Два слова о незнакомцах...

Ричард встречал его практически каждый день. Подходя к автобусной остановке, он еще издалека примечал невысокую худощавую фигуру своего неслучайного попутчика. Стоит, курит… Сжимает в тонких ухоженных пальцах, на которых поблескивает синий камень, сигарету, неспешно поднося ее к губам… Привычно проходя мимо и вдыхая ставший уже знакомым запах ЕГО парфюма, терпкий и крепкий, смешанный с запахом сигаретного дыма, Ричард, утыкаясь в смартфон, так же привычно делает вид, что ему нет дела до стоящего возле остановки кэналлийца. Пф… Много чести… В автобус они садятся в один. Всегда. Вот уже почти год. Дик пристраивается у окна, стоя, стесняясь занять сидячее место, даже когда автобус идет почти пустым. ОН обычно проходит в конец салона и забирается на самую верхотуру, усаживается, не заморачиваясь на идиотские мысли о том, что мужчине сидеть в транспорте неловко. Дик его не осуждает. Скорее напротив, с того места где ОН сидит, он отлично просматривается и Ричард, украдкой, отрываясь от своей виртуальности и от забавных постов, которыми его с утра заваливает Арно, кидает в сторону НЕГО быстрые взгляды. ОН никогда не смотрит на Дика. ОН задумчиво глядит в окно на проплывающую за стеклом сонную и серую Олларию, или читает о чем-то в собственном смартфоне, или, прикрыв глаза, будто бы дремлет. Лишь однажды их глаза встретились, когда Дик ехал в универ не один, а в компании помятого и почти больного после ночной пьянки Савиньяка, который накануне завалился к Ричарду в общагу, и не имел сил добраться до дома, а утром, безвольно висел на своем однокашнике, морщась от головной боли. То было лишь раз. Синие глаза скользнули по лицу Дика без какого-то особого выражения, словно случайно. Размышлять и фантазировать тогда было некогда, Арно требовал внимания, а после… После Дику было совестно и он еще старательней прятал собственные глаза, цепляясь за посты в ленте, не читая их. До университета ехать не больше получаса, но иногда Ричарду кажется, что это лучшие полчаса за весь его день. Почему так, он думать не хочет. Это слишком болезненно. Ощущать себя неудачником и почти социопатом, у которого и друзей-то нет, кроме веселого, жизнерадостного Арно, не говоря уж обо всем прочем, унизительно. Дику удивительно не везет на любовном фронте, да и, если быть совсем уж честным, не слишком его этот фронт интересует, во всяком случае, девушки, которых, слава Создателю на его факультете почти нет. Окделл, чаще всего держится хмуро и неулыбчиво, по университету он бродит уткнувшись в смартфон или читая какой-нибудь толстенный том по неорганике. А после спешит в общежитие, не позволяя Арно, который по неизвестной Дику причине, до сих пор с ним поддерживает теплые, почти дружеские отношения, затянуть себя на какую-нибудь тусовку. И единственное что позволяет себе Дик, это ежедневно играть в нелепую игру, воображая, что между ним и шикарным брюнетом, едущим в том же что и он автобусе, существует какая-то незримая, волнующая связь. Дикон позволяет себе помечтать и вообразить влюбленность. Это глупо, но совершенно несложно, а еще… приятно. Кэналлиец красив, очень… Но самое главное — нет ни малейшей возможности, что это рано или поздно сможет перерасти во что-то реальное. ОН вряд ли посмотрит когда-нибудь на такого парня, как Дик. Вот и сейчас, Дик, уткнувшись носом в запотевшее от собственного дыхания стекло, в который раз размышляет, отчего такой тип не разъезжает по городу на чем-то более подходящем. Куда органичнее ОН смотрелся бы в салоне шикарного авто… Ричард вздыхает. Нет, ему совершенно не хочется самому ездить на машине, да у него и прав-то нет. Дело, конечно, не в этом. Просто очень скоро эти дарящие необычные ощущения поездки закончатся, как закончилось время обучения в университете. Больше у Ричарда не будет надобности каждое утро к половине восьмого идти на остановку, чтобы гордо и невозмутимо пройти мимо НЕГО, вдыхая его запах и тихонько занять в их общем автобусе привычное место. Очень скоро… Уже через несколько дней… Дик получит диплом и, распрощается с шумящей неприветливой и чужой Олларией, единственное место в которой, оказавшееся ему дорого — это вот этот самый автобус. Он уедет домой, в Надор, тихий, несуетливый, провинциальный. Билет уже куплен. Вещи почти собраны… Осталось всего несколько дней. *** Ричард, перекинув сумку через плечо, подхватив тяжелый чемодан, не оглядываясь, шагал прочь от, так и не ставшего ему домом, общежития. Дойдя до места, где выстеленный плиткой тротуар сворачивал, Окделл остановился и кинул долгий тоскливый взгляд в ту сторону, где за поворотом улицы, шумел большой проспект, туда, где, невидимая отсюда, на краю дороги ютилась остановка автобуса… Сегодня их автобус ушел без Ричарда… И завтра тоже уйдет. Интересно заметит ли ОН, что на маршруте не хватает одного пассажира? — Вот и все… — выдохнул Дик, навсегда прощаясь со своим автобусом, терпким запахом чужого парфюма, и, запавшим, как оказалось, глубоко в сердце, ежедневным попутчиком. Сделалось тоскливо… Нужно было двигаться дальше. Ричард, отворачиваясь от проспекта и перехватив ручку чемодана, усилием воли заставил себя собраться и двинуться уже в сторону Центрального вокзала Олларии. И он двинулся бы, если б дорогу ему не преградил, тормозя и блестя хромом, отливающий синевой автомобиль. Ричард замер, и собрался было уже обойти машину стороной, мысленно ругая идиота, сидящего за рулем, которому плевать на то, где тормозить и парковаться, но тонированное стекло опустилось, и его обжег, до невозможности знакомый, синий взгляд. — Далеко собрался?