Рёкан

Эти розовые волосы. Они так интересно переливались в тонких лучах света, проникающих в пещеру. Этот цвет ей не очень подходил, но и не портил. Розовый цвет наивности, цвет невинности, ласковый цвет, цвет женственной слабости. Все это в ней было. Но в ней так же было и непомерно много силы, упрямства. Как она изящно уворачивалась от его атак. Он мог любоваться ее движениями вечно. И он хотел бы сделать ее вечной, вот только тогда он лишится этого изящества. Этой искры в глазах. А глаза у нее зеленые, как молодая листва. И такие чистые, такие наблюдательные, как у ребенка. Они такими и оставались до самого конца. Правда, к ним еще примешалась и боль, когда он вонзил в нее меч, но они все равно остались такими же. Он попадал в зеленое море высокой душистой травы, когда смотрел в них. Впервые в его кукольной жизни его рука дрогнула. Впервые он ощутил нечто вроде сожаления. Сожаления о том, что не сможет почувствовать, как струятся ее волосы меж его неживых пальцев. Что не почувствует тепло ее губ… И это его разозлило, потому что весь смысл его марионеточной оболочки вдруг оказался ошибкой. Обманом. Двадцать лет он жил без эмоций, без сожалений, в идеальной оболочке, не знающей старения и боли. Двадцать лет он был почти божеством. Двадцать гребанных лет. А потом появилась Сакура и одним ударом раскрошила гигантский валун, закрывающий вход в пещеру. Она заставила его выбраться из своего надежного, непробиваемого панциря. Она заставила его восхищаться. Она заставила его… любить? - Сакура… - О, вы очнулись! – раздался рядом голос Дейдары. Сасори медленно разлепил веки и увидел скопление нечетких разноцветных пятен. Он немного поднапряг глаза, и мир постепенно стал обретать ясность. Почему-то болело в груди, и было ощущение тяжести во всем теле, словно он сделан из камня. - Ну, как вы? – Дейдара навис над ним, озабоченно разглядывая. - Почему, черт возьми, так тяжело? – проскрежетал Сасори, пытаясь сесть. Кажется, он был в постели. Дейдара немного задумался. - Может, это гравитация? – предположил он. – Небось, марионетки ощущают ее по-другому, чем живые. - Может, – согласился Сасори, приняв, наконец, полулежащее положение. – А грудь болит, потому что у меня есть легкие, – произнес он и, подняв к лицу руку, согнул и разогнул пальцы. – Я, блин, живой. - Ага, – усмехнулся Дейдара, – только не спрашивайте меня как. Я сам в ахуе и непонятке. - То есть как? - А вот так. Очухался пару дней назад. На том же месте, где и подорвался. Целёхонький. Побродил, поохуевал и пошел туда, где вы концы отдали. Там все так красиво травой поросло и цветами. И вы такой в незабудках валяетесь в чем мать родила и без сознания. Ну, я вас погрузил на птицу и попер в гостиницу. Вот и все дела. Сасори как-то странно вздохнул и отрешенно уставился в стену. Повисла долгая пауза, нарушаемая лишь тихим шелестом деревьев за окном. - А остальные? – наконец спросил Сасори, все так же пялясь на стену. - А хрен их знает. На остальных мне похер. Сасори удивленно моргнул и, оторвав взгляд со стены, перевел его на Дейдару. - Ну, с вами хоть интересно, мне нравилось говорить с вами об искусстве, – ответил парень на немой вопрос напарника. – Ну и я как-то привык к вам, – смущенно добавил он. Сасори задумчиво кивнул, словно бы соглашаясь с какой-то теорией, которую раньше не воспринимал всерьез, но сейчас проникся ею. И снова наступило молчание. Дейдара сел обратно в кресло и, закинув руки за голову, мечтательно посмотрел в потолок. - Я вот знаете, че подумал? Раз уж мне выпал второй шанс, то я, наконец, смогу пожить так, как всегда мечтал. В прошлой жизни как-то не вышло из-за моих способностей и юношеского максимализма. Но я всегда мечтал стать художником, скульптором. Ну вы же знаете, я жить не мог без лепки, – усмехнулся Дейдара. – А вот сейчас, когда все думают, что я сдох давно, меня не будут искать, судить и все такое. Я ж вроде как искупил свои грехи, умерев, так? И вот сейчас я смогу стать мирным гражданином. Куплю себе небольшую мастерскую. Буду ваять, писать картины. Наслаждаться жизнью, – Дейдара улыбнулся, представляя, как ему позирует симпатичная блондинка с длинными волосами. Не то, чтобы у него были строгие критерии в выборе женщин. Просто в голове почему-то всплыл именно этот образ. Возможно, он уже где-то видел ее, и она почему-то отпечаталась у него в подсознании. – Ну а вы чем собираетесь заняться, мастер? А перед глазами Сасори все еще развевались призрачные розовые локоны. Но они уже почти растаяли, и он меланхолично пожал плечами: - Трахнусь. Напьюсь. Обдолбаюсь. Дейдара с ошеломленным видом посмотрел на напарника. Сасори всегда шутил с абсолютно серьезным выражением лица. Что поделаешь, таков уж побочный эффект марионеточного тела. Но сейчас-то он был в самой, что ни на есть, плоти. - Правда что ли? Сасори обреченно кивнул. - Да ну?! – не мог поверить Дейдара. – Вы же это… Вы же великий марионеточник! Я, черт возьми, был уверен, что вы снова себя в куклу превратите. Ну или там… Ну не знаю. Откроете великий бизнес по изготовлению и продаже первоклассных боевых марионеток. О! Я знаю! – вдруг вдохновился Дейдара. – Секс-куклы! Вы, блядь, на этом все бабки мира срубите! - Дейдара, ты кретин, – закатил глаза Сасори, но все же не смог сдержать легкую улыбку, которая ошеломила Дейдару больше чем намерение напарника трахнуться, напиться и обдолбаться. – Вряд ли у меня получится снова стать марионеткой, судя по всему мне сейчас на вид больше пятнадцати лет, а значит и метаболизм другой. – Сасори провел пальцами от виска к подбородку, ощупывая кожу. - Ну и сорокалетним старпёром вы тоже не выглядите, – произнес Дейдара. – Максимум на двадцать пять. - Замечательно, – ответил Сасори, однако обрадованным он не выглядел. – Тем не менее, проходить через эту процедуру второй раз мне совсем не хочется. И вот я жив, я молод, и у меня, кажется, стояк, – Сасори бросил взгляд на торчащую в районе паха простынь, Дейдара автоматически посмотрел туда же. – Что свидетельствует о том, что у меня здоровый организм и потенция. А теперь угадай, сколько лет у меня не было стояка, сколько лет я не дышал, не чувствовал голод и сексуального желания? - Эээ… давно? - наморщил лоб Дейдара. Он начинал понимать, к чему ведет Сасори. - Вот именно. А теперь я все это разом почувствовал. Так что мне еще остается делать? Дейдара немного замялся, невольно думая о том, девственник ли его напарник, раз уж в последний раз в живых тот был лет в пятнадцать. Он утвердительно закивал. - Трахнуться, напиться, обдолбаться. Мужчины встретились глазами, у обоих губы растянулись в ухмылке. Из открытого окна неприметного рёкана* раздался задорный смех.

***

Сакура опустилась в ласковые воды горячего источника и блаженно выдохнула. Последний раз она вот так отдыхала лет сто назад. Еще до Великой Войны. С Какаши, Наруто и Саем. Но она не могла вспомнить, было это до схватки с Сасори или после? После той битвы Сакура часто думала о нем. Особенно в последнее время. Изучала его свитки, найденные при нем, его труды, которые она запросила из архивов Суны. Кое-какие его медицинские трактаты нашлись и у Орочимару – его бывшего напарника. Свой интерес она объясняла тем, что такой уникальный и гениальный марионеточник должен был обладать огромными и весьма полезными знаниями в области медицины, ибо, как известно, марионеточные техники произошли от медицинских. Но свою лучшую подругу она этими доводами не провела. Ино вошла в воду и осторожно села на гладкий камень так, чтоб сердце находилось выше уровня воды. Она всегда плохо переносила высокие температуры. - Как ты только не перегреваешься в таком кипятке, – пробубнила Ино, наблюдая, как Сакура с восторженным лицом нежится в воде. - Да всего сорок градусов же, – промолвила та, довольно щурясь. Точно так же, как и в ее сне, в котором Сасори целовал ее грудь. Ино настораживала такая одержимость подруги ее противником. Бывшим противником. Которого она убила на пару с его бабулей. А теперь вот постоянно его читает. И как-то раз, после посиделки с несколькими рюмками саке (Ино не помнила точное количество рюмок), Сакура легла спать, а Ино решила воспользоваться случаем и подглядеть за ее тайными мыслишками. Ино никогда бы этого не сделала, будь она чуть более трезвой. Было у нее правило – никогда не вторгаться в головы близких. Но Ино была чуть более пьяной, и позже очень сожалела о содеянном. Но этот сон, где Сакура томно стонет в объятиях своего врага, заставил ее серьезно переживать за подругу. А, с другой стороны, что мог сделать мертвый красавчик из Акацуки? Хотя кто знает, вдруг что-то и мог, ведь они живут в таком мире, где воскрешение из мертвых – почти нормальное явление. - А что там с Саске? – спросила Ино, стараясь не звучать фальшиво. Сакура досадно цокнула языком. «Ну вот, опять. А ведь все так хорошо начиналось!». Она не хотела говорить о Саске. С Саске все было сложно, как и всегда. Они виделись всего пару раз, и то он приходил лишь для того, чтоб залечить раны. Но в последнюю их встречу у нее случился «первый опыт», о котором она так долго мечтала. Правда, все пошло совсем не так, как в мечтах. В мечтах она была в полном параде и марафете: красивое белье, ночь, свечи, лепестки роз, шелковые простыни. А на самом деле все случилось днем, после трудных суток в госпитале, на мятой разномастной постели, которую она не успела убрать. И Саске не был чутким и нежным, как в мечтах. Он был напорист и грубоват. Неловко и больно. Но она надеялась, что во второй раз будет лучше. Так ведь все говорят: в первый раз больно, а потом все лучше и лучше. Но прошло три месяца, а он все не объявлялся и даже коротенькую записку с соколом не соизволил послать. Ино, конечно же, обо всем прекрасно знала. - Ничего нового, – буркнула Сакура и быстро перевела тему разговора. – Уже выбрали дату свадьбы? - В первую субботу следующего месяца, – произнесла Ино, сделав кислое лицо, и Сакура удивленно вскинула брови. Пускай это и был брак по расчету, но Ино казалась довольной, ведь ее будущий муж – богатый и влиятельный предприниматель, главный партнер в компании по выращиванию лечебных трав, в том числе и очень редких, и производстве лекарств. Да, он вдвое старше нее. Да, ей придется уехать к нему в другую деревню. Но зато у нее будет высокое положение и достаток. Этот брак был очень выгоден и необходим растущей Конохе. А то, что семья Ино занималась выращиванием цветов и трав – было огромным преимуществом, выделявшим девушку среди остальных кандидаток на выданье. Она стала бы и незаменимой помощницей в бизнесе, и связующим звеном в торговых отношениях двух деревень. Однако, к браку ее никто насильно не склонял. Она сама согласилась на предложение и вроде бы очень даже охотно. А вот теперь что-то изменилось. - Сай плохо воспринял? – предположила Сакура. - Да нет, – Ино раздраженно почесала плечо. – Нормально отреагировал. У нас ведь не было ничего серьезного. - Это он так сказал? – спросила Сакура, думая, что понимает, откуда у подруги такой мрачный настрой. Ино была той еще собственницей и гордячкой. - Нет. Сакура вздохнула. Любила же Ино, чтоб ее расспрашивали и клянчили у нее информацию. - Тогда что тебя беспокоит? Ино не спешила с ответом. Она нервно кусала губу, уставившись в воду, а потом произнесла: - Ходят слухи, что мой будущий муж, Цикуда Дейру, жирдяй и урод. - А разве вы не обменялись фото? – недоумевающе спросила Сакура. – Не в средневековье же живем. - Мою-то фотку наверняка давно выслали, а вот попросить об ответной фотке я как-то не задумалась вначале. А просить сейчас уже неудобно. Дата выбрана, и приготовления идут полным ходом. И договор подписан, – Ино сокрушенно повесила голову. – Черт, я такая дура! - Да успокойся, наверняка это просто тупые слухи, – поспешила Сакура успокоить подругу. – Я почти уверена, их распускают те кандидатки, которым не обломилось. До сих пор ведь одни дифирамбы пели про него. Мол, умен, и возраст его только красит. - Может ты и права, – уныло промямлила Ино. - Конечно, я права! – произнесла Сакура как можно более воодушевленно и даже привстала из воды. – Знаешь что? Я уверенна, Цикуда Дейру замечательный мужчина. Он тебя будет уважать и на руках носить, а если он мудаком окажется, то ты знаешь, как побольнее врезать! Или ты не куноичи?! Или я тебя зря учила медицине?! - Ты что, намекаешь на яд? – шокировано захлопала глазами Ино. - О господи, нет, конечно! – всполошилась Сакура. – С чего ты вообще взяла?! - А что, мысль неплохая, – задумчиво потерла подбородок Ино. - Ино, ты, кажется, перегрелась. Вон какие щеки красные стали. Давай-ка ты пойдешь в номер и закажешь чего-нибудь выпить и закусить. А я пока еще пять минут поотмокаю и приду следом. - Хорошо, – согласилась Ино и вышла из воды. У двери она обернулась. – Насчет яда я пошутила, – озорно улыбнулась она и ушла. Сакура усмехнулась и вновь опустилась в воду, прикрыв глаза. Ох уж эти шуточки Ино. Иногда невозможно понять, когда она шутит, а когда серьезна. Мысли Сакуры плавно съехали к образу Сасори. Вот уж кто любил яды, так это он. Она вспомнила тот момент, когда впервые увидела его. Такого красивого, идеального и смертоносного. Эти взрослые карие глаза на подростковом лице. Она восхищалась им. Это ведь нормально восхищаться своим врагом. Все знаменитые воины в истории с уважением относились к своим противникам. Некоторые даже грустили об их смерти, писали о них стихи. Так уж иногда складывается судьба, когда духовно близкий тебе человек оказывается по ту сторону баррикад. Сакура часто думала о том, как бы выглядел Сасори сейчас, будь он не куклой, а живым. Она представляла его повзрослевшее лицо, его руки с очертаниями вен. У него могли бы быть волосы на груди, а тело… Ну а каким еще может быть мужское тело в женских фантазиях? Конечно же, сильное и божественное. Сакура вышла из онсэна* в узкий коридор, ведший к номерам. Она всё еще была увлечена образом Сасори. Ее мечтательно-задумчивый взгляд машинально оторвался от пола, когда в поле зрения оказались чьи-то ноги, обутые в кири-гэта*. Такие сейчас носили только взрослое поколение. Сакура резко остановилась. В легких будто образовался вакуум, а тело окатила ледяная волна. Это был он! Красные волосы, большие карие глаза с поволокой, изящно изогнутая верхняя губа. Всего на секунду Сакура, было, подумала, что у нее галлюцинации, что она, должно быть, просто слишком пересидела в горячем источнике. Но если бы это было так, он улыбнулся бы и галантно протянул ей ладонь. А этот Сасори выглядел не менее ошеломленным, чем она. Возмужавший, заметно подросший, ни намека на искусственность на лице. Краем глаза Сакура заметила, как зашевелились его пальцы - совершенно естественно, не машинально-дергано как у куклы. Запоздало сработал инстинкт. Возможно из-за расслабляющего воздействия горячей воды, может из-за смятения от внезапной материализации ее фантазии, а может из-за всего сразу. Сакура лишь успела сжать кулаки, но предугадавший ее намерения Сасори взмахнул рукой. Нити чакры тут же оплели Сакуру, оторвали от пола и потянули прямо на него. Сасори поймал ее, сомкнув руки вокруг нее, и крепко прижал к себе. Сакура едва не задохнулась, ощутив тепло его тела. Это было слишком фантастично, это было невозможно! Его дыхание обдало ее щеку, а затем он накрыл ее губы своими. Сердце взволнованно затрепыхалось, а разум словно взорвался. В голове не осталось ничего, кроме невнятного шума и треска, сильно напоминающего треск шутих и бенгальских огней. Остались одни ощущения и давно снедающие ее желания. Она хотела, чтоб этот поцелуй никогда не кончался. Такой страстный, такой упоительный. Сасори целовал ее так, будто не было ничего лучше этого, будто он жаждал этого всю свою жизнь. И Сакура, не задумываясь, отвечала ему. Опьяненная поцелуем, она даже не заметила, как оказалась с Сасори в номере. Едва за ними с громким щелчком задвинулась дверь, как оби* на талии Сакуры ослаб, размотался и упал к ногам. Сасори скользнул пальцами под юкату* девушки, оголяя ее плечи, и приник к ее шее. Громкий вздох сорвался с губ Сакуры, когда он слегка прикусил нежную кожу. Юката полностью сползла, и Сасори подхватил девушку и мягко опустил на футон*. Сакура нетерпеливо дергала за пояс, суетливо стягивала одежду с Сасори. От вида его обнаженного, стройного, поджарого тела ей стало ужасно жарко. Рвано дыша, она водила руками по его торсу, по его бицепсам, ощущая, как возбуждение стремительно разгорается в ней, в них обоих, и когда стало совсем невыносимо, Сасори вошел в нее. Сакура запрокинула голову и застонала, не в силах вытерпеть эти потрясающие ощущения внутри. Она сводила Сасори с ума: ее влажные покрасневшие от поцелуев губы, ее яркий от возбуждения румянец на щеках, ее манящая грудь с затвердевшими сосками, ее стройное, гибкое тело, выгибающееся ему навстречу, распаляло его все сильней. Как же долго он мечтал о ней! Как же давно он ее хотел! Его движения становились все несдержанней, все порывистей. С каждым новым толчком ее тело будто воспаряло вверх, все выше и выше, пока не достигло пика блаженства, такого яркого, такого громадного и неудержимого, что метка на ее лбу вдруг засветилась, высвобождая печать силы ста. Черные линии поползли по ее телу, перекинулись на не успевшего толком удивиться Сасори и безумное наслаждение накрыло и его, заставляя сдавленно вскрикнуть в унисон протяжному, восторженному стону Сакуры.

***

Их все еще била истомная дрожь, их дыхание еще не выровнялось, но Сасори все равно не мог остановиться. Он продолжал ласкать трепетавшую в его руках Сакуру, вбирать губами ее чувствительные до предела соски, с упоением вдыхать ее непередаваемый, щекочущий ноздри запах. Его плоть все еще оставалась напряженной, несмотря на недавнюю разрядку. Эта девушка будоражила его настолько, что, казалось, будто кровь в жилах закипала. Ни одна женщина с тех пор, как он очнулся, не заводила его так сильно. Никогда ни с одной женщиной ему не было так умопомрачительно хорошо, как с Сакурой - его противницей. - Ааххх, Сасори! – томно пролепетала Сакура, чувствуя, как он вновь задвигался в ней. Медленно. Нежно. Пробуждая новую волну вожделения. Линии печати на ее теле не спешили проходить. - Я уже было подумал, что ты хочешь меня убить, – насмешливо произнес Сасори, невесомо проведя пальцем по точке на ее лбу. - А ты разве жив? – ляпнула Сакура, жмурясь от удовольствия, и качнула бедрами навстречу Сасори. - А что, не чувствуешь? – прерывисто выдохнул он, глубже погружаясь в нее, и Сакура отозвалась чувственным стоном. - Это не реально, – едва слышно вымолвила девушка сквозь рвущиеся наружу вздохи. – Это иллюзия. - Нет, я настоящий, Сакура, – горячо прошептал Сасори ей на ухо и, обхватив ее за талию, резко поднял, усадив себе на бедра. Наконец они могли получше разглядеть друг друга. Сасори провел пальцами по ее шелковистым волосам. Они сильно отросли, но ей очень шло. Лучше, чем с короткими. Ее фигура тоже изменилась – стала более женственной, более соблазнительной. Он прильнул к ее округлой груди, маячившей прямо перед его лицом, провел ладонями по спине, вниз к пояснице, а затем и к ягодицам. Сакура чувствовала, как сильно бьется его сердце. Заметила, как алеют его скулы и искрятся глаза, когда она плавно привстала и вновь села на его пах. Слишком реально для галлюцинации, слишком хорошо, чтобы быть правдой. Однако неважно: сон это или реальность - она была счастлива. Счастлива обнимать его, счастлива впускать его в себя, счастлива быть с ним здесь и сейчас. Сакура не спеша покачивала бедрами, наслаждаясь невозможно потрясающими ощущениями. Сасори придерживал ее за ягодицы, такие упругие и аппетитные, что его так и подмывало больно впиться в них пальцами. Поддавшись какому-то дикому, безудержному порыву, он вдруг опрокинул Сакуру обратно на футон, перевернул ее на живот и резко вошел в ее тугое лоно. Сакура вскрикнула от неожиданности и эйфории, растекшейся по телу. Он врывался в нее все сильнее, все глубже, покрывая ее спину россыпью страстных поцелуев, доводя Сакуру до новых сумасшедших высот блаженства. Она совсем не осознавала, что громко и счастливо стонет, больно вцепившись пальцами в пальцы Сасори.

***

Они соединялись вновь и вновь, не в силах оторваться друг от друга. Все никак не могли насытиться друг другом. Не могли перестать целоваться, не могли расплести сплетенные вместе пальцы, никак не могли потушить жадное пламя страсти. Нежные прикосновения сменялись безудержными, почти яростными движениями. Они словно вновь попали на поле боя, но теперь не для того, чтоб уничтожить друг друга, а для того, чтоб обрести. Для того чтобы любить… Их запахи, их дыхание перемешались, впитались в их разгоряченные, взмокшие тела. Комнату уже освещал тусклый предрассветный свет, когда они, наконец, потеряли последние силы и, тяжело дыша, растянулись на постели. Сознание Сакуры стало неумолимо соскальзывать в сон, поэтому, собрав последние крупицы самообладания, она тяжело приподнялась на локте. - Мне пора, – произнесла Сакура охрипшим от стонов голосом и принялась вяло шарить по полу в поисках своей одежды. - Останься, – перехватил ее руку Сасори и прикоснулся губами к запястью. По спине Сакуры пробежали сладостные мурашки. - Боюсь, мы умрем от переутомления и обезвоживания, если я останусь, – она моргнула и добавила уже чуть более серьезно. – Я не могу, ты знаешь. Да, он знал. Он знал, что она – ниндзя из Конохи, а он – отступник Суны, состоявший когда-то в Акацуки. Когда-то они были врагами. - Теперь все по-другому, – сказал Сасори, пристально всматриваясь в ее глаза. – Акацуки больше нет. Войны нет. И я больше не занимаюсь тем, чем раньше. Сакура добродушно хмыкнула: - А чем же ты занимаешься сейчас? - Садоводством, – непринужденно ответил Сасори. - Да ну?! - Чистая правда, – игриво улыбнулся он. – Хочешь, я покажу тебе мой сад? Они долго смотрели друг другу в глаза. Улыбки постепенно угасли. - Мне, правда, надо идти, – прервала молчание Сакура, и ей вдруг стало ужасно тоскливо. – Ино меня убьет. Сасори усмехнулся. Из предосторожности он опутал нитями чакры весь рёкан, и он точно знал, что ее подружка сейчас веселилась в компании Дейдары. Но предпочел не говорить Сакуре об этом. Он нехотя выпустил ее запястье. - Хорошо, – мягко произнес Сасори. – Но ты хорошенько обдумай мое предложение. Сакура лишь печально улыбнулась в ответ. Сасори наблюдал, как Сакура неторопливо одевается, как завязывает растрепанные розовые локоны в хвост. У двери она обернулась и бросила последний прощальный взгляд на Сасори. Тихо зашуршала сдвижная дверь, а потом так же тихо закрылась.