Поэзия моей души

Девушка подставила лицо под капли, боль в плечах никак не унималась. Она отключила воду и протянула руку за полотенцем. Её обнажённые ступни мелькали по паркету. Девушка легла на кровать, закрыла глаза, и на её лице появилась улыбка удовольствия от того, что сегодня можно уже, в принципе, и не двигаться. Она нащупала рукой телефон, что бросила на постель, и, проигнорировав пришедшие уведомления, набрала номер. – Привет, мам, – проговорила она. – Ты как? Я хорошо. Ага, в порядке. Лежу и мечтаю о массаже, – засмеялась девушка. – Чем будешь заниматься? Да? Здорово, передавай привет. Ага, беги. Она перевернулась на живот, просматривая свои социальные сети. Непринятые заявки в друзья и непрочитанные сообщения, конечно, мучили её как перфекциониста, но не задевали настолько, чтобы расправиться с ними. Девушка листала список диалогов, открывая лишь те, инициаторов которых знала. – Как на новом месте? – первым делом прочла она и набрала: – Всё в порядке, спасибо. – Не скучаешь? – тут же пришло ей. – По чему? – По мне, – увидела девушка мгновенный ответ. Собеседник, правильно поняв причину паузы, решил продолжить свой монолог: – А я скучаю по тебе. Очень скучаю, – но и на крайние реплики ответ так и не нашёлся. Градус возмущения, судя по всему, возрастал: – И правда говорят, что женщины любят, а потом что-то у них внутри вдруг переворачивается. Наверное, и ты теперь можешь спокойно смотреть, как я подыхаю в канаве, сбитая машиной, – Серябкина посчитала, сколько времени на другом конце провода, и решила, что пить было ещё рано, но истерика набирала обороты: – Я сегодня случайно наткнулась на песню и вспомнила о тебе. Даже не думая спрашивать, что там за композиция, девушке всё же пришлось прочесть «Анжелика Агурбаш – Четверг в твоей постели». К надписи, конечно, прилагалась и сама аудиозапись. Обратно перевернувшись на спину и включив трек, она закрыла глаза, всё больше хмурясь, вслушиваясь в текст. Все эти слова были ей дики, неприятны до тошноты. В ответ хотелось сказать много, но зачем, если там море чувств, а у тебя по нулям? Твой разум кричит, то сердце плачет. Что ты можешь сказать? «Знаешь, это пройдёт»? Конечно, пройдёт. У всех всегда проходило. Полгода – оптимальный для осознания потери срок, для осознания того, что никакой потери и нет. Расставание никогда не воспринималось ею как печальное, на грани трагедии событие, а являлось логичным завершением, после которого хотелось бежать подальше и не оборачиваться, чем она, в принципе, и занималась. Переезд в другой город дурманил разум возможностью начать всё с чистого лица. Два десятка юных лиц, что не отрывали от неё свой взор каждый раз, когда она заходила в кабинет, были важнее всего, что оставалось за порогом. С первого взгляда было понятно, кто хочет получить знания; кто – достойные по мнению их родителей оценки; кто не против развязать войну; кто вскоре начнёт писать ей сообщения, от которых потом будет краснеть сам; кто мечтает разглядеть в ней друга. Ольга не любила воевать со своими учениками, как, впрочем, и выслушивать от них признания в любви. Ей хотелось разжечь в них огонь, пробудить тягу выпрыгнуть из собственных шкур, доказать себе, что они могут намного больше, чем думают. Ей хотелось гордиться ими, чтобы, в конце концов, иметь право гордиться собой. – У нас к тебе предложение на миллион, – прочла она от Шашиной. – Может, посидим где-нибудь в субботу вчетвером: я, ты, Лена и Полина? – С удовольствием, – отправила ей смайл Оля. – Отлично, – обрадовалась Даша и тут же создала беседу под названием «посиделки в субботу». – С шампусиком? – тут же спросила Полина. – Полина, – упрекнула её Шашина многоточием. – Вы не подумайте, на вино я тоже согласна, – заверила всех Полина. – У моего друга открытие бара в эту субботу. Может, туда? – предложила Лена. – Что за бар? – интересовалась Фаворская. – Музыка будет? – Что за друг? – продолжила Даша. – Есть ли у этого друга ещё друг? – А если он твой друг, можно ли нам ждать скидки? – написала Полина. – Лена, почему ты молчишь? – допытывалась Шашина. – Ты что, уже в баре? – предположила Поля. – Ты что, с другом? – не замолкала и Даша. – А у вас весело, – заметила Оля. – Ага, – отправила Лена, – очень. Главное перед Олегом не спалиться, что мы куда-то все собрались. – Ой, – закатила глаза Шашина, – зная Олега, твой друг окажется и его другом тоже. – Конечно, не нужно звать Олега, – согласилась Полина. – Кто за нами приедет в случае чего? – Ваши парни, – было ясно Темниковой. – Ага, конечно, – одновременно отправили Поля с Дашей. – Что? – не поняла Лена. – Мы идём, чтобы отдохнуть от них до воскресенья, – объяснила Полина. – Вы что, у меня собрались спать? – возмутилась Темникова. – Да, – подтвердила её догадки Шашина. – А если у меня другие планы? – поинтересовалась Лена. – Наша дружеская обязанность отговорить тебя от них, – решила Фаворская. – Оля, ты тут? – спросила Даша. – Да. – Я думала, ты уже отказалась от идеи идти куда-то с нами, – смеялась Шашина. – Нет, – заверила всех Серябкина. – А ты у нас в каком клане? Занятых дам или нет? – поинтересовалась Даша. – Нет. – Миссия выполнена, – появилось в другом диалоге от Шашиной. – Пиши ей уже. Или звони. Короче, делай что-нибудь. – Что-то страшно. – Темникова, твою мать! – прикрикнула на неё Даша. – Ты же сама сказала, что она не по парням. – Может, мне захотелось, чтобы она была не по парням? – Не болей, а, – попросила её Шашина. – Пиши давай. Темникова отложила телефон и, прикусив нижнюю губу, смотрела на экран, который вскоре погас и теперь отражал её бледное лицо. Она выдохнула и набрала «Как настроение? Есть планы на вечер?». – Что делаешь? – тем временем прочла Ольга сообщение от Кривикова. – Хочешь куда-нибудь сходить сегодня? – Нет, спасибо, я отдыхаю, – набрала она в ответ. – Как настроение? Есть планы на вечер? – следом пришло от Лены. – Начинается веселье, – проговорила Серябкина с усталостью. Всё происходящее было для неё не в новинку, и она, видимо, зря надеялась, что хоть здесь что-то изменится. Но нет. Всё стабильно. – Нет планов. – Может, прогуляемся? – предложила Темникова. – Может, – написала Оля, и Лена, судя по всему, зависла. – Давай я за тобой заеду, – наконец, ответила она. – Помнишь адрес? – Да, – улыбнулась Темникова, про себя ругаясь дурацким скобкам, что начала ставить после каждой реплики. Как только они договорились о времени, Лена тут же открыла шкаф со своими вещами и, позвонив Даше, сообщила, что ей не в чем идти. – Да успокойся ты, возьми себя в руки! – требовала от неё Шашина. – Будто первая женщина в твоей жизни, ей-Богу… – Ты её вообще видела?! Ты её слышала?! Ты стояла с ней рядом?! – Да, – сказала Даша, откусив яблоко, – дальше что? – Тебе не понять! – возмутилась Темникова и положила трубку. – Потеряно, – покачала головой Шашина. – Дашуль, я дома, – послышался мужской голос из прихожей. – Поздравляю тебя, – пробурчала Даша, не отрываясь от телефона. – Помру сейчас с голода, – сообщил парень, поцеловав её в щёку. – Мы после шести не кушаем, – напомнила ему Шашина. – Даша! – опешил тот. – Ладно, подогрей себе, – разрешила она. – Но сидеть я с тобой не буду! И йогурт мой не трогай! – Спасибо, дорогая, – пробормотал он, накладывая себе еду. – Как тебе? – подсела к нему Даша, показывая фото. – Красивая? – Ты же сказала, что не будешь со мной сидеть. – Я передумала. Красивая? – повторила она. – Ну, – замялся парень, рассматривая Олино фото, – да… – А что так неуверенно? – не поняла Шашина. – Даша, дай поесть, – нахмурился парень. – Я и не мешаю, – заметила та и, опустив взгляд на телефон, лайкнула фотографию. – Что там ещё? – посушив волосы, потянулась Серябкина за телефоном, что завибрировал несколько раз подряд. «11Б», – называлась беседа, создать которую Ольга попросила сегодня. – Писать только по делу, – после этой магической фразы никто не написал ни слова, зато посыпались заявки в друзья. – Я выезжаю, – сообщила Темникова. Серябкина натянула джинсы, телефон вновь завибрировал. – А что считать делом? – спрашивал в беседе Станислав Астафьев. – То, на что мои глаза не будут закатываться, – ответила ему Ольга Юрьевна. – На твоё сообщение – закатились. – Понял, – набрал парень. – Всё бы такие понятливые были, – пробормотала Серябкина, увидев очередное сообщение от Олега. – Что, опрокинули тебя? – смеялась Кристина в другой беседе, в которую Катя уже отправила кучу смеющихся до слёз смайлов. – Это пока, – был уверен Стас. – Чувак, прекрати, – попросил его Миша. – Ты ей не сдался вообще никак. – И вообще женщина, отвергающая Олежку, – ненормальная, – решила Кристина. – Женщина, отвергающая Олежку, – умная женщина, – поспорил с ней Миша. – Понадобавлялись все к ней, – закатила глаза Крис. – Я нет, – сразу написала Катя. – Я горжусь тобой, – поаплодировала ей подруга. – У вашей группы тоже завтра русский? – спросил Стас. – Да, – написал Миша. – Не хочу к ней, – плакалась Кристина. – Уж лучше к ней, чем к Темниковой, – написала Кищук. – Я внизу, – набрала Темникова. – Спускаюсь, – ответила Оля, и Лена вышла из машины. – Привет, – улыбнулась она, увидев Серябкину. – Привет ещё раз, – улыбнулась Оля, открывая дверцу. – Куда поедем? – Набережная? – спросила Темникова. – Наверное, – усмехнулась Оля, пристёгиваясь, – тебе лучше знать. – Тебе надо устроить экскурсию по городу как-нибудь, – завела машину Лена. – Кто экскурсовод? – поинтересовалась Серябкина. – Я, – улыбнулась Темникова. – Подумаю над этим предложением обязательно, – ответила ей улыбкой Оля. – Ты подумала? – написал Егор Кате. – Над чем? – Провести выходные у меня. – Да, – согласилась Кищук. – Можем сразу в субботу после школы, – улыбался парень. – Кстати, будешь смотреть со мной матч? – Придётся. – Где-то в глубине души ты любишь футбол, – был уверен Егор. – Настолько глубоко, что это и не моя душа уже, – написала Катя. – Мне последнее время нравится мороженое с печеньем, – сказала Лена, когда они отошли от ларька. – Всё, это старость, – проговорила Серябкина. – У моей бабушки с этого и начиналось. – Оля, – засмеялась Темникова, смотря на неё. Девушка улыбнулась, держа в руках пломбир на палочке. – Обязательно было столько ругаться сейчас? – подняв взгляд от книги, спросила Полина. – Я был на волоске от смерти! – пожаловался парень, не отрываясь от игры. – Прости. – Да ничего, – погрузилась в чтение Поля. – Ничего не вижу, – приглядывалась Серябкина. – Встань на моё место, – отошла Лена и, слегка дотрагиваясь до её плеча, показывала ей рукой. Темникова смотрела на её улыбающееся лицо и не могла не улыбаться сама. Подул ветер. – Не замёрзла? – Да, немного, – кивнула Оля. – Может, поедем? – Хорошо. – Чёрт, – вспомнила Серябкина, пока они ехали. – А мы можем заехать в какой-нибудь магазин? У меня дома ничего из еды нет… – Да, конечно. – Если тебе не трудно, – добавила Оля. – Мне не трудно, – улыбнулась ей Темникова. – Это вроде не трудно! – услышала Катя крик отца и увеличила громкость музыки. – О, шикарная песня. Можно громче? – попросила Серябкина. – Ты тут не оглохла? – спросила мама, открыв дверь. – Сделай тише. Некоторые люди в этом доме хотят спать. – Ещё и десяти нет, – заметила Катя. – И что? У меня режим! – крикнула та и хлопнула дверью. – Режим сбит, – пожаловалась Полина Даше в трубку. – Завтра буду опять на ходу засыпать, как сегодня. – Мне кажется, я со времён детского сада не высыпалась, – припоминала Шашина. – Ещё этот дурацкий период дня, когда ты и делать ничего уже полезного не можешь, и спать ты тоже, как оказалось, не можешь, – продолжила Поля. – Так займись приятным, оно и полезное, – ухмыльнулась Даша. – Ага, займёшься тут, – проговорила девушка и убрала трубку от уха, чтобы Шашина слышала возмущённое «Да куда ты прёшь?!». – Да куда ты прёшь?! – крикнула Темникова, посигналив очередному знатоку правил. – Извини. – Всё нормально, – улыбнулась Оля. – Всё нормально, – заверила отца Катя. Тот чмокнул её в щёку и вышел из комнаты. Кищук надела наушники и, откинув голову, закрыла глаза. – Вот это действительно крутая песня, – сделала громче Темникова, когда они уже подъезжали к подъезду. Лена остановила машину и, взглянув на пакеты, лежащие на заднем сиденье, спросила: – Помочь? – Да, – посмотрев назад, ответила Серябкина. Они поднялись, Оля открыла дверь и опустила ношу на пол. Лена скромно зашла за ней, повторив её действия, и теперь мялась на пороге. Оля разулась и спросила: – Чай?