Портрет Ангела

Проснувшись утром, Артем какое-то время валялся в кровати, наслаждаясь внутренним покоем и негой. Он смотрел в окно на чистое, безоблачное небо и долго пытался подобрать слово для своего состояния. «Сытый», — подумал он. Не пресыщенный, не объевшийся, но сытый: солнцем, теплом, морем, пейзажами, впечатлениями. Но самое главное вниманием. Хенрик взял автомобиль на прокат и отвез его в горы Тродос, позже в Киккский монастырь. В уютной тишине они долго бродили по территории, потом попробовали местное вино. Артем много фотографировал на память, ему хотелось нарисовать это место, но для зарисовок не было времени. На следующий день они поехали в Петра-ту-Ромиу в Пафосе. Потрясающе красивое место, где огромные валуны в море похожи на спящих великанов. Они накупались от души, до синих губ. После лениво лежали на теплом песке, им даже не нужно было разговаривать, настолько комфортной была тишина. — А ты знаешь, — вдруг сказал Хенрик, — что по преданию, именно в этом месте из пены морской родилась Афродита? — Ты это только что придумал? — с улыбкой спросил Тёма. Он лежал на животе, подставляя солнцу спину. — Нет, серьезно, — мужчина, не отрываясь, смотрел на парня. Он уже успел немного загореть, и кожа теперь была не сливочно-белая, а теплого золотисто-персикового цвета. Волосы все еще влажные после купания лежали в беспорядке вкруг головы. Хенрику нестерпимо хотелось провести кончиками пальцев по коже вдоль позвоночника, а потом ниже. Приласкать нежно поясницу, обвести округлости ягодиц, спуститься на бедра, снова подняться к спине, погладить шею… Он пристально смотрел на Артема, а тот не сводил с него глаз. — Томи, можно я…можно мне… — хрипло спросил мужчина. Тёма замер, потом громко сглотнул и кивнул, не зная о чем Хенрик просит, но не сомневаясь, что это будет приятно. Мужчина в точности повторил все то, что несколько секунд представлял себе. Реальность оказалась намного лучше. Он аккуратно убрал волосы на одну сторону и дотронулся кончиками пальцев до ушной раковины, обвел её легко по контуру и прикоснулся к скуле, потом к уголку губ. Кислицын не выдержал и перевернулся на спину. Пальцы начали свое путешествие по лицу, спустились на шею, нежно прошлись по ключицам и продолжили свой путь дальше по груди, к соскам. Легко, едва касаясь, приласкали их по очереди и осторожно двинулись к животу, невесомо погладили кожу над плавками. Тёма задышал чаще, ему так хотелось продолжения, чтобы пальцы не останавливались, трогали увереннее. — Томи, — шепотом позвал Хенрик. — Я так хочу поцеловать тебя, но это совершенно не подходящее место. — Согласен, — выдохнул парень. Они молча собрались и двинулись в обратный путь. В дороге почти не разговаривали, только изредка переглядывались, Хенрик с обещанием, а Тёма с предвкушением. В отеле Лауритсена неожиданно перехватили на ресепшне с какими-то срочными делами. Он сразу помрачнел и виновато взглянул на Артема. Тот улыбнулся успокаивающе и пошел к себе в номер. Спустившись на ужин в холл, Кислицин увидел Хенрика и подошел к нему. — Слушай, тут недалеко есть неплохой ресторан, давай там поужинаем? — предложил мужчина. — Ты же хвалил вашего шеф-повара, — улыбаясь, сказал Артем. — Я не отрицаю, он отлично готовит. Но у него нет семейного рецепта «офто клефтико», а это стоит попробовать, поверь мне, — серьезно сказал Хенрик. — Звучит странно, но я тебе доверяю, — продолжая улыбаться, ответил парень. Блюдом с непроизносимым названием оказалась баранина, запеченная в печи со специями. Они не спеша наслаждались едой, вином, общением друг с другом. Не было ни скованности, ни напряжения между ними. Вино подействовало расслабляюще, улыбки становились откровеннее, взгляды жарче, мысли все путанее. Они растягивали этот момент предвкушения. Некоторые посетители вышли на песок и начали танцевать под музыку звучащую в ресторане. Группа молодых девушек из Франции зажигали под Ариану Гранде Be Alright. Они подскочили к их столику и потянули Артема с собой танцевать. Он, хохоча, пошел с ними на импровизированный танцпол. Кислицин не считал себя великим танцором, но отлично чувствовал ритм и неплохо двигался. А Хенрик не мог оторвать взгляд от стройного парня с развевающимися волосами и заразительной улыбкой. Периодически вся компания взрывалась смехом. Девчонки пытались флиртовать с красавцем, но тот шутливо грозил им пальцем и бросал кокетливые взгляды на сидящего Хенрика. Когда песня закончилась, Тёма каждой поцеловал руку и пошел к своему столику. — Ты хорошо танцуешь, — глядя в глаза парню, сказал мужчина. — Тебе понравилось? — с вызовом спросил Кислицин. Хенрик наклонился над столом, приблизился к Артему вплотную и низким голосом сказал: — Мне понравилось настолько, что я хочу наплевать на все условности и зацеловать тебя сейчас с ног до головы, а потом утащить в свой номер и трахнуть, — и расслаблено откинулся на спинку стула. Артем почувствовал, как щеки начинают гореть, он опустил глаза на свои руки и сглотнул. А потом набрался смелости, взглянул на мужчину и сказал: — Я не против всего того, что ты перечислил. Хенрик, не переставая смотреть на парня, подозвал официанта, не глядя на счет, сунул банкноту и встал, протянув руку Артему. По пути к отелю, они пару раз останавливались и безудержно целовались. Еле сдерживаясь, с каменными лицами прошли по территории отеля, миновали холл и поднялись в номер Хенрика. Позже, вымотанные и обессиленные, но полностью удовлетворенные мужчины лежали в кровати, невесомо поглаживали друг друга и уютно молчали. Артем думал о том, чего лишал себя последние годы, когда полностью окунулся в свое творчество, и забыл, каково это лежать в теплых объятиях, чувствовать чужое дыхание на щеке, слышать биение чужого сердца, видеть жажду обладания в глазах напротив. Для себя он решил, что завершит период затворничества и постарается, по возможности, продолжить отношения с Хенриком. С этими мыслями парень незаметно заснул. И вдруг опять этот сон: ему холодно, больно, страшно. Артем помнил, что его спасет Ангел, и он звал его, плакал, молил прийти. Удушливая волна забытья затягивала его, поглощала, а Ангела все не было. Парень закричал и проснулся. Он весь дрожал, сердце просто выскакивало из груди, лицо было мокрое от слез. Хенрик принялся успокаивать парня: — Томи, тише, детка, — шептал он. — Страшный сон приснился? — Да, — прошептал Тёма, — ужасный. Его Ангел ушел от него.