Товар

— Почти достал! — Дин наконец дотянулся до застрявшего в ветках мяча. — Осторожней там! — кричал снизу младший. — Давай щелкай. — Улыбочку, — как только Сэм прижал камеру к лицу, сфокусировал взгляд и нажал на кнопку, послышался хруст и звук ломающихся веток. Стоявший только что на высоте семи метров брат с широченной улыбкой и светящимися глазами, словно покоривший Эверест, распластался на земле под кроной дерева. — Дин! — Сэм подбежал к брату и протянул руку. — Не ушибся? — Ты успел? — криво улыбнулся брат и облокотился на землю. — Надо было оставить ее там, — нахмурился младший и пнул мячик. — Успел сделать кадр? — Дин выдернул пленку из поляроида и потряс. — Успел. Отец нас убьет, когда узнает. — С какой новости начать? Хорошей или плохой? — поморщился старший, принимая сидячую позу. — Мм, хорошей? — Ты отличный фотограф, — Дин улыбнулся и протянул брату фотографию, на которой Дин стоял со светящейся улыбкой с мячиком на руках под величественным деревом. — А плохая? — тревожным голосом спросил Сэм. — Думаю, отец все-таки узнает, что балду пинали. — Он вернется только к вечеру, мы уже почти закончили разбирать весь этот хлам в гараже, успеем еще. — Придется сказать ему, Сэмми. Я кажется лодыжки вывихнул, — поморщился старший и зашипел. — ЧТО? — Болит зараза, пошевелить не могу, — Дин старался изо всех сил не показывать боль, но выступивший пот и болезненная улыбка доказывали обратное. — Черт… — Сэм осторожно закатал края джинсов брата, чтобы оценить повреждения. Лодыжки были вывернуты, выглядели неестественно и уже начинали опухать. — Не болтай. Лучше скажи папе, что мы здесь. Думаю, я сам не справлюсь, мелкий. Их вправить надо. — Сейчас, — Сэм достал телефон из кармана и набрал Джона, — Как мне помочь? — Держи свои грабли при себе, медсестричка, — Дин лег на землю и продолжал делать глубокие вдохи. Сэм с осознанием того, что им достанется за шалости и отлынивание от работы, набрал трубку Джона. Однако, отец не ответил на многочисленные звонки и не отзвался на голосовые сообщения. Время шло, солнце садилось и становилось все холоднее. Братьям не оставалось ничего, кроме как ждать, пока отец не обнаружит их дома и не соизволит посмотреть на пропущенные. Дин предлагал Сэму пешком добраться до дома, чтобы встретить Джона, однако младший упирался и твердо заявил, что не оставит его одного. Прошло уже четыре часа, как они сидели с братом и дрожали от холода под деревом. Сэмми даже успел отогнать дикого кабана за это время, который до смерти его напугал. Зверь хищно смотрел на братьев, готовый вот-вот напасть. Сэмми видел по телевизору, какими страшными могут быть эти животные. Сломав большую ветку от дерева, младший сумел изгнать зверя от их на ближайшие часы территории под деревом. Наконец, спустя целую вечность по ощущениям обеспокоенного Сэмми, братья вдали увидели свет фар. К удивлению парней, Джон не стал ругаться, а осторожно обложил лодыжки сына льдом, зафиксировал их самодельными шинами. Будучи даже самому виноватым, Сэм все же испытал горькое чувство несправедливости от того, что отец не брал трубку в экстренный момент и от пережитого стресса с раненым братом и диким зверем выпалил отцу "Не мог еще дольше задержаться, мы тут с холода чуть не умерли". Джон строго посмотрел на сына, но не стал отвечать на провокацию. Он тоже чувствовал вину за то, что в нужный момент его не оказалось рядом и что не отреагировал на звонок сына вовремя. Джон поднял Дина на руки, осторожно устроил на заднем сиденье и поцеловал в лоб, оставив сконфуженно пялиться друг на друга сыновей. Никто из братьев и не ожидал столь резкого порыва нежности от вечно сурового отца.

***

Дин медленно приходил в себя. С каждой минутой голова становилась яснее, а ужасный холод ощутимее. С реальностью уже невозможно было поспорить, глаза будто нарочно налились свинцом, чтобы не видеть безнадежность ситуации, мозг желал погрузиться в глубокий сон, но воля и упрямство взяли вверх и Дин открыл глаза, потому что заставив себя уйти от реальности и заснув, он рисковал больше не проснуться. Осмотревшись, Дин понял, что его новые апартаменты резко отличались от старых. Он лежал в сыром и холодном подвале на металлической кровати. Комната освещалась солнцем из маленького окошка на стене и узким пучком света под дверью. Окончательно придя в себя, Дин смутился, что лежал на кровати без единой одежды. Он дотянулся дрожащими от холода пальцами до одеяла, свернулся калачом, обхватил себя за колени и почти не чувствовал пальцев на ногах от холода. Он пролежал не больше пары минут, когда тишину разорвал звук приближающихся шагов. Дин вздрогнул от звука ключа на замке, паника нарастала, заставляя тело дрожать. Они наверняка нашли Стоуна с перерезанным лицом. Дин даже представить не мог, что его ожидало, и был почти уверен, что больше никогда не услышит звонкий смех младшего братишки. — Вставай! — закричал знакомый голос. Дин поднял голову, — Слушай сюда, засранец. Ты изрядно подпортил репутацию нашего заведения и будешь наказан. Знаешь ли, Дин, лечение мистера Стоуна у лучших пластических хирургов и реабилитацию будет оплачивать клуб. Но в этом виноват ты, не так ли? Так что умывайся и начни отрабатывать, малыш. Будешь каждый день пахать как сучка, пока не сдохнешь. Идем!

***

Повсюду валялись пустые бутылки, пахло сигаретами, потом и спермой. Изрядно выпившие мужчины, утонувшие в похоти, наркотиках и алкоголе, решили пустить Дина по третьему кругу. Обессилевший от насилия Дин уже даже не сопротивлялся, лежал мертвой куклой еле дыша. Еще вчера он думал, что невозможно быть более униженным, но сегодня превратился в пепел. От него лишь осталось подобие человека с дрожащим голосом и стеклянными глазами. Ему стало безразлично все вокруг: семья, ради которой он поклялся бороться, начала исчезать в тумане прошлого, а надежда ускользала сквозь пальцы. Дин закрыл глаза и впервые в жизни допустил мысль «лучше сдохнуть». — Парни, кажется, наша сучка выдохлась, пойдем покурим. — Пусть забирают его, смотреть противно.

***

— Вы не сказали мне! — Мистер Стоун, во-первых, вы не оговорили, что желаете сохранить товар после инцидента. По условиям, если товар подпорчен и нанес ущерб хозяину, договор разрывается в вашу пользу с полной компенсацией, если только хозяин не пожелает продлить аренду. Во-вторых, на закрытых торгах* не имеет значение целостность и девственность товара, потому что он автоматически перестает быть нашей собственностью. — Хорошо. К счастью, рана оказалась не такой глубокой, но шрам останется. И поэтому, я хочу оставить на нем свой. — Значит ли это, что вы его выкупаете? — Верно. Но учитывая урон, нанесенный мне вашим товаром пару дней назад, надеюсь, вы сделаете большую скидку. — Безусловно. Дэвид, подготовь Дина.

***

Дин уже привык просыпаться в подвале. Он хотел закричать им убраться, когда снова услышал звук ключа в замке, но крик получился лишь жалким его подобием. Дэвид подошел к нему и наклонившись погладил по волосам: — Мистер Стоун только что изъявил желание выкупить тебя на закрытых торгах. Знаешь ли, он человек целенаправленный и если захотел тебя поиметь во все дыры, так он и сделает, — ехидно улыбнулся Дэвид.

***

Дина привели в старую комнату. По дороге Дэвид ясно дал понять, что его продали на закрытых торгах и теперь он собственность мистера Стоуна. Но Дин умел читать между строк: жить ему осталось недолго. И будь он проклят, если еще раз допустит, чтобы кто-то к нему притрагивался. В голове Винчестера зародился самоубийственный план. Пусть лучше он сдохнет в подвале в одиночестве от голода и холода, чем позволит уродам потешать свои утехи. Дин дал себя помыть без происшествий, ему не хотелось тратить силы на заранее обреченные столкновения с двухметровым амбалом. Глупо было надеяться на то, что его оставят после той выходки одного. Дэвид сидел рядом до самого появления мистера Стоуна. — Ну, привет, Зеленоглазка. Дэвид, не поможешь? — он держал в руках веревки. — Неужели ты думал, что я не подготовлюсь? — ехидно улыбнулся Стоун. Дин отбивался как мог, даже пару раз смог попасть Дэвиду по лицу, пока тот привязывал его к кровати лицом вниз. — Я достану вас… Всех прикончу! — Дин кричал из последних сил. — Спасибо, Дэвид, дальше я сам.

***

— Видишь ли, Дин. Я очень брезгливый человек, просто до жути. И меня ты не интересуешь больше физически. Я слышал, тебя по кругу успели пустить. — Прикончу тебя. — Пустые угрозы. Лучше лежи смирно и набирайся сил. Потому что следующие пару дней мы с тобой позабавимся. В прошлый раз ты обидел меня, а человек я злопамятный. Ты оставил свой след на моем лице, и каждое утро, смотрясь в зеркало, я буду вспоминать, что какой-то мальчишка порезал мне лицо. И только одна мысль, что ты сполна за это отплатил будет меня успокаивать, — Дин услышал звук ударяющейся о землю плети. — Я напишу свое имя на твоей нежной спинке, а затем разукрашу и твое лицо. От первого удара у Дина все мышцы свело и дыхание перехватило, боль была просто адская. Он мог слышать, как Стоун замахивается для следующего удара, как плеть свистит в полете и опускается на спину, оставляя кровавый след. Кровь стекала со спины и впитывалась в простыни, ноги и руки свело от боли, дыхание срывалось от каждого удара. Он потерял счет времени в бесчисленных ударах и был готов уже потерять сознание. — Думаю, с тебя хватит, Зеленоглазка. Не хватало еще, чтобы ты сдох раньше времени. Дэвид! Мы закончили на сегодня. Дин понял, что его спина исполосована и выглядит хреново благодаря многозначительному комментарию остолбеневшего у двери Дэвида: — Боже. — Завтра продолжим, я устал и хочу спать, — мистер Стоун наклонился провел пальцами по плети, схватил Дина за волосы и на ушко добавил: — Завтра разукрасим твое личико, будешь знать как кидаться на меня. Дэвид развязал руки Дина, прикрыл спину одеялом, закинул его на плечи и вышел из комнаты. Мистер Стоун остался лежать на кровати, облизывая плеть и смакуя во рту вкус крови своей жертвы. «Псих» проскользнула мысль у Дэвида. Даже он не мог конкурировать по уровню извращения и разврата с мистером Стоуном. Повязка на его лице пропиталась каплями крови от брызг. Дэвид был уверен, что шрам после заживления будет предавать внешности еще более угрожающий вид.

***

Лежа привязанным к изголовью кровати, он тихо зарыдал. Не от боли разрывавшей его спину, а от обиды, несправедливости и горечи. Дин боялся, что вот-вот потеряет веру. Только она держала его на плаву после стольких событий. Он не хотел терять последнее, что было ему под силу удержать.

***

— П-папа… — губы разомкнулись в единственном слове. Дин свободной рукой обнимал колени и лежал на боку, прикрыв свое нагое израненное тело старым одеялом. Он звал на помощь единственного человека. Самого сильного. Ему нужна была надежда, чтобы продолжать бороться за каждый вздох.

***

— Открой чертову дверь! Быстрее! Дин вздрогнул, услышав знакомый голос. На миг он улыбнулся, хотел открыть глаза, но остановил себя. Не питай себя пустыми иллюзиями. Никто тебя уже не спасет. — Вы обещали, обещали не убивать меня… — Я солгал, — снова знакомый голос. Дин только сильнее зажмурился. Он не хотел снова видеть реальность и пустые стены. Может быть, его конец близок, наконец-то он умирает и начались слуховые галлюцинации. Вдруг — выстрел! Такой громкий и знакомый, как от дробовика из которого они охотились на тварей. Дин вздрогнул, отпрянул к стене, рефлекторно открыл глаза и не поверил своим глазам. Отец! Перед ним стоял Джон Винчестер, а на полу лежал труп Дэвида. Дин пришел в себя от увиденного и на него нахлынула волна боли. Спина загорелась адским пламенем, стало трудно дышать и двигаться. Тело начинало трясти в полную силу. Дин опомнился, что лежит совсем голый на кровати и ему стало стыдно, он опустил голову и дрожащими руками натянул одеяло выше. Джон остолбенел от увиденного. Его некогда сильный, крепкий старший сын прижимался к стене и дрожал от страха, пряча глаза под одеяло. Боже, что они с тобой сделали, сынок… Не может быть. Папа? Дин осмелился поднять глаза и всматривался в медленно приближающегося человека. Борода была чуть гуще, чем обычно. Но это точно был отец. И чем реальнее это становилось, тем хуже было Дину. Жизнь в четырех стенах теряет смысл, но когда отец был готов вытащить его на свободу, мысли Дина запутались и играли против него. Он утонул в страхе и стыде. Боже мой… Он убедил себя, что никогда больше не сможет с гордостью взглянуть в глаза отцу или брату. — Неееет! — закричал Дин от обиды. Они сломали его, растоптали душу, уничтожили жизнь, убили гордость и выбросили в помойку будущее. — Неет… — Дин осознал, что не был готов ни увидеться с отцом, ни выбраться отсюда в нормальный мир после всего. — Нееет! — Он не знал, как ему жить дальше с таким грузом… — Дин… — Джон в один шаг оказался рядом с сыном. — Дин-о, посмотри на меня. Я нашел тебя, это папа. Это я, видишь? — Джон погладил сына по голове и принялся за наручники. Сердце разрывалось от стонов сына. Он увидел его глаза, полные боли, дрожащие губы и еле удержался, чтобы не закричать от ярости к тем, кто искалечил его. — Готово, — Джон заметил кровавую простыню и зашипел, когда увидел исполосованную спину старшего, он быстро проверил голову, конечности и ребра на предмет переломов и отеков. — Дин, слушай. Я подниму тебя на руки, хорошо? Мне придется держать тебя за лопатки. Будет больно. Ты только держись, хорошо. Дин, ответь, ты понял? — Джон видел, что сын на грани обморока от потери крови и шока. Боже, его мальчик умирал. После всех дней поиска и бессонных ночей он обнаружил сына не для того, чтобы потерять на руках. — Дин! — Д-да...

***

Джон выбежал из клуба так быстро, как мог. Он осторожно положил Дина на заднее сиденье Импалы, вытащил из багажника одеяло, укутал ими сына, подложил под голову куртку и обещал вернуться через минуту. Джон прочитал заклинание и выпустил призраков из кулона. Из здания стали доноситься крики и мольбы о помощи, люди загорались ярким пламенем и прыгали из окон. Он увидел, как мальчик смог выбраться из здания невредимым и бежал в его сторону. Заклинание сработало. Все, кто был причастен к клубу погибали в огне, жертвы спасались. Он не был уверен, что все пойдет по плану и ошибок в заклинании нет, но по большому счету, даже если бы предстал выбор между сыном и душами невинных жертв, выбор был очевиден. Но раз ошибок не было и тех, кто смог выбраться из здания становилось все больше, в основном молодых парней по виду того же возраста, что и Дин, совесть его осталась чиста. Удостоверившись в правильности заклинания, Джон побежал к машине. Он остановился перед Дином, наклонился и поцеловал сына в лоб, как тогда много лет назад. Вывихнутые лодыжки быстро зажили, но сейчас ставки были слишком высоки. Джон даже боялся представить, через что им предстоит пройти. Он надавил на газ и умчался в частную клинику к старому другу.