Матка

Не все в жизни происходит так, как хочешь. Вот ты вполне счастлив в своей простой, но стабильной жизни, как твоего отца увольняют из компании, в которой он прожил большинство лет своей жизни и вы вынуждены продавать то немногое, что накопили и переезжать в один из самых бедных кварталов. Чонгуку нравилась его жизнь, нравилась его школа, его окружение, друзья и дом. У него было все необходимое, и этого было достаточно для счастья. А теперь же он сидит на лестнице в обшарпанном подъезде и ожидает, когда машина с их с отцом вещами подъедет. В квартире он находиться не может, там все еще полный хаос, да и вонь неимоверная, отец настолько зол и расстроен, что выгнал его, сказав, что сам наведет порядок. У отца Чона была стабильная работа в исследовательском центре, он получал хорошие деньги и уважение, но «пух» и ничего нет. Чонгук расстроен не так как отец, но все же, он все еще верит, что все может наладиться, что они оба найдут работу и смогут вернуться к прежней жизни. Ну а пока – обшарпанный подъезд и запах влаги. - Чего расселся? – парень резко поворачивается назад, он совсем не слышал чьих-либо шагов и признаться испугался внезапного голоса. – Тут люди ходят, подвинься. Его отругал молодой русый парень в слишком откровенной для восприятия Чонгука одежде. Гладкие ноги не были скрыты брюками, и парень даже не знал, есть ли шорты, но если и были, то слишком короткие, огромная футболка, сползшая с одного плеча полностью, оголяя частично сосок, висела почти до середины бедра. Такой вид определенно можно назвать непристойным. - Прошу прощения, - Чонгук подвигается, а парень проходит мимо поджигая сигарету. Чон пытается увести взгляд, так как, считай, прямо перед ним остановился парень, под футболкой которого, как оказалось, кроме трусов ничего не было. - Нравится? – Чонгук не сразу понимает, поднимает взгляд и видит, как незнакомец сжимает собственную ягодицу и шлепает по ней. Этот жест заставляет смутиться и увести взгляд и вызвает громкий смех. – Какие мы невинные осеменители. Мальчишка удивленно распахивает глаза глядя на парня, который уже облокотился о стену, и смотрит на него с насмешкой. «Осеменители» никто не употребляет, кроме ученых, подразумевая тех, кто жертвует сперму для продолжения рода, и, как знал по слухам Чон, так говорят беспризорные матки, подразумевая всех мужчин подряд. - Чего смотришь раскрыв рот? Чего-то желаешь? Так озвучь, я не экстрасенс, - парень затягивается в который раз сигаретой и пытается поправить футболку, но та почти тут же опять сползает. Чонгук второй раз в жизни видит матку, первой был тот человек, который его самого родил семнадцать лет назад, и встречу с которым ему организовал детский центр, это была обычная процедура, чтобы подавить любое зарождающееся желание встретиться с тем, кто дал тебе жизнь. Тот кто родил Чонгука был ухоженным, хрупким и очень нежным, он боялся прикосновений и постоянно обнимал себя рукам, словно его могли обидеть – таким и должен быть тот, кто продолжает род. А этот же парень был его полной противоположностью, он тоже был на вид достаточно хрупким и нежным, но в тоже время слишком вызывающим, и как правильно сказать… вульгарным? Он больше походил на дроида из борделя, к которым ходят для утоления определенных потребностей. - Папочка не разрешает общаться с незнакомцами? – парень забавлялся, выбрасывая сигарету и подкуривая новую. - Впервые вижу беспризорного матку, - парень подавился дымом, заливаясь хохотом. - Беспризорного? Что за словечка такие, у меня дом вообще-то есть, на втором этаже вон там. - Но ты не живешь в центре. - А почему должен? - Так правильно? – Чонгук заметил, что его собственный голос звучал неуверенно. - Нихуя не правильно позволять запирать себя в тюрьме и каждый год рожать по выродку, - мальчишка морщится, он никогда не слышал, чтобы кто-то так выражался, он знал подобные выражения, но все они были в списке запрещенных. - Матки дарят жизнь, это их обязанность, - парень снова смеется. - Я никому ничего не обязан, - парень швыряет бычок на пол и подходит к Чону, толкая его в плечо. – Я могу делать то, что хочу, - и садится на его колени верхом, вызывая еще больше смущения и паники. – Такой правильный, совсем еще маленький, - горячее дыхание на ухо и Чонгук морщится, он ощущает себя очень странно. – Когда подрастешь и инстинкты возьмут верх, ты поймешь, что по правилам жить скучно, - мальчишку словно током ударяет, а затем и парализует, когда рука парня оказывается между его ног, сжимая… Чонгук никогда себя не касался, слушая социальные запреты и уж тем более, к нему никогда не прикасались, потому что он слишком молод, чтобы посещать дроидов ему только семнадцать, и сейчас этот парень нарушал закон, игнорируя границы дозволенного. - Отпусти, - Чонгуку стало очень жарко и странно, когда рука парня начала сжимать и гладить его, но что странно, хотя и он был больше и сильнее этого парня, он не мог найти сил его оттолкнуть. Парень убрал руку сам и тут же слез с его колен. - Жаль что я сегодня занят… - парень улыбнулся, увидев в дверях подъезда какого-то мужчину. – Если хочешь узнать больше о своем теле, приходи в четвертую квартиру, я тебе кое-что покажу. Парень, подталкиваемый мужчиной, пошел наверх, подмигивая на прощание Чонгуку, ни капли не облегчая его странное состояние. Чонгук сидел сжав ноги еще где-то полчаса и, слава богу, ему стало легче к тому моменту, как грузовик с вещами приехал и пришлось показывать грузчикам путь.