Лабиринт: Дорваться до правды

Дикинсон сидел в своём кабинете, лениво потягивая кофе и просматривая отчёт за последний месяц. За окном стояла полная тишина, изредка нарушающаяся прохожими и проезжающими мимо машинами. Отчёт о том, что процент преступлений в городе за последний месяц снизился почти на половину мог бы порадовать мужчину, если бы не чувство, засевшее где-то глубоко внутри. Чувство тревоги, что одолевало его каждый раз, когда он проходится взглядом по сухому тексту. Вот уже почти двадцать лет Рей Дикинсон следит за порядком в любимом городе. И что-то подсказывало ему, что совсем скоро случится то, что перевернет всё с ног на голову. *** Этот май выдался необычайно жарким. Настолько, что днём люди отказывались выходить из своих домов. И только утром можно было спокойно дышать, наслаждаясь прохладой. Гарольд Адамс неспешно брёл по утренним улицам, задумчиво глядя себе под ноги. По привычке его рука потянулась к нагрудному карману с сигаретами, но остановилась: парень вспомнил, что никаких сигарет там нет и, похоже, уже не будет. Гарри глубоко вздохнул. Расстаться с пагубной привычкой его вынудила младшая сестра, которая просто не переносит запах табачного дыма. Да и сам он понимал, что пора завязывать, но каждый раз откладывал эту затею в дальний ящик. Войдя в дежурную часть, Гарольд кивнул стоящему у входа парню. Тот ухмыльнулся и откинул назад длинную челку. — Ты, как всегда, ранняя пташка, — Бадди Джонсон, — лучший друг Гарри, — всегда появлялся в участке раньше всех. — Кто бы говорил, — поддел его Бадди, махнув рукой на лестницу. — Иди хоть немного вздремни. Адамс ничего не ответил, лишь вяло поплелся в свой кабинет. Адамс и Джонсон познакомились в начале обучения в академии, когда Бадди по ошибке вылил ему на голову ведро ледяной воды. Кому оно предназначалось Гарри не знает до сих пор, да и не желает особо. Прошлое — в прошлом, а их дружба крепчает с каждым днём. Их пути разошлись, когда оба закончили обучение и Бадди переехал в Нью-Йорк, где и начал свою карьеру, а Адамс остался в своём небольшом городке под названием Холланд, расположившимся на берегу озёра Мичиган. Их пути пересеклись только через три года, когда Джонсон получил в наследство дом в коттеджном посёлке недалеко от города, где живёт Гарольд. В участке его приняли почти сразу же. Бадди всегда легко удалось общение с людьми, поэтому он тут же нашёл себе приятелей и хороших товарищей. А ещё Джонсон очень быстро поладил с Гвенет — младшей сестрой Гарри. Сейчас Адам смотрит на её фотографию, что стоит на заставке его телефона, и понимает, что совсем скоро ему придётся отпустить младшую во взрослую жизнь. От этих мыслей сердце замирает, а мозг не хочет принимать очевидное. Но люди не властны над временем, дети взрослеют стремительно и бесповоротно. Как повзрослела его Гвенет. В воспоминаниях всплыли картинки из детства, когда они вдвоём гоняли по двору соседского кота, который имел неосторожность забрести на чужую территорию. Мама тогда долго пыталась их успокоить, пока не пригрозила, что позовёт отца. Но такие угрозы на них с Гвен совсем не влияли и они продолжали дурачиться. Гвенет тогда была совсем малышкой, которая едва научилась ходить. В своём дурацком платьице в цветочек, пытающаяся угнаться за одиннадцатилетним братом, она смотрелась так очаровательно, что миссис Адамс не могла долго злиться. Гарри улыбается воспоминаниям, но его улыбка меркнет, стоит ему вспомнить день, когда они в последний раз видели родителей. Это случилось глубокой ночью. Он не мог уснуть из-за непонятной тревоги, что окутала его сердце. Гарри постоянно поднимался с постели, чтобы проверить, спит ли Гвенет и возвращался назад, не понимая, что же происходит с ним. Когда раздался первый выстрел, Гарри подумал, что ему показалось. Когда вскрикнула мать, он кинулся в комнату сестры. Резкие звуки разбудили Гвен, и малышка зашлась громким плачем. Гарри поднял сестру на руки и поспешил назад в свою комнату, к тому самому месту. Мальчик со слезами на глазах слушал как кричала мать и судорожно искал в тумбочке ключ с красным брелком, который отец оставил на всякий случай. Гарри знал, что это и был тот самый случай, о котором так часто говорил ему отец, заставляя раз за разом пересказывать, что он должен будет делать в такой ситуации. Вот только говорить одно, а на деле всё совсем по-другому, руки трясутся ужасно и малышка плачет на плече. Когда ключ наконец оказывается в руках, Гарри слышит тяжелые шаги за дверью. Он быстро открывает большой платяной шкаф, трясущимися руками вставляет ключ в замочную скважину, с трудом отодвигает заднюю стенку шкафа, за которой находится проход. Гарри слышит, как открывается дверь в его комнату, когда они с Гвен уже по ту сторону стены. Бежать не далеко, но с Гвенет на руках это делать сложнее. Они выбираются на заднем дворе и Гарольд видит, как к дому подъезжает полиция. Последнее, что он слышит, это повеление обыскать всю территорию, а дальше — темнота. Адамс помнит, что очнулся он в больнице, а рядом с ним на больничной кровати спала Гвен, положив пухлые ручки под щеки. Он помнит, как зашёл в палату Рей Дикинсон, — тогдашний прокурор, — и рассказал, что на его родителей было совершено покушение. Гарри тихо поинтересовался, что теперь будет с ним и сестрой. Прокурор отвел взгляд, говоря, что придумает что-то, чтобы их не отправили в детский дом. Внезапно, Гарри осознал, что больше никогда не увидит родителей живыми и слёзы сами хлынули из глаз. Он плакал, почти кричал, на плече у Дикинсона, пока тот мягко поглаживал его по волосам. Малышка Гвен, что проснулась, услышав голос брата, непонимающе смотрела на обоих, готовая в любой момент тоже расплакаться. На следующий день Рей Дикинсон пришёл с документами об опекунстве. Грей Адамс, — отец Гарри и Гвенет, — был для него не чужим человеком, поэтому Рей пообещал себе, что позаботится о его детях, как о своих. И он смог. В каждого из них он постарался вложить частичку своей нерастраченной отцовской любви. Гарольд глубоко уважал этого человека и, следуя его примеру, решил пойти в органы, в надежде, что рано или поздно он найдёт убийц своих родителей. Никому не известно, как им удалось сбежать в ту ночь, но Рей делился с Гарри своими подозрениями о том, что те люди были всего лишь наёмниками, а настоящий убийца прячется где-то в тени. Дикинсон уничтожил все копии документов, включая электронные файлы, хоть как-то намекающие на родство Гарри и Гвен с Глорией и Греем Адамс, а оригиналы хранятся неизвестно где. В новых документах Гарри и Гвенет родителями записаны некие Джейкоб и Розалин Адамс, переехавшие в Холланд из Калифорнии и погибшие в автомобильной аварии. Гарольд и сейчас, спустя много лет, не знает, где хранятся оригиналы документов, подтверждающих их родство с Греем Адамсом. Сидя в кабинете, расслабленно откинувшись на спинку кресла, он думает о новом сотруднике, переведённом в их отдел из Детройта. Гарри новые кадры не любит. Ждать новенького нужно было к обеду, а сейчас Адамс вполне мог заняться своими делами. Совсем не так давно в парке Сентенниал было совершено покушение на мэра города — Стэнли Уокмена. Но пуля не достигла своей прямой цели, на ее пути встал неожиданно появившийся охранник. Шальная угодила ему прямо в правое плечо. К счастью, угрозы для жизни не было обнаружено. Гарри сразу сказал коллегам, что работал опытный киллер, потому и следов за собой не оставил. Их команда раза три посмотрела свою крышу трёхэтажного дома, с которого стреляли. Результат — ноль. Единственное, что было понятно — убийца не из их мест. Единственный заказной в их городе постоянно оставлял за собой много улик и следов, позволяя с лёгкостью себя вычислить. Этот же работал осторожно, но, по какой-то причине, промахнулся. Адамс ломал над этим делом голову. Мэр категорически отказался всячески сотрудничать с органами и заперся в своём кабинете. Гарри не раз пытался поговорить с ним, но в ответ слышал лишь тишину. Дело стояло. В дверь настойчиво постучали, заставив Гарольда вынырнуть из своих мыслей и подобраться, принимая серьёзный вид. Ответив спокойным «Войдите», мужчина посмотрел на часы. Стрелка циферблата показывала 12:20. За своими размышлениями он и не заметил, как время начало подходить к обеду. Дверь кабинета отворилась, являя взору прокурора высокого светловолосого парня, не на много младше самого Гарри. — Чарли Томсон, сэр, — представился молодой человек, проходя в кабинет. — Вы должны были получить мои документы. — Да, присаживайся, — кивнул Гарольд, внимательно следя за каждым движением нового знакомого. — Мое имя Гарольд Адамс, но можешь звать меня Гарри. Теперь ты один из моих подчинённых, так что слушай и запоминай, Чарли, — он ухмыльнулся, глядя в глаза парня напротив. — Никаких опозданий без весомой на то причины. Не люблю нарушение дисциплины. Я жду серьезного отношения к работе. Появляться на работе в трезвом состоянии и не пить в рабочее время. Все ясно? — Так точно, сэр! — громко произносит Томсон. — С этим проблем не будет. У меня нет семьи, поэтому в отношении работы у меня полная самоотдача. — Было бы отлично. Сможете приступить прямо сегодня? Ответить Томсону не дал стук в дверь. Гарри нахмурился, не понимая, кого к нему принесло. Но тут его лицо просветлело и он улыбнулся самой тёплой улыбкой, на которую только был способен. Томсон с интересом обернулся, удивлённо замечая, что перед ним стоит девушка. Она была совсем невысокой, темные волосы собраны в низкий хвост, а синие глаза смотрят с интересом. Решив, что не вовремя, девушка спросила: — Я не помешала? — Нет, Гвен, — спокойно ответил Гарольд, кивая в сторону большого кожаного дивана, что расположился почти посередине кабинета. — Мы как раз заканчивали. Посиди, подожди пару минут. Тихо присев, чтобы не отвлекать брата, Гвенет кинула осторожный взгляд на незнакомца, подозревая, что это и есть тот самый Чарли Томсон, о котором вчера вечером говорил Гарри. Его светлые волосы были собраны в хвост, тонкие губы плотно сжаты. Прямые брови были сосредоточенно нахмурены, а голубые глаза смотрели с прищуром и лёгкой усталостью. Белая рубашка была застёгнута на все пуговицы, на чёрных брюках не было и намека на мятые складки, на ногах красовались кожаные туфли. На среднем пальце правой руки красовался один единственный серебряный перстень с непонятными символами. Когда их взгляды случайно пересеклись, Гвен с подозрением прищурилась, потому что глаза напротив ей показались ужасно знакомыми. — Ты можешь идти, — сказал Гарольд. Парень медленно поднялся, кивнул Адамсу и скрылся в коридоре. Гарри устало откинулся на спинку кресла и протер глаза. — Есть что-нибудь новое по делу мистера Уокмена? — Полный ноль, — качает головой мужчина, переводя взгляд на сестру. Та сидела, понурив голову и о чем-то напряженно размышляла. Гарри знал, что дело о нападении на мэра волнует Гвен не меньше, чем его самого. — Что-то случилось? — прервал он ненадолго образовавшуюся тишину. Гвенет вздрогнула и взглянула на брата. — Нет, — покачала она головой. — С чего ты взял? — Ты не часто появляешься в участке в последнее время, — объяснил Гарольд. — Ты знаешь, что я готовлюсь к экзаменам, — девушка поправила спадающую на глаза челку. — Мне нужно поступать в этом году. — Я знаю, знаю, — грустно выдыхает Гарри. — Не могу поверить, что ты уже повзрослела. Годы пролетели так быстро. — Вот именно! — входная дверь с грохотом отворяется, являя взору брата и сестры двух молодых людей. Говоривший светловолосый парень нагло усаживается рядом с Гвен, закидывая той руку на плечо. — Время идёт, а наш Гарольд все так же в холостяках ходит. Гарри отмахивается, закатывая глаза на привычную шутку друга, давая второму парню знак, чтобы он не стоял в проходе. — Ладно тебе, Джон, — негромко отзывается Гвен. — Ты тоже ещё безымянный палец кольцом не украсил. Джон Мелроу, — эксперт в лаборатории, куда Гарри обычно старается не соваться, — ухмыляется, собираясь кинуть ещё что-нибудь слишком остроумное, как ему кажется, но натыкается на хмурый взгляд невысокого коренастого парня, что пришёл вместе с ним, и решает промолчать. Единственный человек, имеющий авторитет у Мелроуза, не считая начальства, — Кайл Эндерсон, местный патологоанатом. Скорее всего, его профессия и была первостепенной причиной, почему Джон его побаивался. Кайл был ненамного младше Гарри; тёмные волосы были аккуратно зачёсаны назад, а густые широкие брови вечно нахмурены. Эндерсон всегда щурился, отчего и без того узкие черные глаза становились ещё меньше. В отличие от него большеглазый весельчак Джон был всегда в том настроении, какое бывает у мальчишек, когда они задумываются совершить какую-нибудь шалость. В его золотистые кудри были влюблены многие знакомые Гвенет, а в голубых глазах всегда играли смешинки. Весь его вид просто кричал о том, что ему бы в актёры податься или в модели, а не протирать штаны и молодые годы в полицейском участке. — Так, собственно, — переводит тему Джон, поудобнее устраиваясь на диване, — что Гвен делает в участке? — Я приходила к Рею, — отвечает девушка, пихнув парня в бок локтем, чтобы тот, наконец, убрал свою руку. — Кажется, он опять перестал принимать те таблетки, что ему назначил доктор, — тяжёлый вздох. — Когда-нибудь он допрыгается, — угрюмо произносит Эндерсон, — что уже никакие таблетки не помогут. С таким ритмом жизни его сердце долго не выдержит, если не поддерживать его функциональность препаратами. — Ты же знаешь его, — Гарри устало проводит рукой по волосам. Он знает, как халатно Дикинсон относится к своему здоровью, заставляя их с Гвенет серьёзно поволноваться. — Рей думает, что он все такой же, как и двадцать лет назад. Совсем о себе не заботиться. Кайл, прошу, — прокурор смотрит почти умоляюще, — хоть ты на него повлияй. Пускай хотя бы сходить на осмотр. — Я постараюсь его убедить, — соглашается Эндерсон, вызывая у остальных облегченный вздох.

***

Понедельник — день тяжелый. В этом окончательно убедился бывший десятиклассник Стив Уокмен. Пообещав себе больше никогда не засиживаться с друзьями допоздна, он лениво поднимается с кровати, замечая, что на нем вчерашняя одежда. На правом рукаве его любимой красной рубашки красуется чёрное пятно. Стив не уверен, получил ли он его, когда был в гараже Мэтта, или где-нибудь после, но знает, что мама точно не обрадуется. «А вчера было весело, — думает он, когда рассматривает в зеркале затянувшиеся за ночь царапины. — Откуда они взялись вообще?» Уокмен окидывает взглядом своё отражение и саркастично произносит: — Да ты красавчик, Стив. Угольно-черные волосы растрепались так, что больше напоминали чьё-то гнездо. Контрастный душ помог немного освежить тело и мысли. Маму Стив заметил на кухне. — Как спалось? — иронично интересуется миссис Уокмен, ставя перед сыном тарелку омлета с беконом. — Просто отлично, — в том же тоже отвечает ей Стив, переключаясь на еду, потому что и крохи в рот не брал со вчерашнего обеда. — Ты звонил вчера Дарену? — интересуется миссис Уокмен, вытирая руки. — Как он? — Жить будет, — ухмыляется Стив, натыкая на вилку кусочек бекона и отправляя его в рот. — Будто в первый раз, мам. — Бедный мальчик, — женщина покачала головой. — Я всегда говорила, что эти ваши монстры на двух колёсах до добра не доведут. — Это байки, мам, — Стив закатил глаза, в очередной раз приготовившись спорить с матерью о том, что его увлечения не опасны. Стив не часто рассекал по городу на байке, предпочитая машины, а вот Дарен, — лучший друг Стива, — был практически помешан на всем, что имело два колеса. Собственно, эта его страсть обычно выходила ему боком, потому что в больнице этот парень был частым гостем. Дарен сам по себе был достаточно неуклюж, поэтому его родители часто жаловались миссис Уокмен на то, что Дарен постоянно рискует, вновь садясь на «эту железяку». Впрочем, Стив, как никто другой знал, что на байке вся неловкость и неуклюжесть друга куда-то пропадает, будто её и не было никогда. И, на самом деле, реже всего Дарен попадает в больницу из-за байка. Но родителям и доктору всегда говорит, что проблема именно в его «железном друге». Стив не понимает, зачем парень всех так в этом убеждает, но и не мешает. — Где отец? — Уокмен переводит взгляд на настенные часы, с удивлением отмечая, что сейчас ещё утро. — Ты же знаешь, — устало выдыхает мать, присаживаясь рядом с сыном. — Он с утра до вечера на своих встречах и собраниях. В последнее время его никогда не бывает дома. Неожиданно по всей квартире разносится трель звонка. — Пойду открою, пока Эмми не проснулась от шума, — и женщина скрывается в коридоре. Стив не знает, прошла ли минута или больше, но когда до его ушей долетает страшный женский крик, он буквально бросает вилку на стол, выскакивая в коридор и замирая от ужаса. На полу, цепляясь руками за чёрный мешок и задыхаюсь в рыданиях, сидит его мать. А из мешка выглядывало бледное окровавленное лицо. Лицо его отца.