Control

      Вероника расплатилась с таксистом и вышла из машины. Брать личного водителя она не стала, иначе узнал бы отец, который с недавних пор предпочитает, чтобы ночью она была дома. Пришлось улизнуть, пока никто не видел. В любом случае, Бетти однозначно стоит того, чтобы рисковать — и отношением отца, и собственной безопасностью.       Девушка немного поежилась от прохладного ветра и сильнее закуталась в шаль. Подойдя к дому, она постучала, надеясь, что родителей Купер правда нет, иначе придется отвечать на вопросы, а к этому она подготовлена не была. Дверь открывается, и какое-то время Лодж думает, что ошиблась. Может, назвала не тот адрес, а может, она сейчас вообще спит, а это всё лишь странный сон. Очень странный. — Бетти, зачем ты это надела?       На блондинке то же, что было в тот вечер, когда они проучили самодовольного ублюдка. Черный короткий парик, кружевной лиф и эта кровавая помада, сводящая Веронику с ума ещё тогда. — Захотелось, — пожимает плечами девушка в ответ.       У неё изменился голос. Снова немного томный, с оттенком игривости. — Проходи, Ви.       Бетти отходит в сторону, давая ей пройти, и брюнетка думает, стоит ли заходить. Она понятия не имеет, что происходит, и, тем более, чем всё кончится. Набрав в легкие побольше воздуха, Лодж всё же делает шаг вперед, а дверь за её спиной захлопывается. В этот момент девушка отчетливо понимает, что пути назад нет. — Хочешь чего-нибудь?       Купер улыбается маняще, и Вероника с трудом заставляет себя отвести взгляд от этой улыбки. От этих губ. — Хочу, чтобы ты объяснила мне, что происходит. Почему ты вырядилась в это и позвала меня? — Ну, возможно, — она обходит диван, скользя по нему рукой, говорит медленно, будто лениво, — мне просто стало скучно. Родители уехали, и я решила немного развлечься.       Бетти наклоняет голову набок, подходит ближе. Лодж её движения напоминают хищные, будто зверь, который готовится напасть на жертву. А Вероника быть жертвой уж точно не привыкла. Она сама не осознает, что отходит назад маленькими шагами по мере приближения блондинки. — И я подумала, ни с кем мне не будет веселее, чем с моей лучшей подругой.       Она подходит ещё ближе. Настолько, что брюнетка чувствует на щеке теплое дыхание. Она видит в глазах Купер ледяное пламя, в котором танцуют демоны. Это не то чтобы настораживает, а по-настоящему пугает. Такое было в ту ночь и она помнит, чем всё закончилось. Тогда Лодж еле смогла остановить Бетти от поступка, последствия которого были бы ужасны и необратимы. А что случится сейчас, если она ничего не предпримет? — Итак, повеселимся, Ви?       Она с улыбкой сокращает расстояние между ними, и брюнетка чувствует, как мягкие нежные губы Бетти прижимаются к её. Лодж может и могла бы оттолкнуть её, остановить это. Чтобы это ни было. Могла бы. Да вот только не хочет.       Она отвечает на поцелуй, чувствуя пальцы зарывающиеся в её волосы, притягивающие ближе, хотя вроде уже и некуда. Блондинка прекращает это, отстраняется и смотрит почти плотоядно. Протягивает руки и стягивает с неё шаль, оставляя ту лежать бесформенной лужей на полу. Карие глаза Лодж, потемневшие ещё больше от возбуждения, проходятся по фигуре напротив. Надо признать, такой наряд смотрится куда более эффектнее привычных кофточек пастельных цветов, что так присущи Бетти обычно.       Черное кружево ей идет. Как и помада. Но Веронике категорически не нравится этот черный парик. Она тянется к нему, но видит, как мгновенно напрягается девушка. — Пожалуйста.       Кажется, мягкий тон срабатывает. Бетти дает снять с себя парик, открыв её настоящие белоснежные локоны. Они, освобожденные от удержания, распадаются мягкими волнами по худым плечам и ключицам. — Так намного лучше.       Они идут наверх по лестнице и хоть Лодж пытается поцеловать или прикоснуться, но блондинка не дает этого сделать. Заводит в свою комнату, прикрывает дверь, а потом резко толкает к стене. — Блять.       Вероника шипит от боли, ударившись лопатками, но её тут же затыкают настойчивым поцелуем. На этот раз всё не так, как пятью минутами ранее, когда они были внизу. Теперь прикосновения можно даже назвать грубыми, а поцелуи граничат с укусами. Брюнетка прижимает к себе Бетти, держа за тонкую ничем не прикрытую талию. Одна рука поднимается вверх, сжимая грудь, отчего девушка громко выдыхает и поднимает голову.       Этим тут же пользуется Лодж, впиваясь в её шею, оставляя на ней следы собственный алой помады. Она знает, что на утро там будет не только помада, но и засосы, которые спрятать будет не так уж и просто. Что ж, если это на одну ночь, то она сделает так, чтобы Бетти запомнила всё произошедшее надолго. — Эй, заметят же, — она смеется, но даже не старается остановить. — Плевать.       Вероника дает снять с себя платье, а потом хочет сделать то же с кожаной юбкой девушки, но такой возможности ей не дается. Бетти не дает взять контроль в свои руки, но сейчас брюнетка не против побыть ведомой. Контролируемой.       Чувствует, как рука Купер скользит по ноге, поднимается к бедру и соскальзывает на внутреннюю сторону. Чувствует прикосновение к уже мокрой ткани. От мягкого поглаживания Вероника закусывает губу, чувствуя слабость в ногах. Жар внизу живота усиливается, когда губы ласково касаются живота, рёбер, а потом груди через ткань лифчика. Единственной связной мыслью, мелькающей в голове Лодж является: и где она такому научилась?       Ей почему-то хочется верить, что нигде. Ей хочется верить, что Бетти никогда не делала такого прежде ни с кем. Что Вероника в этом плане у неё первая. Сама-то она занималась разным в Нью-Йорке, а порой и вовсе забывалась и доходила до крайностей, но то что происходит сейчас — совершенно иначе. Как бы она не эксперементировала когда-то, любой предыдущий секс с кем бы то ни было не идет ни в какое сравнение с поцелуями и прикосновениями Би.       Она усаживает её на свою постель, убирает руки за спину и слышится звук расстегиваемой молнии. Юбка спадает вниз, показывая, что на девушке не только красивый верх, а целый шикарный комплект, в который входят и чулки. Купер смотрит сверху вниз с легким превосходством и обещанием, что это только начало. — Сними, — она указывает на лифчик.       Так непривычно слышать повелительный и уверенный тон от всегда робкой и застенчивой Бетти, но ей, кажется, нравится девушка такой. Властная Бетти заставляет её дрожать, покрываться мурашками и закусывать губу от предвкушения. Темная Бетти одним взгляд заставляет подчиняться и поэтому брюнетка расстегивает свой лифчик и отбрасывает его в сторону, не разрывая зрительный контакт.       Девушка наклоняется к ней, проводит пальцами по бархатной щеке. — Умница.       За похвалой следует томный, чувственный поцелуй. Вероника тянется вперед, но её снова останавливают, не давая дотронуться к себе. — Бетти…       В голосе проскальзывает недовольство, нетерпение, на что та в ответ только усмехается. — Не нравится, да? Придется потерпеть.       У брюнетки зудят кончики пальцев от навязчивого желания прикоснуться к мраморной коже, причем не только пальцами, но и губами. Однако она потерпит, ведь, кажется, ожидание — пусть и мучительное — стоит того. Она позволяет слегка толкнуть себя и ложится на постель, ожидая действий девушки. Та немедля забирается сверху, удобно садится и нежно проводит руками по податливому телу, от шеи до талии. Потом наклоняется и обратный путь снизу вверх повторяет уже языком.       Проводит им же по одной груди, мягко прикусывает, а правой рукой сжимает другую. Потом делает наоборот, вызывая тихие довольные стоны Лодж, которая думает, что это лучшая пытка из всех возможных. Бетти целует её в губы, чувствуя прикосновения к бедру, но на этот раз позволяет. Вероника гладит нежную кожу, прижимая блондинку к себе, и отвечает на поцелуй с большим удовольствием. — Бетти…       На этот раз не нетерпеливый призыв. Теперь ей просто хочется говорить это имя, выдыхать вместе со стонами. Она стягивает с неё лифчик, потому что он, каким бы красивым не был, сейчас только мешает. Потом возвращает руки на бедра, скользит выше, немного надавливает на чувствительное место и слышит, наконец, стон Бетти. Самая лучшая музыка для ушей.       Но она знает, что ещё не раз и не два услышит его. Ведь у них впереди вся ночь, длинная ночь. А может, и не одна. Но об этом они подумают потом, утром. А сейчас время откровенных ласк, долгих страстных поцелуев и удовольствия, разделенного на двоих.