По-настоящему?

      Она смеется так звонко, почти по-настоящему.       Крис небрежно и резко притягивает её, обнимая хорошо и красиво. Люди украдкой поглядывают на эту форму общения каждый раз, но паре нет до этого дела (пара, которая совсем не пара, только друзья). Ро заглядывает в светло, почти прозрачно-зеленые глаза и покрывается пунцом - его «щенячий» подкупает раз за разом. Криса хочется жалеть, трогать, обнимать, прижимать, кусать, целовать…, много разных хочется, которые пугают саму апельсиновую Уизли. Эта игра продолжается, даже если сегодня они в прощальный раз касаются друг друга. Девушка светится.       А у этой сцены есть и специальные зрители.       Малфой-младший грубо хватает её запястье и сжимает пальцами, стараясь снова и снова оставлять такие уже любимые ею синяки. Вжимает в стены проклятого коридора с привычным аристократичным видом, будто ничего совсем и не происходит. Опирается об эту стену вытянутыми руками по обе стороны от лица «милой» Уизли. Пальцы правой руки даже случайно зажимают пару светлых её волосков, Ро замечает, но оставляет без должного внимания.       Скорпиус не смотрит на неё, особенно не в глаза Роуз. Его взгляд выражает, казалось бы, совсем ничего, кроме так присущего ему холода, но тут же призрачно сквозит и некая раздраженность. Малфой смотрит на то пространство – между задранной головкой Уизли и его рукой, вдавливающейся в стену ледяного замка так, что костяшки понемногу краснеют. Роза же бесстыдно пялится в лицо «каменного» парня, реагирует на его недовольный прищур мерзкой слизеринской ухмылкой и невольно щурится сама.       - Какого черта, Уизли? – ровный, холодный, хриплый, приглушенный – никакой тон. Главное - слова преподносятся прямиком в ухо, обжигая нежную кожу возле него, и продолжаются мурашками все ниже по шее.       - Какого черта, Малфой? – раздраженный, язвительный, вызывающий, но сладкий девичий. Нет, приторный и тягучий – медовый, чуть светлее, чем её обновленная головка. Скорп резко переводит свой серый взгляд на подругу (тоже дружба) и Ро прерывисто набирает воздух - обычно слизеринец дольше мог не смотреть на рыжую.       - Ты и сам все знаешь, - настолько тихо произносит она, что, кажется, Малфой читает по её тонким губам или даже глазам с опасными огоньками в них.       Грубый поцелуй, вмещающий и вымещающий всю боль обеих сторон. Но не долгий. Парень разрывает первым, издавая приглушенный, почти зверский звук, и опускает быстро голову (будто от бессилия), прикрывая глаза.       - И я тебя, - голос Розы всегда такой смелый, но всегда выдающий её невообразимые с ним нервы. Скорпиус в одну секунду убирает руки и уходит. Молчание. Теперь Уизли опускает голову, и, покачивая ею из стороны в сторону, закрывает свои глубоко-зеленые.       Через неделю это повториться вновь. Возможно, на другом этаже или не в коридоре, или даже не в замке, или может теперь и ночью. Но обязательно повторится. А затем ещё и еще, как и пару недель до.       В точности, как и тот момент, когда его синяки и засосы заполняют все пространство девичьего тела, не исключая и внутренней стороны головки хорошенькой мисс слизеринской Уизли.       В точности, как и тот момент, когда Роза падает в объятия высоченного подкаченного парня Криса и на виду у всех звонко смеется. Смеется так почти по-настоящему.