Гостья

С их первого знакомства уже прошло порядком 2 года. Он знал о её жизни абсолютно всё, ведь любил всем сердцем. Он знал, какой кофе она любит, знал почти все её секреты, да даже знал какие шампуни и парфюм ей нравятся. Песни зачастую посвящались только ей, слова, вышедшие однажды из его уст, тоже были о любви, но только они были сказаны наедине. Они всё так же находятся в дружеских отношениях, даже после того, как она его отвергла, сказав, что её единственный возлюбленный, только Адриан Агрест. Парень лишь грустно улыбнулся на душераздирающие слова и соврал, что все понимает и рад будет если она однажды признается ему в своих теплых чувствах. Он врал ради того, что бы видеть её мягкую улыбку на лице, но совесть съедала его постепенно, не оставляя на своем пути совершенно ничего. Она знает о его чувствах к ней, но не может ответить взаимностью. В очередной раз, она пришла к нему в гости, заливая слезами плечо парня и крепко обнимая. Руки трясутся, обнимая все крепче, а истерика сильнее. Лука поглаживает ее по голове и пытается успокоить. Маринетт призналась в своих чувствах тому, кого так долго любит и была готова на всё. Она шепчет слова извинения перед Лукой, ведь только сейчас и поняла, что он чувствовал в тот вечер, а он просто молчит и понимающе улыбается. Когда девушка отстранилась, то ее макияж весь поплыл по нежным румяным щечкам, оставляя черные следы, как и на его одном плече. Синевласка снова извиняется за оставленные черные пятна на его любимой белой футболке, предлагая всё исправить, путем стирки, но тот снова отказывается. Они сели на край кровати и большим пальцем, юноша стер потекший макияж с глаз и потрепал Мари по голове. — Прекрати. Он не достоин твоих слез, — мягко улыбнулся Лука, заглянув в бездонные глаза предмета воздыхания. — Впрочем, никто не достоин. Она чувствовала поддержку с его стороны, которая ей сейчас катастрофически необходима. Ладонь снова коснулась её щеки и погладила по ней. Лука встал с кровати и подошел на кухню за водой, ведь она, как правило, успокаивает. Он налил в прозрачный стакан прохладной воды из фильтра и вернулся в свою комнату, где и «помирала» от горя синеволосая. Сейчас и был тот момент, когда он может завоевать её разбитое в дребезги сердце, собрав его по кусочкам с помощью поддержки. Протянув ей стакан с водой, она взяла его в руки и почти весь опустошила. Ему не нравятся эти грустные глаза, которые он так привык видеть счастливыми. Куффен сел рядом с Маринетт и накрыл своей ладонью, её лежащую ладонь на кровати. Её глаза удивленно поднялись и смотрели на бирюзовые очи Луки. — Чего бы ты хотела? — поинтересовался парень, видя как забегали её глаза по комнате. — Я была глупа. — всхлипнула синевласка. — Хочу забыть обо всём этом, как о страшном сне. Стандартное желание, для девушки, которую только что отвергли. Он понял, что это его шанс, пусть и не хорошо пользоваться столь горьким положением подруги, но он может попытаться, пусть это и может убить их дружеские отношения. — Я выполню твою просьбу. Юноша встал с кровати, встал напротив удивленной девушки, чуть наклонился и приблизился. Его рука коснулась утонченной талии, а губы прильнули к её губам, целуя достаточно требовательно. Мари была шокирована действием Луки и пыталась оттолкнуть наглеца, но руки в один момент оказались за спиной и их держала всего одна сильная рука парня, а вторая нагло бродила по её телу. Она не отвечала на его поцелуй, но Луку как-то это мало волновало и он продолжал ласку, забираясь уже под ткань футболки. — Лука, прекрати. — пыталась она закричать, но её бы никто не услышал, так как они одни, да и его губы снова заткнули рот поцелуем. Грубые поцелуи пробуждали в животе стаю бабочек, рвущихся наружу. Неужели ей начинает это всё нравиться? С каждой минутой, превращающиеся в вечность, хотелось всё меньше сопротивляться и больше возникало желание отвечать на эту страсть, загорающуюся где-то внутри маленьким огоньком, но это было неправильно. Они не должны были делать этого, да и чем она думала, наведавшись к другу, когда тот дома один? В один миг, она оказалась лежа на кровати, а Лука был сверху и продолжал держать её руки за спиной. Он всё продолжал целовать ее губы, которые начали опухать. Футболка была приподняла и открывала довольно интересный вид потрясающего тела, которым обладала не каждая девушка. Белый кружевной лифчик подчеркивал небольшие полушария девичьей груди. — Лука, пожалуйста… — продолжала она просить его о «пощаде». Он давно ждал этого момента, когда она наконец, станет его, пусть и не в таком плане. Он уже начинал терять контроль над собой, слыша то предательское тяжелое дыхание, срывающееся с её губ, означающее, что девушка проиграла в этой схватке. — Расслабься, если не хочешь, чтобы я сделал тебе больно. — похотливо прошептал юноша и опустился к шее Дюпен-Чен. Ноги были свободны, поэтому она хотела их впустить в дело, но Лука будто знал язык её тела или слышал мысли, поэтому он силой смог протиснуться ногами между ними. Теперь, Мари понимала, что она полностью обезврежена. Она металась в страхе, не зная как ей поступить. Неужели вот так просто придется сдаться и повиноваться своему насильнику? Опустив чашечку белого бюстгальтера, розовый сосок оказался на свободе и торчал в форме горошины. Лука приоткрыл рот, вытащил язык и лизнул твердую горошинку, следя за реакцией синевласки. Она снова вздохнула, а щечки порозовели. Ей понравилось. Эти действия были для него будто зеленым светом, означающие одобряющие действие. В груди, пламя разгоралось всё сильнее и сильнее, а внизу зарождалось незнакомое тянущее чувство, будто чего-то не хватает, когда Лука отстранился от раскаленного тела. Девушка готова была провалиться от стыда, но ей хотелось продолжения этого. Тазом, она заерзала на месте, а губы задрожали. Неужели кто-то смог её укротить, будто дикую львицу? Она сдалась и парень это видел. Он отпустил её руки, которые продолжали послушно лежать на кровати. Улыбка растянулась от уха до уха и Куффен с жадностью вцепился в грудь, вбирая ее в рот и посасывая с превеликим наслаждением, а девушка же застонала. Он посмел разбудить то, что никогда не просыпалось. Рука скользила вниз, начиная с груди, доходя до плоского животика, и не останавливаясь, спускался вниз. Он забрался под нежно-розовые джинсы и нащупал набухший клитор девушки. Почувствовав малейшее прикосновение одного пальца, дрожь прошла электрическим разрядом по телу, заставляя даже дергаться кончики пальцев. А ведь это только прелюдия. Она прекрасно понимает, что Лука не остановится на достигнутом и ей придётся повиноваться, как бы она этого не хотела. Парню, реакция тела на его манипуляции, больше чем понравилась. Он мгновенно стянул с девушки ненужную часть одежды, которая с шорохом упала на пол. Трусики уже насквозь промокли. Лука встал с кровати и подошёл к стене, а Мари лишь удивлённым взглядом следила за его действиями. Он снова вернулся к возлюбленной с медиатором в руках. Заострённым концом он водил по половым губам и со временем весь медиатор был покрыт солоноватыми соками запретного плода. Он дразнил ее то медленными движениями, потом же ускорял их, и снова замедлял. Когда девушка изогнулась и приоткрыла ротик, тогда она и кончила. Ее пальцы сжимали покрывало кровати, а ножки судорожно тряслись, после чего и сорвался громкий вздох. Тёплое блаженное чувство разливалось по венам, кожа покрывалась мелкими мурашками. — Теперь, он будет моим любимым вдвойне. — усмехнулся Куффен, оголяя своё тело, ведь он не собирался останавливаться на достигнутом. Тут же, Маринетт поняла, что пора бы другу остановиться. Она получила, что он хотел, но отдавать ему то, что он вроде как не заслужил, она не готова. Единственный цветок, который ей достался с рождения, она решила подарить Адриану, пусть и он перечеркнул всё. Да, Лука хороший друг, который ее постоянно выручает, но разве так друзья выражают благодарность? Синевласка спешно начала вставать, оттягивая вниз белую футболочку и подбирая с пола бриджи. Как только она хотела выйти, дверь перед ней закрылась и она испуганно обернулась. Парень прижал ее к той самой двери лицом. В его руках была струна от гитары. Он завёл её маленькие ручки за спину и крепко связал холодной тонкой струной. Руки снова поглаживали ее тело и поднимали футболку вместе с лифчиком, высвобождая милые небольшие полушария. Он вцепился зубами в одно плечо, оставляя красные отметины, залившиеся алой кровью. Страх снова сковал все тело девушки, а с глаз хлынули слезы. Она теперь уверенна на все сто, что после случившегося, они больше никогда не смогут общаться нормально. Он сам виноват, перейдя ту черту. Большая ладонь Луки, ударила по попе Дюпен-Чен. На коже красовался красноватый отпечаток руки, а громкий шлепок, нарушил тишину в комнате. — Лука, пожалуйста, прекрати! — рыдала в голос героиня. — Ты пожалеешь. Мысли уже были призвать свою квами на помощь, ведь та, даст ей силы и она сможет отбиться от насильника, но стоит ли рисковать раскрытием личности перед ним? А вдруг он воспользуется этим? Развернув девушку к себе лицом, юноша схватил ее за талию, приподнял, прильнул между ножек и стал приспускать джинсы. Одной рукой он придерживал девушку за талию, а другой, держал член, наводя на сочащееся соками лоно. — Лука, остановись! — пыталась она его образумить, но все тщетно. В нем будто проснулся голодный хищный зверь, который нашёл себе лакомство. Без единого слова, он резким движением таза, насадил синевласку на свою плоть. С ее губ сорвался громкий рваный болезненный крик, из-за которого он пришёл в себя. Из закрытых её глаз, снова шли слезы, разделяя щеку и оставляя мокрую дорожку. Парень наслаждался тем, как внутри неё узко и горячо. Ее мышцы сжимались от жгучей боли внизу живота, а Лука ждал, когда Мари привыкнет к новым ощущениям. Ждать пришлось не долго, поэтому он начал медленно двигать тазом. Волна приятных ощущений настилала тело девушки, заставляя ее отдаться полностью Куффену, как она и поступила. По всему стволу, скатилась вниз капля крови, смешанная со смазкой. Лука видел, как его возлюбленной было сейчас хорошо, поскольку болезненные ощущения отступили прочь, а вместо этого появлялось это яркое чувство возбуждения. Время шло незаметно, а пара все продолжала наслаждаться единением тел и вскоре оба кончили. Тела бились в эйфории, а воздух из лёгких, который они выдыхали, казалось растворялся паром в комнате. Из-за струн, на руках остались отпечатки в виде красных полосок. Кровь прилила к кончикам отёкших пальцев и чувствовались колики. Лука отошёл от Маринетт, застегнул джинсы и откинулся на взъерошенную кровать, тяжело дыша. Сама же Мари, снова собрала свои вещи, оделась и вышла с дома, даже не попрощавшись. Она решила для себя, что общению с бывшим лучшим другом подошло к концу, но она не подозревала, что все как раз, только начинается.