Матка

Чонгук хотел пройти мимо, когда он заметил нечто валяющееся в переулке, когда шел из школы домой, вот только что-то дернуло его остановиться и присмотреться. Слава богу. - Что с тобой? – Чонгук рванул к Тэхену, который и оказался тем самым «нечто», на его лице почти не было живого места, как и на теле, кофта разорвана, а брюки кое-как натянуты. Он раскрыл глаз, потому что второй отек, и взглянул на Чонгука совсем туманно. - Помнишь мой рассказ о груповушке? Ну, когда меня имело сразу несколько парней, - Чонгук морщится, помогая парню хотя бы сесть. – Вот подобное и произошло, правда без моего желания. - Нужно кому-то сообщить, - Тэхен засмеялся, когда у него кое-как получилось сесть и облокотиться спиной о стену. – Чего ты смеешься? Последние мозги выбили? - Наивный маленький Чонгуки, если даже и сообщить кому-то, они отреагируют так же, как и реагировали, когда во всем мире регулярно насиловали женщин – сам напросился, - Тэхен вытирает порванным рукавом губы и шипит. – Блять. - Ты же сказал что это произошло без желания? То какое напросился? - Гуки, всем посрать на маток, особенно, как ты сам меня называл, беспризорных. Лучше помоги мне на ноги подняться и дойти до дому, там у меня есть аптечка. - Тебе нужно в больницу, - Тэхен фыркает. - Блять, тогда сам дойду, - он отталкивает руки мальчишки, и пытается подняться самостоятельно, но тот ловит его как раз тогда, когда он едва не рухнул обратно. Чонгук понимает, что сам он идти не может, и даже с помощью с трудом, он не долго думает, и подхватывает парня на руки, осознавая, что тот слишком уж легкий. – Докатился, таскают как принцессу. Могу привыкнуть. Но вот на остроты у него сил, как всегда, хватает. Чонгук поднимает его на второй этаж, где Тэхен помогает ему открыть дверь и осторожно укладывает на постель, но даже тогда парень морщится и болезненно стонет, перекатываясь на бок, а Чонгук с ужасом распахивает глаза. - Тэхен, у тебя кровь, - Тэ дергается и нахмурив брови тянет руку назад, касаясь своих брюк. - Блять, порвали-таки твари, - Чонгук паникует, пока Тэхен сам стягивает с себя штаны, размазывая по бедрам бело-красную жидкость. Сперма и кровь? - Тэхен, тебе нужно в больницу, это же не просто синяк или… - Уходи. - Тэхен… - Я сказал уйди, я лучше сам со всем справлюсь, но ни одну тварь в халате к себе не подпущу, - Тэхен снова пытается подняться, но Чонгук в очередной раз его ловит. - Хорошо, я никого не позову… Но я останусь, помогу, ты на ногах стоять не можешь, - Чонгук заставляет Тэхена взглянуть на себя и видит в его глазах слезы. Даже у него есть предел. - В кого ты такой добрый, черт возьми, - Тэхен прячет глаза в ладонях, вытирая слезы и едва сдерживает рыдания. Чонгук идет в ванную, в которой он один раз был, он берет небольшую миску, набирая в нее теплую воду и берет с собой мочалку, Тэхену нужно все это с себя смыть. Чонгук ставит миску на пол, мочит мягкую мочалку в воде и мягко касается лица Тэхена, тот не кидает язвительных фраз, не сопротивляется и даже не шевелится, полностью отдаваясь во власть мальчишки. Тот смывает грязь и кровь с лица, постепенно спускаясь к шее, стягивает с Тэхена разодранную кофту, и проходится по груди, животу, рукам, меняет воду и возвращается, боязно глядя на парня, который отвернулся и не смотрит на него. Чонгук ведет и по спине, по пояснице, очищая все от грязи и замирает, когда его руку ловит Тэхен. - Дальше я сам, не нужно, спасибо, - Чонгук впервые видит, чтобы у парня дрожали руки и голос, чтобы он был заплаканным и настолько серьезным. Он мягко отталкивает руку Тэхена, и укладывает его обратно на спину, заставляя согнуть ноги в коленях и ведет мочалкой по бедрам. - Мне нужно вымыть себя внутри, Гуки, я серьезно. - Я могу это сделать. - Не стоит, малыш, это уже слишком, я смогу сам, - Чонгук не слушает, его пальцы касаются сфинктера парня, и тот едва подавляет вскрик. Ему слишком больно. - Ты не сможешь сам, я помогу, только потерпи, - пальцы надавливают и Тэхен всхлипывает, цепляясь пальцами в покрывало. Этот раз совсем не напоминал тот, Тэ был покалечен, испуган, внутри него было горячо, но странно, мягко, опухшее и все перепачкано. Чонгук разводит внутри него пальцы, снова причиняя боль, но позволяя сперме покидать тело парня. Она была розовой, смешанной с кровью, и ее было слишком много, для одного человека, похоже в Тэхена действительно кончали раз за разом. Почистив и вымыв Тэхена, а так же обработав его раны, Чонгук получил больше впечатлений, чем за все время знакомства с ним. Когда он в очередной раз вылил воду и вернулся к парню, тот скрутившись лежал в постели и мелко дрожал. Мальчик укрыл его пледом и лег возле него, обнимая за талию, позволяя прижаться к себе и рыдать в грудь. Чонгуку было больно, не так как ему, но все же, он никогда не испытывал столько горечи и обиды за другого человека. Он гладил Тэхена как маленького по волосам и касался лба губами, а когда тот успокоился, то все никак не мог полностью стать прежним Тэхеном. - Прости за сцену, не каждый день со мной такое, - Чонгук морщится, потому что ему и думать об этом больно, а уж каково Тэхену, когда все его тело покрыто ранами, гематомами и синяками, а в голове все еще пляшут картины того, как и что с ним сделали. - Почему ты не хочешь никому сказать? – Тэхен выдыхает устало и его губы растягиваются в подобии прежней улыбки. - Я уже сказал, всем будет плевать, они скажут либо что я сам этого хотел, либо же скажут, что так мне и надо, это не первый раз, когда меня насилуют, и когда я был молодым и глупым, я думал, что власти чем-то помогут, но нет, - Тэхен вытирает вновь выступившие слезы и поворачивается лицом к Гуку. – Они говорят, что я сам сделал свой выбор, уйдя из детского центра. - А почему ты ушел? – Чонгук тут же жалеет о своем вопросе, это было слишком грубо, но Тэхен не реагирует так, как должен. - Действительно хочешь знать? – Тэхен вздыхает и прикрывает глаза. – Нас с самого рождения воспитывают так, чтобы мы походили на женщин, в отличии от вас, мы знаем многое о них, знаем правду, чтобы понимать, что быть Маткой, а когда-то женщиной, это не наказание, а скорее благословление. Когда у нас начинается половое созревание, в лет четырнадцать-пятнадцать, и у нас начинается период, который знаменуется течкой, во время которого мы можем забеременеть, к нам приводят мужчин. Осеменители, мы их так зовем, те, кто занимается с нами сексом в течении нескольких дней почти без перерыва, чтобы оплодотворить нас. Когда течка заканчивается, мы уже стопроцентно беременеем. Мы вынашиваем детей шесть месяцев, затем их извлекают из нашего чрева, так как мужское тело не может продолжать, в отличии от женского в котором плод находился девять месяцев. Мы наблюдаем за нашими детьми, за тем, как они развиваются и растут, и когда они набираются сил, их отдают отцам, а нас заставляют ждать следующей течки. Чонгук впервые слышал о том, что на самом деле происходит в детских центрах, и это разительно отличается от того, что рассказывают им. - Значит, у тебя есть дети? – Чонгук увидел, как улыбка Тэхена дрогнула. - Впервые я забеременел в четырнадцать, это было очень странно и страшно, особенно учитывая, что осеменителем был старый толстый мужик, прям как большинство моих клиентов. Но знаешь, даже не к рожденному ребенку я что-то чувствовал, было странно ощущать, как в тебе растет жизнь… Ее извлекли из меня на четвертом месяце, когда о узнали о поле. Это была девочка… Врачи сказали, что она все равно бы не выжила, что так они по крайней мере меня спасут, иначе я бы умер вместе с мертвым ребенком внутри. Но знаешь что? Она была живая, в этом я был уверен, она была жива… - у Чонгука все внутри сковало холодом, он видел застывшую в глазах Тэхена боль, он видел, что Тэхен, похоже, любил своего нерожденного ребенка. – Затем я забеременел ровно через полгода, как из меня изъяли первого ребенка. На этот раз, я доходил до срока и знаешь? У меня были близнецы, сразу два мальчишки, такие крохотные… Слишком крохотные, по сравнению с остальными. Они умерли не дойдя до возраста нормы, - Тэхен поморщился весь, но сел на кровати. Покрывало под ним снова было красным. – Я не нес жизнь, Гуки, я нес смерть, из-за этого, когда мой следующий ребенок опять умер, я решил уйти, иначе бы умер уже я.