану. Не надо пытаться управлять магией, всё это плохо кончиться. — отец девочки потер пальцами переносицу и поддерживая локоть, отвел левую руку в сторону. — Ты знал? — негромко спросила Катрин, но в тишине её родственником показалось, что слова были сказаны довольно громко. Девочка не догадывалась, что в тайне держать всё настолько сложно. Катрин разжала кулаки, не понимая что они имеют ввиду нахмурила брови. — Ты же помнишь, что тебя отчислили за драку, так вот — это значит, что ты больше не переступишь порог Каилума. Учиться тебе в другой академии или же тебе будут преподавать на дому, как и сейчас, последнее слово всегда останется за тобой. — Бёльфегор проводил дочь добрым взглядом однако девочка не дослушав Диментия посреди разговора, убежала в библиотеку. «Ей к лицу прежняя длина волос. Безусловно моя дочь прелесть, даже когда злится» едва заметно улыбнулся Диментий собственным мыслям. — Отвезу Катрин в книжный и разрешу ей скупить все книги, которые приглянутся… — еле слышны остались для остальных слова мужчина. Дементий посмотрел в сторону библиотеки и решил что после поговорит об этом, сейчас нужно было заняться старшим, а ещё на работу сходить забрать документы и отчет. Неуклюже передвигаясь в пышном платье, почти бегом, Катрин стиснув зубы раздражённо и в то же время растерянно приближалась к библиотеке «Он всё знал? Неужели мои раны настолько выдают меня? И что это был за взгляд? Что я натворила? Я ничего не помню». Катрин закрыла за собой большую деревянную дверь и присела на пол поджав колени погрузилась в раздумья. Когда надо было серьёзно подумать девочка сидела именно так, почему-то ей становилось гораздо спокойней в такой позе. В здании управления, на третьем этаже, в кабинете Дементия кипела работа. Повсюду суета, на второй и первый этаж спускаются почта с зашифрованными рунами, все ещё прибывают адантии в черных костюмах, от них исходит смог и веяло холодом. На руках у адантиев всегда белые перчатки, а из шеи выходит черный дым напоминающий пламя. С этажа на этаж босиком перебегали малумы — маленькие существа в белых байках до колен. Лицо у существ довольно круглое и также как и тело, имеет глубокий чёрный цвет из-за чего не всегда можно было разглядеть маленький носик и тонкие губы. Скрытую мордочку, под широким капюшоном, выделяли большие белые глаза, которые менялись в соответствии с выражаемыми эмоциями на лице. Рук малумы, по собственным убеждениям, никогда не показывали магам, да и те не особо горели желанием лицезреть личные секреты. — Господин Бёльфегор, наши люди ничего не нашли в человеческом мире пусто и у нас тоже. — В кабинет вошел адантий, поприветствовав хозяина, высокий злыдень присел на коричневое кресло возле стола из дуба. На деревянной поверхности, казалось были хаотично разбросаны бумаги, цветные папки, футляры со свитками, чернильница и перьевые ручки, но всё же, глядя как Диментий расторопно разгребая завал отыскивает нужные материалы, сослуживцы невольно приходят к выводу: «Видимо ему сподручно работать именно таким образом». — Ладно, оставь отчет и можешь идти. — Дементий снял очки, провел руками по волосам и устало вздохнул. Откинувшись на спинку кресла, мужчина задумался о своём «Как же мне тебя найти? Под угрозой могут оказаться не только обычные люди, но и мы. Может он давно исчез? Не люблю осеннее вещание». — Так, пора думать здраво и перестать надеяться, что все обойдется. — Дементий встал с кресла, прошелся недолго по кабинету и остановил своё внимание на погоде, за окном шёл дождь, даже не дождь, а ливень. В этом году зима смешалась с осенью и было трудно сказать, когда выпадет снег и пройдут дожди. Даже само «Осеннее вещание» переползло на зимний период, хотя с предыдущими случаями такого бы не сказали: вещали впервые осенью, посему привычней стало. Что про остальные случаи, так дело совсем тугое — сам момент прыгает туда сюда, хоть с бубном на кости гадай, когда будет следующая волна. На улице было много народу, в основном полулюди «Это все только временно, вот проснется он и все, одной войной тут не ограничится». — Господин Бёльфегор, ваш кофе. — В кабинет вошел малум ростом метр с чем-то, оставил напиток оранжевой чашке на столе и шустро развернувшись, юркнул в приоткрытую дверь. Диментий проводил малума взглядом и посмотрел на напиток в фарфоровой чашке. — И почему они уходят так быстро, я даже спасибо не успел сказать. — Бёльфегор прошел к своему креслу, забрал кофе со стола и пока размешивал напиток, тяжёлым взглядом искал нужные документы. Когда отыскал, взял пару листов и быстро пробежался по тексту, время от времени переключался на кофе. В документах не отыскав новых строчек которые смогли бы заинтересовать, Диментий с досадой вздохнул. Всё было также как и в прошлом году «Очередной патруль и никаких известий» подумал мужчина ёрзая на кресле и апатично выводя взглядом узоры на синем потолке. Допив своё кофе и разобравшись с частью бумажной волокиты, Бёльфегор откинулся на спинку кресла и снова впал в раздумье. — Дементий, я принесла вам бумаги о которых вы спрашивали ранее. — В кабинет вошла девушка лет тридцати с довольно темными волосами. Пряди, собранные в косу, достигали колен, чем выделяли среди общей массы. Смуглое миловидное личико овальной формы никогда не касалась косметическая кисть и посему, кожа сохранила естественный живой блеск. Новые знакомые частенько останавливались на вопросе о возрасте девушки, удивляясь, а иной раз растеряно и смущённо переспрашивая. Небольшая родинка возле мочки уха, большие серые глаза, брови причудливой формы как у совы и такой же маленький нос слегка закручен, придавали Берте схожести с полярной птицей. Одежда была в приглушённой цветовой гамме: юбка ниже колен, синий пуловер и черная мантия с откинутым капюшоном. Женщина положила бумаги на расчищенный рабочий стол, отодвинула кресло, скрестила руки и посмотрела на Дементия. — Берта, спасибо и…можешь идти. — Мужчина провел руками по лицу, после ослабил галстук, затем снова принялся за работу. — Моя работа, за которую я не требую благодарность. Дементий, у тебя проблемы в особняке? — Женщина закинула ногу на ногу и стала ждать пока Мужчина оторвется от изучения рун. — Ты опять у меня в голове копалась? — Бёльфегор уже серьезно посмотрел на Берту и задал вопрос, даже от бумаг оторвался в кои то веки. Женщина усмехнулась, посмотрела на друга ещё раз и ответила. — Нет, я в твою голову больше лезть не собираюсь, ты же знаешь это в рамке работы. А так, я тебя уже давно знаю. — Альв как-то с печалью прошлого посмотрела на друга, достала из мантии два черных браслета с светло голубыми камнями и отлевитировала в руки Дементия. Бёльфегор от неожиданности аж подпрыгнул с этим украшением в руках. — Ну я пошла, раз говорить не хочешь. — Девушка встала с кресла, сделала пару шагов и её остановил голос друга. — Берта, откуда у тебя эти браслеты? — Дементий был в замешательстве, это укрощение давно пропало, как оно здесь оказалась. — Мне его малум отдал… И ещё…поговори с ней, пусть она уже всё знает. — Берта вышла быстро, даже не оставила шанса, чтобы что-то ответить, не то что спросить. Дементий так и остался стоять облокотившись о стол с браслетами в руке.