I do

Жизнь разведет нас как разводят мосты, мне это казалось неизбежным. Длинноволосый боевик исчезнет из моего поля зрения так же внезапно, как в нем появился, такова жизнь. Так я считала, не осознавая, что подобрала верное сравнение. Разведенные мосты всегда сходятся вновь. Суперсолдат по имени (которое он по какой-то причине даже не скрывал) Джеймс Барнс свалился на голову Лиге Справедливости непонятно откуда. Даже у Бэтмена не получилось раскопать его прошлое, а оно должно было быть громким, при его-то способностях терминатора и терминаторской руке. Сержант (только по его собственному утверждению) Барнс был быстро взят под мышиное крыло, неофициально прикреплен к Лиге – на нас сказывался недобор кадров в условиях постоянных атак парадемонов. А на мне в последнее время сказывались придирки Супермена, нашего официального главы. И если б не растрепанные нервы, мне бы и в голову не пришло дать чувствам ход... Откровенно говоря, этот загадочный тип, просивший называть его просто Баки, покорил меня с первой встречи. Именно я нашла его для Лиги. Вернее, он сам мне показался. Повязал банду хулиганов за минуту до моего прибытия и за пять до прибытия копов, отсалютовал мне с крыши и умудрился скрыться в ночных переулках, как я ни старалась его нагнать. Обычное, казалось бы, супергеройское поведение, в Лиге каждый второй по молодости был таким. Но в исполнении темноволосого киборга мне все казалось каким-то неотразимым… Возможно, решила я, мне просто попался бабник, они всегда очаровательны как аферисты со стажем. Эта мысль не вызвала ожидаемого зла или презрения, Баки мне все равно нравился. Нравился как глупой девчонке, забивая мысли романтическими фантазиями со своим участием. Мы сталкивались время от времени на улицах, а после вербовки, когда я его таки догнала и представила начальству, и в коридорах Сторожевой башни. Только раз попавшись, впоследствии он оставался неуловим, став чем-то вроде городского Моби Дика. А вот вне работы рад был пообщаться с любой женщиной. Он был легко доступен, но мне все равно было сложно к нему подступиться. Если б я прямо предложила красавцу с металлической рукой перепихнуться, коллеги бы не поняли. В Лиге каждый, казалось, был образцом добродетели, и я тоже старалась соответствовать. Вела себя как все и как все хорошо выполняла свою работу, но отчего-то одна прослыла ледяной, безразличной. Уверена, если бы попыталась пригласить кого выпить вечерком, меня бы не поняли. Я решила схитрить. Воспользоваться тем, что Баки новичок, с глазу на глаз позвать в бар, чтоб без масок и костюмов. Прикинуться пьяной... или взаправду напиться. Воспользоваться поводом пожаловаться на лиговское ксеномужичье, потому что наболело и в выпивке 40 градусов. Уверить Баки, что в моих глазах он не такой, повеситься ему на шею. Невелико коварство. Я решилась на случайную связь, и это с непривычки потребовало над собой усилий. Будоражило, как первое свидание, наполняя давно забытым приятным волнением встречи, надежд. План прошел как по маслу, за предложение Баки с радостью ухватился, не заметив, как я нервничала, приглашая его. В баре был молчалив, как и пристало хорошему слушателю, но на самом деле не слушал. Кивал и улыбался на слова, сам бросал сальные взгляды, понимая к чему все идет. Подсаживался ближе, касался моего колена под столом, и уже скоро прошептал на ухо предложение уйти. От его тихого голоса мурашки бежали по коже, в такси он продолжал нашептывать мне какие-то глупости, а я понимала, что меня захлестывает страсть к этому казанове. Его хотелось... хотелось прижаться к широкой груди, позволить тренированным рукам сжимать и лапать. Залезть к нему на колени, чтоб вульгарно тереться о бедра, прямо в такси. Под жаркий шепот и касания губами ушка мое влечение росло, пока не стало навязчивым. И взаимным, мы оба не могли дождаться приезда ко мне домой. Его комплименты были довольно заурядными и грубыми, но я девушка из маленького городка, мне такое нравится. Его железная рука двигалась как живая, разве что издавала тихие механические звуки из своих недр, но я супергероиня, высокотехнологичные протезы меня давно не смущали. Баки заставлял меня смеяться в своих руках, но временами его лицо становилось бесстрастно оценивающим, я никак не могла понять в чем дело. Спустя секунду холодности его переключало обратно на улыбку, теплую и лукавую, а шаловливые пальцы быстро заставляли меня обо всем забыть. Мужские прикосновения горячили, я списывала острую реакцию на монашеский образ жизни, на то, что застоялась в одиночку. Теперь пьянела от беглых интимных касаний, Баки, довольный, все видел. Расходился, его чертов шепот о том, что он со мной сделает по приезде, рождал сладкую дрожь. Только вот фальшивые признания, что он никогда не встречал никого подобного, вызывали досаду, я затыкала его поцелуем. Его губы были хороши, а язык развязней речи. Таксист чуть не въехал в кого-то, пялясь на нас через зеркало, но мы не замечали, а стоило приехать, выскочили от него, не глядя заплатив. Смеялись в лифте, обтирая его стенки. Как в страстном танго обошли его кругом, попеременно прижимая друг друга. Поняли, что за позицию сверху будет борьба. Баки впечатлился пентхаусом, предоставляемым мне Уэйн Энтерпрайзис, я бросила, что просто числюсь в службе безопасности, богатство не мое. Услышав это, Баки, как в такси, похолодел. Пристальным взглядом зашарил по убранству, быстро находя скрытые камеры. Он решительно выдрал все устройства из своих гнезд и убрал в ящик стола. Мне бы побеспокоиться о своей страховке в виде хоть одной камеры, ради безопасности, – в движениях Баки чудилось нечто ревностное, – но... Меня очаровало, как при этом помрачнели его глаза, мальчишески-огромные, светло-голубого цвета. Как потемнели до серого, когда он отвернулся от меня, лишь из-за другого угла падения в них света. Покончив с камерами, Баки снова оказался близко, я разглядела зеленые прожилки у самого зрачка, которые потухли, стоило ресницам затенить глаза. Его ресницы закрывались, когда он целовался, с дрожью плавно опускались. Обманывали кротким жестом, вслед за которым Баки взрывался хваткой и укусами. Легкими, на грани желания сопротивляться. Возмущавшими, но плавящими до бессилья сказать нет. Однако, характер не позволял мне сдаться так легко, мы закружили по квартире, расталкивая мебель. Сжимали друг друга поочередно, обменивались почти выпадами, целью которых сейчас было не ранить, а получить чужое тело. Я узнавала приемы разных боевых школ, смягченные до флирта, размытые томлением в крови, но проступавшие в шагах, в поворотах запястий. Знаю, Баки читал меня так же, как я его. Такого парня непросто поразить. Я неожиданно для нас обоих поддалась, порывисто раскрылась, позволив в почти борцовском приеме подмять себя и бросить на кровать. Баки тяжело навалился сверху, выигрывая на время этот спор, чтобы заласкать, зацеловать лицо и шею, о сдаче я не пожалела. Его сильное тело стало мягким, разнеженным, как после сна, только возбуждение напряженно продолжало вдавливаться в бедра сквозь одежду. Я ждала грубости, чтобы протрезветь от глупого желания довериться незнакомцу, но Баки оставался мягким. Томным и вязким как патока, мы слиплись в долгом поцелуе. С предательски зачастившим сердцем я думала, как это неожиданно, что суперсолдат оказался таким. Как мне это по нраву. Медленные поцелуи, бесстыдно влажные, громкие. Изучающе глубокие, хорошо темперированные. Идеальные. Баки принялся спускаться по телу, и в его раздевающих движениях было нечто кошачье, хищная игра. Быстрые пальцы разбирали одежду, руки то и дело оплетали, чтобы отпустить и схватить снова. Губы прижимались в кусачих поцелуях, покрывали, пробовали всю обнажавшуюся кожу. Обдав меня испорченной улыбкой, Баки опустился между разведенных ног. Его язык, вопреки наваждению, оказался не по-кошачьему нежным. Шелковым, скользким. До бурных стонов возбуждавшим самим фактом того, где он находился. Он целовал мне пах с той же развязной страстью, что и губы, с тем же удовольствием. От его жадных толчков языком по телу разливалась нега, сводящая и выгибающая пополам. Меня накрыло как безумием, единственным желанием, ничем не омраченным. Я прокричала, что хочу его в себе, Баки только этого и ждал. Тихо рассмеявшись, он забрался сверху, накрыл собой, вынуждая шире развести ноги, я не возражала. Та страсть к нему, что заставляла меня закусывать в нетерпении губы, казалась новой и незнакомой. Мне впервые захотелось полностью отдаться, я в этом даже нуждалась. Баки не тянул. Он вклинился в меня и сходу взял верную скорость, выбивал из меня крики и стоны, я не скрывала, как мне хорошо. Я еще не осознала, мне еще не с чем было сравнивать, но я влюбилась. От этого чувства и наслаждение, что приносил мужчина, было другим, особенным. Ощущать его в себе было правильным, каждый его толчок казался сладким. Я улыбалась, Баки отвечал мне, близко нависнув лицом. Жмурился и мило заламывал брови, от удовольствия распахивая рот. Я вытягивала язык навстречу и лизала чувственные губы, отчего он вздыхал так блаженно. Скользила руками по гибкой пояснице, крепким ягодицам, таким развратно совершенным, влажным от пота. Я наслаждалась его ладным телом и обещала себе исцеловать его всего как он исцеловал меня. Баки все тяжелее дышал, срываясь на глухие, глубокие стоны. Думал, что я заглушаю его, но я ловила каждый безотчетный звук. Он стискивал мне бедра, всем телом терся, ускоряясь. Лишал рассудка, заставлял терять себя. Сводил с ума в обоюдное удовольствие, стонал со мной все громче, все исступленней. Близость оргазма превращала в алчных животных нас обоих. Бьющихся друг на друге, примитивных в своей страсти зверей, откровенно скулящих в жажде большего и, наконец, ликующих от экстаза. Сплавляющихся, сжимающих друг друга до хруста, до невозможности перестать извиваться от непроходящих ощущений. Придя в себя через минуты, долгие, как будто для обоих случившееся было слишком, мы улыбались. Переглядывались и смеялись, довольные, все еще обнимающие друг друга. Я была счастлива и в лоб призналась в этом. Услышала быстрый ответ, что он тоже. Чересчур откровенно, но мы оба были слишком под впечатлением, чтобы смутиться. Чтобы растягивающая губы безотчетная улыбка сошла, потребовалось дольше нескольких минут. Для этого Баки потребовалось уйти, а оставался он до утра, поспав и разделив со мной завтрак. Перед уходом Баки сказал не возвращать на место скрытые камеры, ведь он еще придет. Готова поклясться, что то утро было солнечным. При подобной эйфории чтобы вернулись сдержанность и опасения на чужой счет, потребовалось бы несколько дней. Их Баки мне не дал, он появлялся чаще. Навещал дома, подкарауливал на патрулях, за месяц я привыкала к тому, что он рядом, к тому, что держит слово приходить. Супермен прослышал о нашей связи и попытался отговорить нас, искренне полагая, что долг героя и отношения несовместимы, так ему подсказывал личный опыт. В Лиге опять назрел скандал вокруг меня, опять заочно и заранее, когда я еще не совершила ни одной ошибки из-за новых отношений. Баки не дал мне успеть разругаться с криптонцем, пригрозил тому обнародовать все интрижки внутри Лиги, о которых общительный парень узнал за болтовней с ее членами. И огорошил предложением в отличие от прочих оформить наши отношения официально. От удивленья я не возражала. Поверить в серьезность его намерений удалось не сразу. Особенно когда начались детски-восторженные просьбы, чтобы нас венчал Бэтмен, да в Сторожевой башне, уговоры сделать парные татуировки и суперкостюмы. Он шутил, под шуточки незаметно притащил под венец. Всерьез перед пастором поклялся всегда возвращаться ко мне и поправил того, что даже смерть нас не разлучит. После скромной, только в присутствии друзей, церемонии, оставшись наедине, Баки признался, что он из параллельного мира. Рассказал удивительную историю длиной в сотню лет и предложил инъекцию, которая подарит мне столько же лет молодости, если не больше. Я во второй раз сказала ему “Я согласна”.