Поэзия моей души

Ольга с закрытыми глазами нащупала телефон и отключила будильник. Она попыталась дотронуться и до лежащей рядом Кати, но её, как оказалось, рядом не оказалось. Серябкина рывком села на кровати и огляделась. За стеной был слышен еле уловимый шорох. Девушка натянула на себя майку и направилась к кухне. Возле плиты стояла блондинка. Ольга улыбнулась, остановившись в нескольких сантиметрах от неё. – Что это тут у нас? – спросила она, подходя ближе. – Омлет, – улыбнулась Катя и чмокнула её в губы: – Доброе утро. Ты же любишь омлет? – А кто не любит? – улыбнулась Ольга, уткнувшись носом ей в волосы. – Лена, Лена, – услышала Темникова сквозь сон и с трудом открыла глаза. Блондинка сидела на кровати, держа поднос с едой в руках. – Вот это сервис, – оценила Лена, – но мой будильнике ещё не зво.., – мелодия зазвучала на всю комнату. – Упс, – обронила Даша, и Темникова упала на постель с мучительным вздохом. – Вставай, страна огромная! – лёжа в кровати, прослушала Кристина аудио-сообщение от Стаса. – Дурак, – записала она, смеясь, – ты знаешь, что это за песня вообще? – Доброе утро, – засыпала Альбина Егора смайликами. Парень закатил глаза и покачал головой. – Уверен, что твоя ветровка у меня? Я поискал и не нашёл, – оповестил его Миша. Девушка, лёжа на боку, выгнулась в спине и тихо постанывала. Парень, находящийся сзади, держал руки на её плечах, совершая плавные толчки. Серябкина, гладя девушку по коленям, целовала в губы, жадно хватая их своими. – Ты так смотришь на меня по утрам, будто я тебе что-то обещала, – собиралась Лена и, подойдя к Даше, произнесла возле её губ, усмехнувшись: – Но даже обещать – не значит жениться. – Что-то к нам Катя давно не заходила, – заметила мама Соколовой, накладывая ей кашу. – Ты без неё какая-то раздражённая… – Нормальная я, – сказала Кристина, – и не без неё. Егор сидел на незастеленной кровати в одних шортах и, не отрывая взгляда от стены, в которую бросал мяч-прыгун, после чего ловил его обратно. Отец залетел в его комнату и с напоминанием о том, сколько уже на часах, дал ему оплеуху. – В четыре утра, значит, тебя не устраивает, а в семь самое то? – усмехнулся Никита и, обнимая её сзади, целовал в шею. – Где-то сейчас четыре утра, – проговорила Полина, – например, в Дубае. – Это намёк? – прошептал он ей на ухо. – Возможно, – улыбнулась девушка. – Что у тебя с лицом? – нахмурился Стас, разглядывая улыбающуюся Кищук. – Что? – не поняла девушка и тут же взглянула на себя в зеркальце, но всё было в порядке. Она бросила мимолётный взгляд на Ольгу, что готовилась к уроку, и улыбнулась опять. – Вот снова! – воскликнул Астафьев, пальцем указав на её рот. – Это улыбка, – закатила глаза Катя. – Вот это да… – Дурачок, – засмеялась девушка. – У тебя же выходной, – сощурилась Полина, глядя на сидящую напротив Дашу. – Я знаю, – проговорила Шашина, попивая чай. – Мне не спалось. – Даша, я видела, как ты сегодня вышла из машины Темниковой, – не услышав реакции, Полина продолжила, – знаешь, в чём прелесть отношений, построенных на сексе и настроенных тоже только на него? – В чём? – В сексе, – ответила Полина на свой же вопрос. – Ныть после этого необязательно. – На твоей улице что ли грузовик с кокаином разбился? – спросила Кристина у улыбающейся Кати. – Отсыпь и мне хорошего настроения. – А чего быть в плохом? – не понимала Кищук. – Катя, мы не гармонично смотримся, когда ты улыбаешься во все тридцать два. – Это точно, – согласилась блондинка, – поэтому улыбнись тоже. – Не хочу. И вообще, я не понимаю мужиков! Им же вечно нужно одно – чтобы девушка дала, а этому… ничего не надо. – И сразу дать захотелось, да? – Ой, иди с глаз долой, – махнула рукой Кристина в сторону двери. – Миша, ты сдавал мне последнее сочинение? – не увидев оценки в журнале, спросила Ольга Юрьевна. – Да, давно ещё. – Хм, – задумалась Серябкина над тем, куда же делась его тетрадь, и, увидев Катю, выходящую из кабинета, окликнула её: – Кищук! Где сочинение? – Что за хоромы? – поинтересовалась Ольга, осматривая подсобку, в которую её завела Катя. Девушка, не ответив на вопрос, поцеловала её в губы. – С Егором не планируешь мириться? – спросил Миша, переписывая информацию со слайда в тетрадь. – А что, должна? – взглянула на него Катя. – Не скучаешь даже? – А что, должна? – повторила свой вопрос девушка. – Если возникнут вопросы, задавайте, – дала задание классу Серябкина и, найдя тетрадь Тищенко, открыла её. «Говорят, мы любим так, как нас научили, – писал парень. – Меня научили ждать. Ждать, когда отец, вышедший однажды из дома, вернётся обратно. Ждать, когда аэропорт в этом городе закроется, и маму больше не унесёт ни один самолёт. Отец не вернулся. Аэропорт не закрылся. Любовь для меня – это вечное ожидание неосуществимого. Любовь – это ощущать гнев, когда рука твоего лучшего друга сжимает ладонь человека, о котором ты думаешь постоянно. Любовь – это ощущать боль другого, когда он не получает необходимой ему поддержки. Любовь – это быть поблизости в случае чего. Мне бы хотелось верить, что девушки неимоверно глупы лишь в семнадцать. Их волнует, как они выглядят в наших глазах. Они вертятся возле зеркал, пропадают в бутиках и не высыпаются, дабы нарисовать себе новое лицо с утра. Но как бы изумительно они ни выглядели снаружи, внутри они пусты и ничтожны. Девушки не заслуживают ни капли нашей любви. Они вообще ничего не заслуживают». – Сегодня я бы хотела поговорить с вами о, – осеклась Полина, поймав на себе взгляд Кищук. Её глаза светились радостью. Фаворская пошла не по плану, договорив: – О счастье… – Миша, подойди ко мне, – подозвала парня Ольга Юрьевна, заметив его среди ребят. – Да? – Это действительно твоя точка зрения? – указала на последний абзац его сочинения Серябкина. – Я, – замялся парень, – просто был зол. – Зол? – переспросила Ольга. – Да, все люди злятся… – И говорят в этом состоянии правду, которую хотели бы скрыть. – Я ничего не скрываю, – проговорил Миша. – Женщин непозволительно не уважать хотя бы в силу того, что они порождают другую жизнь, они – сама жизнь. – Их не особо-то и просят это делать, – бросил парень, прожигая её взглядом. – Можешь быть свободен. – На тебе лица не было, – вернувшись в кабинет, сказала Катя. – Что-то случилось? – Ничего, – ответила Ольга и взяла её за руки: – Ты уверена, что знаешь тех, кто находится рядом с тобой? – Да, – нахмурилась Кищук. – По крайней мере, была уверена… – У меня появилась чёткая мысль, что один из твоих друзей тебе совсем не друг. – Кто же он мне тогда? – Серябкина протянула ей Мишину тетрадь. Катя прочла два раза и, сглотнув, спросила: – А я здесь при чём? – Ты дружишь с человеком, который ненавидит всех девушек, всех семнадцатилетних девушек или, – посмотрела она Кате в глаза, – только тебя?