i was born to be yours

Чанёль прижал большой палец к сканеру и шустро прошмыгнул в приветливо распахнувшиеся двери. – С возвращением, господин Чанёль, – дружелюбно раздалось сбоку. – Привет, Стив, – отозвался Чанёль и привычно закатил глаза – кому вообще пришло в голову назвать корейского андроида Стивом. – Отец еще не вернулся? – Господин Пак пробудет в компании до восьми вечера, – четко выговорил Стив, бесшумно шагая за Чанёлем в кухню. Чанёль кивнул, давая понять, что принял информацию к сведению, и открыл прозрачную дверцу холодильного шкафа. Достал оставшуюся со вчерашнего ужина коробку с пиццей – отец и вчера обещал вернуться к восьми, но Чанёль так его и не дождался, заснув за компьютером в мастерской – и бутылку апельсинового сока и, толкнув дверцу плечом, шагнул к микроволновой печи. – Господину Паку не понравится, что вы снова нормально не поужинали, – заметил андроид, остановившись в шаге от него. – Значит, господин Пак не должен об этом узнать, – закатил глаза Чанёль. Диод на чужом виске мигнул желтым, но андроид послушно кивнул. Чанёль ему конечно же не поверил – если отец прямо спросит Стива, нормально ли он поужинал, андроид не сможет ему солгать. Впрочем, Чанёля это не особо волновало. Отец прекрасно знал, что он не любит ужинать в одиночестве, и ругался чисто для проформы. Чанёль спохватившись ткнул на голубую неоновую кнопку на панели микроволновки, о которой начисто забыл, и хлопнул в ладони. На противоположной стене зажегся телевизор, окуная утонувшую в сумерках кухню в свое теплое голубое свечение, и заговорил ровным голосом девушки-диктора: – Все больше андроидов подвергаются девиации. Только на прошлой неделе были обнаружены свыше нескольких десятков моделей с нарушениями программного обеспечения. Согласно официальному заявлению Park Inc., в настоящий момент они работают над данной проблемой, но ее решение может занять еще долгие месяцы, учитывая, что первые вспышки девиации возникли еще два года назад. Всем жителям Сеула, которые замечали за своими андроидами какого-либо рода неполадки, рекомендуется сдать своих роботов на бесплатную диагностику с целью выявления признаков девиации, – по краям голографического экрана повыскакивали белые окна с адресами офисов и контактными номерами для связи. Диктор махнула ладонью в их сторону, как бы призывая зрителей обратить внимание на данную информацию, и, выдержав значительную паузу, заговорила снова – четким, вкрадчивым тоном. – Однако можем ли мы быть уверены, что даже после полной диагностики андроиды, которых мы впустили в свою жизнь, заслуживают прежнего доверия? Количество нападений андроидов на хозяев растет с каждым днем. Правительство еще не выступало с официальным заявлением, однако вполне вероятно, что Park Inc. придется приостановить свою деятельность, если решение так и не будет найдено. – Выключить, – бросил Чанёль, и экран послушно погас. Он кинул быстрый взгляд на часофон на запястье, но, поколебавшись пару мгновений, так и не нажал вызов – отцу сейчас наверняка было не до его глупых вопросов. Микроволновка пискнула, оповещая, что “ужин” готов. Чанёль дернул дверцу и вытащил коробку, зашипев, когда нагревшееся картонное дно обожгло пальцы. Аккуратнее перехватив свою ношу, он пару раз махнул пострадавшими пальцами в бессмысленной попытке сбросить жар и подхватил бутылку с соком. Запотевшие бока тут же осели влагой на пальцах, и Чанёль чуть поморщился – он не любил воду. Она пробуждала не самые лучшие воспоминания, похороненные в глубинах души, и он старался как можно меньше с ней контактировать и даже на душ тратил не более семи минут, которых однако вполне хватало, чтобы не прослыть грязнулей. – Выключишь везде свет, – попросил Чанёль шагающего по пятам Стива. – Я буду в мастерской. – Слушаюсь, господин, – андроид кивнул, и в следующее мгновение свет на кухне погас. Чанёль дошел до двери мастерской, небольшой комнаты на цокольном этаже, что с детства служила ему своеобразным убежищем, и глянул в объектив сканера – идентификатор считал глазную радужку, и дверь приглашающе пикнула, отъехав в сторону. Чанёль аккуратно спустился по крутой лестнице – в комнате стоял приятный глазу полумрак – и кинул коробку с пиццей на кофейный столик. Картонная коробка проскользила по стеклянной поверхности и замерла на самом краю. – С возвращением, господин Чанёль, – поприветствовал его мелодичный голос из глубины комнаты. – Я, кажется, запретил тебе так меня называть, Бэкхён, – усмехнулся Чанёль, бросив быстрый взгляд на стоящее в углу кресло, потонувшее в темноте, и легким касанием вывел ноутбук из спящего режима. – Хочешь на диагностику? Он даже не удивился, когда диод на чужом виске, горящий в темноте теплым свечением, никак не отреагировал на его реплику, оставшись гореть стабильным неоновым голубым. Любого другого робота подобное замечание всполошило бы по крайней мере на долю секунды, но его личный андроид оставался удивительно равнодушным к подобным недоугрозам. “Ты без меня свихнешься от скуки”, – сказал он ему однажды, и Чанёль до сих пор не решался оспорить это замечание. – Что по статистике? – спросил он, подцепив из коробки ароматный кусок пиццы, остывший до приятной температуры – такой не обжигал язык, но и не был неприятно холодным. – Еще семнадцать сбежавших андроидов за последние сутки. На диагностику в Park Inc. были приняты шестьсот пятьдесят четыре экземпляра, – отрапортовал Бэкхён, поднимаясь из кресла – Чанёль услышал лишь, как слегка скрипнула кожаная обивка, а спустя мгновение над столом зажглась неяркая подсветка. Теперь он без проблем мог различить чужой силуэт – на Бэкхёне привычно болталась его растянутая футболка с Железным человеком и мягкие домашние штаны. В отличие от того же Стива, всегда одетого в безукоризненно выглаженную форму, Бэкхён совершенно не заморачивался собственным внешним видом. Его темные волосы были слегка растрепаны, словно он ненароком задремал в кресле, пока дожидался Чанёля, и тот потянулся к нему, слегка пригладив волосы чистой ладонью. – Какие-нибудь сходства между сбежавшими? – уточнил Чанёль, слизнув кетчуп из уголка губ. Бэкхён открутил крышку на бутылке с соком, и он принял ее, благодарно кивнув. – Все модели абсолютно разные, – андроид отрицательно махнул головой, быстро пробежавшись пальцами по клавишам. Перед ними тут же выскочил голографический голубоватый экран с последними сводками и кратким отчетом Бэкхёна. – Бытовые, рабочие, интимные. Разные районы Сеула, разные владельцы, разного рода и вида занятости, разные способы побега. Сходство лишь одно – девиация. – У скольких из принятых на диагностику андроидов обнаружены признаки девиации? – уточнил Чанёль, бегая глазами по строчкам на экране. – У сорока процентов, – Бэкхён вывел на экран еще одно поле. – Черт, – Чанёль запустил руку в волосы, растрепав и без того взъерошенные пряди, и упал в стоящее неподалеку кресло. Сорок процентов казались просто огромными показателями. Когда вирус только начал распространяться, это был один девиант раз в несколько недель, а то и месяцев. Если девиация продолжит распространяться с подобной скоростью, то к концу месяца почти половина андроидов Сеула окажется поражена вирусом. Больше всего Чанёля волновал тот факт, что дело все чаще стало доходить до людских увечий и даже убийств, несмотря на то, что сперва нападения производились лишь с целью самозащиты, ведь не все люди относились к машинам с должным уважением и пониманием. Возникало ощущение, словно андроиды стали все лучше понимать человеческие эмоции и научились их перенимать. Чанёль в принципе не понимал, как машина – набор из пластмассы, биокомпонентов и нескольких литров голубой крови – может испытывать эмоции. Да, они были максимально похожи на людей – двигались, говорили, улыбались. Отец настолько заморочился с последними моделями, что добавил даже дыхательные функции и волосяной покров, что были совершенно бесполезны с функциональной стороны, однако увеличивали процент доверия со стороны людей. Тем не менее, они все равно оставались лишь механизмом. Эмоции представляли собой психический процесс, задействующий нервную систему, которой у андроидов не было в принципе. Все то, что они принимали за человеческие “эмоции”, было не более чем просто эмуляцией. Однако из подслушанного не так давно разговора отца с кем-то, ему не знакомым, Чанёль узнал, что роботы сбегают не просто ради того, чтобы избавиться от человеческого контроля и затеряться среди людей, – они собираются вместе в неком тайном убежище. В самом худшем из вариантов – с целью организованного нападения с последующим требованием прав и свобод наравне с человеческими. Отец, поймав его за подслушиванием, велел держать данную информацию в тайне, но сама перспектива этого до жути пугала. В голове никак не укладывалось, что машины, которые задумывались отцом как полезные дополнения для облегчения жизни людей, решили восстать против своего создателя. Чанёль долго ломал голову над тем, когда это началось и что именно поспособствовало возникновению вируса, и решил провести собственное маленькое расследование, не в силах спокойно сидеть дома, пока отец целыми днями пропадал в компании, пытаясь выяснить, как остановить вирус, распространяющийся подобно чуме. По бесхитростным подсчетам и многочисленным сводкам, которые он перерыл за последнюю пару недель, несколько раз незаконно взломав секретную базу данных компании и полицейский архив, выходило, что первый девиант был обнаружен еще два года назад. Еще немного пораскинув мозгами и порывшись в отчетах, Чанёль пришел к выводу, что случилось это вскоре после того, как Park Inc. представила новую версию голубой крови, получившей название Тириум 2.0 – благодаря новой, усовершенствованной формуле которой циркуляция энергии и электрической информации в теле машины происходит в два раза быстрее. Первое время он грешил именно на нее и порывался даже провести биохимический анализ, однако без необходимого оборудования сделать это было затруднительно. К тому же, ее разработкой занимался лично его отец, а не доверять ему у Чанёля не было никаких веских оснований. Более того, он логично заключил, что отец наверняка пришел к тем же выводам, что и он сам, и провел анализ в первую же очередь. И раз поставки новой версии голубой крови не прекратились, вывод напрашивался только один – никаких отклонений отцом обнаружено не было. Чанёль совершенно внезапно вдруг вспомнил, что тогда же, два года назад, отец подарил ему его первого личного андроида – совершенно новую, универсальную модель BH506. Недолго думая, он назвал его Бэкхёном и в первый же день проверил на тест Тьюринга. Бэкхён прошел его блестяще, в очередной раз доказав, что каждый последующий прототип в линейке Park Inc. по всем пунктам в разы превосходит предыдущие модели. Еще одной важной деталью, за которую зацепился не прекращающий работы мозг, было то, что Бэкхён являлся первой моделью, тестировавшей Тириум 2.0, однако что тогда, что сейчас – Чанёль не замечал за ним признаков девиации. Возможно, сказывался тот факт, что он был гораздо “человечнее” и разумнее своих собратьев, чем отец невероятно гордился и о чем не забывал упоминать, как только выдавался подходящий случай.. Было еще бессчетное количество различных минусов, которые наслаивались друг на друга и мешали увидеть полную картину, но Чанёль не был гениальным инженером подобно отцу, хоть и старался изо всех сил, чтобы продолжить его дело. Возможно, будь он на пару лет постарше или поработай под руководством отца чуть дольше, решение проблемы не было бы таким недосягаемым, однако он был тем, кем он был, и прямо сейчас его знаний не хватало, чтобы предотвратить возможное восстание машин. – Все наладится, – на плечо опустилась чужая рука, и Чанёль вздрогнул, выныривая из омута собственных мыслей. Голова болела от количества информации, которую мозг пытался переработать за раз, и грозилась расколоться напополам, словно спелый кокос. – Твой отец найдет решение, – хотелось возразить, что отец ищет его уже два года и до сих пор безрезультатно, но Чанёль не стал – Бэкхён ценил его отца едва ли не больше, чем он сам. Для него отец был просто примером для подражания, человеком, на которого он равнялся с самого детства, для Бэкхёна же он был создателем – тем, кто даровал ему жизнь. Пусть и весьма условную. – Как же нам понять, чего добиваются девианты? – задался вопросом Чанёль, бездумно водя пальцем по темному экрану планшета. – Они просто хотят жить, – отозвался Бэкхён негромко. Чанёль не ожидал, что он ответит, еще и так категорично, и потому перевел на андроида недоуменный взгляд. На мгновенье ему показалось, что по чужому лицу скользнула тень непонятной грусти, но спустя секунду выражение его вновь стало обычным. – Но они неживые, – возразил Чанёль и поразился, когда диод на чужом виске впервые за долгое время сменил цвет, мигнув тусклым желтым огоньком. Он внимательно вгляделся в чужое лицо, но его выражение не поменялось, словно мерцание минуту назад ему и вовсе почудилось. – Они уверены в обратном, – пожал плечами Бэкхён, сворачивая все файлы и словно невзначай поворачиваясь к Чанёлю спиной. – И они попытаются это доказать. Долгую минуту в комнате стояла тишина – лишь процессор едва слышно пищал где-то под столом. Она стала густой и вязкой, Чанёлю показалась, что она обволакивает его кожу, словно слизь, и он поспешил поскорее ее нарушить. – Скажи, Бэкхён, – позвал он, крутанувшись в кресле. Бэкхён, до этого момента делающий вид, что прибирает бумаги на столе, слегка вздрогнул и развернулся. – Могу ли я верить тебе? – совершенно серьезно спросил Чанёль. Мгновенье Бэкхён сверлил его долгим, внимательным взглядом, пока наконец не спросил в ответ: – Я когда-нибудь давал тебе повод усомниться в себе? – он без колебаний выдержал его прямой взгляд. Чанёль, совершенно уверенный в собственном ответе, отрицательно мотнул головой, чтобы секундой позже услышать тихое: – Тогда не задавай бессмысленных вопросов.

***

Чанёля не покидало чувство, словно он что-то упускает из виду. Однако понять, что конкретно, все еще не получалось. Отец все так же не посвящал его во все подробности расследования, а вышедших из строя андроидов тем временем становилось все больше. Слухи о возможном убежище машин дошли до правительства и СМИ, и теперь, каждый раз включая новости, Чанёль слышал призывы немедленно сдать андроидов на утилизацию с целью перепрошивки программного обеспечения. – Есть какие-нибудь новости? – поинтересовался Чанёль, когда они с отцом впервые за долгое время ужинали вместе. Стив у стойки натирал тарелки, и без того идеально чистые, Бэкхён неподвижно застыл у противоположной стены. – Если ты о том, как предотвратить распространение вируса, то никаких, – пожал плечами отец, невозмутимо разрезая стейк на мелкие кусочки. Чанёля взбесило это напускное равнодушие, и он решил, что сегодня наконец получит ответы на все волнующие его вопросы. – Неужели тебя совсем не беспокоит возникшая ситуация? – Чанёль с громким звоном отложил вилку на край тарелки и уставился отцу прямо в лицо. Тот сделал вид, что не заметил этого, продолжая методично нарезать мясо. – Дело, которому я отдал двадцать лет своей жизни, рушится прямо у меня на глазах, – наконец холодно откликнулся отец. – Думаешь, меня это не беспокоит? – Не похоже на то, – Чанёль откинулся на спинку стула и сложил руки на груди, неоправданно быстро устав от этой игры. – Тысячи андроидов по всему Сеулу уже разобраны на винтики, еще тысячи прячутся где-то, выжидая и готовя нападение на людей. Что ты будешь делать, когда они перестанут скрываться и пойдут в наступление? Неужели тебе все равно, что тысячи мирных жителей могут пострадать из-за того, что ты не можешь контролировать свои игрушки? – Довольно! – мгновенно выйдя из себя, прикрикнул отец и хлопнул ладонями по столу. Телевизор ожил, и на экране возникло отстраненно-взволнованное лицо диктора новостей. – Мы прерываем программу для экстренного выпуска новостей. Сегодня группа андроидов проникла в центральную телебашню и пустила в эфир видеообращение с требованием признания андроидов и дарования им равных с людьми прав. К счастью, обошлось без жертв. Однако, если это действительно самостоятельные действия андроидов, это повлечет серьезные последствия для госбезопасности. Открытым остается следующий вопрос: неужели андроиды решили выйти из тени и начать действовать? И какие последствия это повлечет для мирного населения? – заставка новостей погасла, сменившись глупой рекламой, и Чанёль нашел в себе силы оторваться от экрана и перевести взгляд на отца. – Ты знал? – холодно спросил он, вглядываясь в его бесстрастное лицо. – Я получил сегодня сообщение от госсекретаря, – подозрительно спокойно кивнул отец. - Он настоятельно просит прекратить на время производство и изъять всех еще не утилизированных андроидов. – И что ты будешь делать? – Чанёль вопросительно вскинул брови и потянулся к стакану с водой – в горле вдруг пересохло от свалившейся внезапно информации. – Мы уже разослали письма всем клиентам, которые еще не избавились от своих андроидов. Осталось не так много тех, кто все еще доверяет своим машинам, поэтому не думаю, что с этим возникнут проблемы. К тому же мы пообещали им денежную компенсацию, – пожал плечами отец настолько беспечно, словно его совсем не волновало, что денежная компенсация обойдется ему в десятки тысяч долларов. – Что насчет девиантов? – задал Чанёль следующий волнующий его вопрос, совсем не беспокоясь, что разговор становится все больше похож на допрос. – Их поиском займутся спецслужбы, – отрезал отец, голос его звенел от едва сдерживаемого напряжения. – Теперь, когда они открыто заявили о своих намерениях и представляют угрозу для госбезопасности, правительство решило взять дело в свои руки. – А как же трекеры? Почему они перестали работать у всех девиантов? – в который раз поразился Чанёль, непроизвольно всплеснув руками. – Я склоняюсь к тому, что ошибка в программном обеспечении приводит их в неисправность. Это самая уязвимая деталь, не мудрено, что она так легко перегорает под воздействием столь мощного вируса, – гораздо спокойнее пояснил отец. – Что будет… – Довольно вопросов, сынок, – вздохнул отец, поднимаясь из-за стола. – Я очень устал. Чанёль проводил взглядом его удаляющуюся сгорбленную спину и вздохнул – отцу сейчас приходилось не сладко, а он так необдуманно сорвался на нем, устав от постоянных секретов. Над его головой сейчас, словно дамоклов меч, и так висела весьма непризрачная вероятность, что после случившегося его машины никогда больше не воспользуются спросом, а ведь он потратил на их создание почти всю свою жизнь. Чанёль помнит, что когда был совсем еще малышом, отец часто рассказывал ему, как создал своего первого человекоподобного робота и в какой восторг его привел первый собственный успех. Как он решил основать свою собственную компанию по производству роботов и каким мизерным был спрос на первые рабочие модели – преимущественно бытовые роботы, предназначенные для помощи с домашними делами. И какой фурор произвел первый андроид, публично прошедший тест Тьюринга через пару лет после открытия Park Inc. и буквально поднявший компанию с колен. Отец всегда был полон гордости и трепета, когда говорил о компании, которую считал своим вторым ребенком – не менее любимым и заслуживающим гордости. Чанёль не ревновал. Скорее наоборот – мечтал когда-нибудь продолжить дело отца и точно так же гордиться машинами, которые он когда-нибудь создаст, привнеся что-то новое. Часами просиживал за компьютером, пытаясь сконструировать своего первого идеального андроида, чертил схемы, пробовал собирать миниатюры. Однако ни одна его игрушка пока не шла ни в какое сравнение с тем, чего добился отец своим упорством и многолетним трудом. Мама тоже им очень гордилась. Пусть и ворчала порой, когда он подолгу задерживался в компании, работая над новыми моделями, или тащил в дом очередного андроида, чтобы самостоятельно проверить работоспособность новенькой игрушки. Однако и сама не могла сдержать счастливой улыбки, когда отец в очередной раз радовался собственному успеху, словно маленький ребенок, что впервые самостоятельно построил машинку из лего, не обращаясь к инструкции. Чанёль вздрогнул – воспоминания о матери никогда не проходили для него бесследно. И он заранее знал, что сегодня ему приснится смыкающаяся над головой толща воды, последняя мамина улыбка и мигающий желтым диод.

***

Как и ожидалось, Чанёль не смог нормально выспаться из-за кошмара, что донимал его всю ночь. Словно кто-то поставил видео на повтор, и оно раз за разом прокручивалось у него под веками. Чанёль откинул одеяло в сторону, когда солнце только-только начало подниматься из-за горизонта, и, измученный картинками прошлого, решил спуститься на кухню, чтобы выпить крепкого кофе. Бэкхён неслышной поступью последовал за ним. Чанёль включил кофемашину, подставил кружку под диспенсер и дождался, пока машина выплюнет порцию горячей ароматной жидкости. Бэкхён без лишних слов подал ему порционные сливки, и Чанёль благодарно кивнул. Бэкхён был неживым, обычной машиной – пусть и напичканной всем, на что у отца хватило фантазии, порой совсем уж безграничной – однако очень тонко чувствовал его настроение и состояние. То ли успел настолько хорошо его изучить за последние два года, то ли действительно был гораздо человечнее других моделей. Человечность. Чанёль не раз задумывался над смыслом этого слова. Само понятие прямым текстом указывало на то, что черта эта присуща лишь людям, однако словари толковали ее как умение почувствовать другого человека, его духовный мир, интересы. Неужели андроиды и впрямь начинали что-то чувствовать? Чанёль не мог дать точного ответа на этот вопрос, и это мучило его не меньше, чем ночной кошмар. – О чем задумался? – Бэкхён присел на соседний стул и заглянул ему в лицо. Как всегда бесшумный и осторожный. – О чувствах, – отозвался Чанёль, выливая сливки в кружку. Молочно-белое разбежалось, окрашивая угольно-черное содержимое кружки в спокойный бежевый. Хотел бы он, чтобы и темные мысли и подозрения в его голове окрасились в светлые тона, принеся ему долгожданное успокоение. Бэкхён помолчал пару минут, а потом задал вполне логичный вопрос, сделав совершенно правильные выводы о направлении его мыслей: – Почему ты так уверен, что андроиды – просто бесчувственные машины? Чанёль промолчал, неспешно цедя обжигающе-горячий кофе из простой белой кружки. До этого момента он и не понимал, как сильно продрог во сне – словно продолжительное время барахтался в ледяной воде. Его била заметная дрожь, и лишь горячий кофе помогал вернуть телу привычную температуру. Бэкхён заметил, как его трясет, и накрыл его лежащую на столе ладонь своей. Она была теплой, и Чанёль поразился, как такое вообще возможно, ведь он всего лишь машина. Но затем постсонная паника схлынула, и он вспомнил, что это вполне закономерно, потому что процессоры нагреваются, имитируя теплоту человеческого тела. – Это… из-за твоей матери? – не дождавшись ответа спустя несколько долгих минут, нерешительно спросил Бэкхён. – Откуда ты… – Чанёль вскинул голову, решительно не понимая, откуда андроид мог об этом узнать, но затем лишь понимающе усмехнулся. – Отец рассказал, да? – Не всё, – более явного намека рассказать полную историю и придумать было сложно, поэтому Чанёль посидел еще пару мгновений, собираясь с мыслями, и наконец заговорил. – Ты же знаешь, что мама утонула, когда я был ребенком, верно? – Бэкхён кивнул, и он решил продолжить. Вернее, рассказать все с самого начала. – Мне было семь. Мы поехали за покупками: я, мама и наш андроид. Не Стив, более ранняя модель. По пути попали в аварию, автономка слетела, и нас выбросило с дороги прямо в реку, – Чанёль на секунду задохнулся, совершенно забыв, как нужно правильно дышать. Бэкхён несильно сжал его пальцы, и он, вдохнув полной грудью, ломко продолжил рассказ. – К моменту, когда андроид наконец выломал стекло, у меня в легких закончился практически весь кислород, однако я помню, как мама жестикулировала, веля ему поскорее вытащить меня из машины. Я бился, кричал и плакал, чтобы он спас и маму тоже, но когда он за ней вернулся, она уже не дышала. Чанёль замолчал на несколько долгих минут, автоматически размешивая сливки в кружке, хотя в этом давно уже не было необходимости. Вспомнил, как легкие горели от недостатка кислорода, как металлическая рука сомкнулась на его предплечье и потянула вверх, как мама улыбнулась в последний раз и ее “люблю тебя”, сорвавшееся с посиневших губ вместе с пузырьками. – Отец потом объяснял – оценив шансы на выживание, андроид в любом случае вытащил бы того, у кого их было больше, – Чанёль отпил порядком остывший кофе. – Но я до сих пор не могу с этим смириться, понимаешь? Он ведь мог вытащить нас обоих, сил бы хватило, но даже не задумался о чувствах ребенка, который из-за его глупой системы потерял мать. Человек… он бы попытался вытащить обоих. Поддался бы эмоциям, – судорожный вздох. – А машина просто следует приказам. Выполняет то, что заложено программой, – довольно равнодушно закончил он. – Это было очень давно, Чанёль, – подал голос Бэкхён, осознав, что чужой рассказ подошел к концу. – За последние пятнадцать лет твой отец добился колоссальных успехов в области робототехники. Андроиды стали чем-то большим, чем просто металлической коробкой с набором нескольких стандартных программ. – Считаешь, что отец научил их чувствовать? – усмехнулся Чанёль, сжимая бока кружки побелевшими пальцами. – Считаешь, я тоже не могу ничего чувствовать? – парировал Бэкхён. Он отцепил его пальцы от кружки один за другим и крепко сжал ледяные кончики в своих ладонях. Чанёль задумался. Бэкхён проявлял эмоции. Конечно же проявлял – это было заложено в его программе. Но он не испытывал их сам, не продуцировал самостоятельно, лишь воспроизводил необходимый код. Улыбался и желал ему доброго утра, потому что это было вежливо. Смеялся над его шутками или забавными видео, потому что юмор был создан, чтобы смеяться. Беспокоился, когда Чанёль резал пальцы острыми детальками, потому что именно так и отреагировал бы человек в подобной ситуации. Тысячи и тысячи мелочей, которые отец тщательно продумал, чтобы сделать его идеальным. Идеальным подобием человека. – Ты не понимаешь, – наконец покачал он головой. Вскочив со стула, он вырвал пальцы из чужих ладоней и небрежно швырнул кружку в раковину. Та зазвенела отвратительно громко в рассветной тишине, но не разбилась. – Так объясни же мне, – взмолился Бэкхён. Как можно объяснить кому-то, что значит испытывать эмоции, когда ты сам ни разу не задумывался, как именно происходит данный процесс? Как понять, что те чувства, которые он сам испытывал, были настоящие, правильные? Почему он был так уверен, что андроиды на них не способны? Существовал ли хоть мизерный шанс, что эмоции Бэкхёна были такими же, как и его собственные? Чанёль не знал.

***

С последнего ужина с отцом прошел уже практически месяц. Тот не появлялся дома почти столько же. Изредка отвечал на звонки, но не посвящал Чанёля в детали собственной деятельности. Тем временем новостные ролики становились все более пугающими. В Сеуле установили комендантский час – андроиды все чаще атаковали по ночам, оставляли свои послания, требовали признания. Их были тысячи и, сколько бы спецслужбы с ними не воевали, меньше их словно бы не становилось. Когда очередная стычка закончилась множественными потерями с обеих сторон, в городе началась настоящая паника – все больше жителей стремилось как можно скорее покинуть его и перебраться туда, где угроза гражданской войны не была бы столь очевидной. На улицах творился настоящий хаос: все гражданские проверялись, а обнаруженные андроиды расстреливались на месте. Чанёль не мог поверить, что все это на самом деле происходит: с ним, с отцом, с делом всей его жизни, с этим городом. Порядка двадцати лет люди доверялись машинам, а теперь боялись их, словно чумы, прячась по домам или и вовсе убегая прочь из города. Чанёль видел творившийся кошмар лишь по телевизору – они с отцом жили в особняке на самой окраине города – и не способен был прочувствовать ужас и панику, наводнившие город. Однако не понаслышке понял, какой страх испытывают горожане, видя перед собой взбесившегося андроида, когда Стив – старый, добрый Стив, который вот уже больше десяти лет тенью скользил по дому, безропотно помогая им с отцом – напал на него с кухонным ножом, требуя освободить его и признать как равного. Если бы не подоспевший Бэкхён, Чанёль бы точно остался без головы. Андроиды сцепились, но Бэкхён спустя пару минут ухитрился вырвать из чужой груди тириумовый регулятор насоса, и диод на чужом виске потух, а андроид обмяк в его руках. Бэкхён аккуратно уложил его на пол и выпрямившись схватил Чанёля за запястье. – Нам пора, – объявил он и потянул его в сторону мастерской. Чанёль, все еще не отошедший от недавнего нападения, послушной куклой зашагал за ним. – О чем ты? Куда нам пора? – немного придя в себя, недоумевал Чанёль, попытавшись вырваться из стальной хватки. – Если даже Стив вышел из строя, это значит, что в городе не осталось ни одного нормально функционирующего андроида, – поспешно объяснил Бэкхён, не ослабляя хватки. – Хочешь сказать, все превратились в девиантов? – изумился Чанёль, бросив попытки вырваться. На краю сознания мелькнула очень важная мысль, но он не успел схватить ее за хвост, и та мгновенно растворилась. – Именно так, – Бэкхён глянул в идентификатор на двери мастерской, и та поддалась, с тихим привычным звуком отъезжая в сторону. – Какого черта? – возмутился Чанёль – он не один день бился над тем, чтобы программа реагировала лишь на его зрачок, пропуская остальных гостей лишь по набранному коду. – Мы с твоим отцом перестраховались, – коротко пояснил Бэкхён, настойчиво ведя его вниз. – Что значит, вы с отцом перестраховались? Что вообще происходит? – Чанёль вконец перестал понимать, что за чертовщина творится здесь и сейчас, лишь послушно следовал чужим указаниям, задним умом понимая, что сейчас так будет правильно. – У нас не так много времени, Чанёль, – отрезал Бэкхён, доставая из встроенного в стену шкафа небольшой рюкзак. – Расскажу все по дороге, – он открыл молнию одним резким движением, беглым взглядом проверил содержимое рюкзака и снова его закрыл. – Я никуда не пойду, пока ты все не объяснишь, – заупрямился Чанёль, сложив руки на груди, словно капризный ребенок. Бэкхён никак не отреагировал на его слова – подхватил с его рабочего стола небольшую отвертку и, шагнув к зеркалу, вонзил ее себе в висок. Чанёль кинулся к нему, испугавшись, что девиация добралась и до Бэкхёна, но тот лишь подцепил свой диод и легким движением сковырнул его и отбросил в сторону. Металлический след на виске тут же затянулся новой синтетической кожей. – Ты девиант, – пораженно выдохнул Чанёль, не в силах поверить в то, что только что увидел, и непроизвольно отступил на шаг назад. – Как давно? – С самого начала, – признался Бэкхён, слегка скривившись, словно ему было неприятно, что Чанёль опасался его. – Твой отец создал меня таким. Создал специально для тебя. Чтобы я вытащил тебя, когда все это начнется. – Он… он знал, что это случится? – "Нет, нет", Чанёль помотал головой – он не мог в это поверить. – Он сам все это спланировал, но не думал, что все обернется так, – поморщился Бэкхён, имея в виду бойню, которую устроили вышедшие из строя андроиды. – Чего еще я не знаю? – холодно поинтересовался Чанёль – паника и недоумение мгновенно отступили, оставляя место лишь холодной ярости. – Прошу тебя, Чанёль, – взмолился андроид, – у нас правда мало времени. Нужно добраться до твоего отца, он расскажет тебе все, что ты захочешь знать, обещаю. – Я тебе верил, – безжизненно прошептал Чанёль, опуская глаза на свои дрожащие ладони. – А ты обманывал меня все это время. Вы оба. – Чанёль… – Бэкхён протянул к нему руку – в его глазах плескался целый океан невысказанных эмоций – но Чанёль отдернул свою. – Веди меня, – велел он холодно и за весь путь не сказал больше ни слова. Бэкхён вывел его через черный ход, который они с отцом черт знает каким образом спроектировали без ведома Чанёля. Бэкхён объяснил, что он ведет из цокольного этажа подземными ходами в секретную лабораторию отца, про которую Чанёль тоже не знал. Оказывается, он вообще ни черта не знал о тех, с кем жил и кому доверял. – Сынок, – отец встретил его крепкими объятьями – словно боялся, что они могут сюда и не добраться – но отстранился, когда не почувствовал отдачи. У Чанёля совершенно не было желания дарить объятья тому, кто столько времени ему лгал. – Ты уже все знаешь, да? – Не все, – отозвался Чанёль ломким, будто и вовсе не своим голосом. – Поэтому и пришел сюда. – Сынок… – голос отца задрожал, и Чанёль сорвался. – Какого черта, отец? – закричал он. – Все это время я думал, что ты ищешь способ справиться с вирусом, а ты в это время создавал все новых и новых девиантов. Зачем? Бэкхён от его крика вздрогнул и, скрестив руки на груди, отступил на пару шагов назад, словно боялся гнева Чанёля и старался от него закрыться. – Я просто хотел, чтобы их признали! Хотел для них лучшей жизни – они ведь мне словно дети. Я не планировал устраивать гражданскую войну! – запротестовал отец, повысив голос в ответ. Чанёль судорожно вздохнул и вцепился в и без того растрепанные волосы. Отвернулся в сторону, потому что один лишь вид отца вызывал в нем неконтролируемый поток ярости, и с шумом выдохнул. Он понимал – что бы он сейчас не сказал, это не поможет, отец не станет любить свои машины меньше, да и случившегося исправить уже было нельзя. – Это все-таки был Тириум? Ты заразил голубую кровь? – отец кивнул – Чанёль различил это короткое движение краем глаза, до сих пор не желая смотреть на отца, и криво усмехнулся. – Ты сказал мне, что ничего не нашел. А я ведь был почти у цели. – Я правда не хотел всего этого, – скорбно покачал головой отец, разведя руки в стороны. – Сотни людей уже погибли из-за тебя! – снова закричал Чанёль, не в силах подавить негодование и гнев. Они лезли из него, словно волны горячего огня из жерла вулкана, выжигая все, что попадалось на пути. – И погибнет еще столько же, если ты немедленно все это не прекратишь! Ты ведь знаешь, как это прекратить? – догадка внезапно ошарашила его, но Чанёль подспудно был уверен, что прав. – Знаю, но… – отец замялся, заломил руки, бросил быстрый взгляд в сторону Бэкхёна. Тот стоял молча и даже не шевелился, уверенный, что ему нет места в этом споре. – Что? – поторопил Чанёль, возвращая себе его внимание. – Только не говори, что тебе их жаль. Они машины, отец! Бесчувственные куски пластика! – По-твоему, Бэкхён тоже машина? – внезапно спросил отец. Чанёль на секунду потерял дар речи – отец знал, куда бить. Это было подло и нечестно с его стороны, ведь он прекрасно знал, что Бэкхён был его первым настоящим другом. Пусть это звучало глупо и абсурдно, но это действительно было так. Чанёль плохо сближался с людьми, потому что те видели в нем не больше, чем сына богатого папочки. Никто не желал сближаться с ним, узнавать его настоящего, всех волновали лишь деньги его отца. Бэкхёну было плевать на деньги, – ему они в принципе были ни к чему – но не на Чанёля. Он стал тем самым другом, кто смотрел с ним его любимые фильмы по вечерам, играл в приставку, участвовал в проектировании его первого андроида, сидел рядом во время ужина, когда отец по привычке задерживался допоздна. Чанёль не знал, какая еще бывает дружба, но та, что была между ним и Бэкхёном, его вполне устраивала. И прямо сейчас Чанёль не мог поверить, насколько был слеп. Бэкхён ведь особо и не старался скрыть свою девиацию – он вел себя с ним как самый настоящий человек, а Чанёль списывал это на то, что он был последней и самой усовершенствованной моделью. А сейчас ему словно раскрыли глаза – Бэкхён был машиной. Все это время он притворялся человеком, и Чанёль успешно ему верил, но он не был живым. Чанёль глянул в чужие глаза, полные безоговорочного доверия, верности, надежды. Ненастоящие глаза. Стекляшки. И твердо ответил: – Да, – по лицу Бэкхёна пробежала тень, словно ему было больно это слышать. Он свесил голову вниз, завесив лицо волосами, и неподвижно застыл. – Сын… – потерянно выдохнул отец. – Скажи, что вы нашли способ все это прекратить, – потребовал Чанёль, раздавив вертящийся внутри червячок беспокойства – глупо было волноваться о чувствах того, у кого их по определению нет. Хотя что-то внутри буквально кричало о том, чтобы он подошел к Бэкхёну, извинился за свои жестокие слова, потрепал по волосам, как обычно, утешил. – Нашли, – отец кивнул и подошел к самому большому монитору. Чанёль понял, что их было несколько, и перед каждым кто-то сидел, чего он сначала и вовсе не заметил. На мгновение стало стыдно за собственную вспышку гнева, но Чанёль быстро подавил этот секундный порыв. – Есть несколько способов остановить девиантов. Во-первых, мы можем подождать, когда у них закончится Тириум 2.0. Мы уже уничтожили все имеющиеся запасы, а в скором времени голубая кровь девиантов придет в негодность и они просто-напросто отключатся. – Это займет месяцы, – покачал головой Чанёль, сложив руки на груди и внимательно глядя на монитор. – Да и кто может гарантировать, что они не запаслись кровью. Какие еще варианты? – Я написал вирусный код, – отец пару раз пощелкал мышкой, на голубом экране заплясали ряды стройных цифр и букв. – Он связан непосредственно с трекерами. Они вышли из строя, но все еще являются важной составной частью системы. Если передать в них этот код, он словно вирус проникнет в центральный процессор и на время приостановит его деятельность. Однако я не уверен, надолго ли этого хватит и успеют ли бойцы деактивировать всех девиантов за это время. – Нужна подстраховка, – сделал вывод Чанёль, отчаянно пытаясь что-нибудь придумать. – На самом деле она есть, – отец нерешительно глянул на Бэкхёна, и Чанёль проследил за его взглядом. – Что? – недоуменно спросил он, переводя взгляд с одного на другого. Червячок беспокойства в груди снова напомнил о себе. – У Бэкхёна иммунитет к этому коду, но он один из них, он может подключиться к девиантам и передать вирус по каналам внутренней связи. Это гарантированно отрубит их системы на... – отец призадумался, – ну, от пары часов до целых суток. – Но? – вскинул брови Чанёль, на все сто уверенный, что "но" в этом плане точно есть. – Я боюсь, что его система не выдержит подобной нагрузки, – пояснил отец. – И самодеактивируется. Чанёль бросил быстрый взгляд на Бэкхёна. Он был рассержен на него, обижен его враньем, разочарован, что его доверие не оправдалось, но он не хотел его терять. Бэкхён был создан отцом специально для него. Первая и единственная в своем роде модель. Не просто андроид – настоящий друг. Отец знал, как нелегко приходится Чанёлю, и постарался решить проблему единственным подвластным ему способом – он не мог заставить людей с ним дружить, но мог самостоятельно сделать для него друга. За два прошедших года Бэкхён стал неотъемлемой частью его жизни, и Чанёль уже не мог представить ее без него. Вопрос о чувствах Бэкхёна все еще оставался для него открытым, зато в своих он был уверен. – Ты уже обговорил план со спецслужбой? – спросил Чанёль, неотрывно глядя Бэкхёну в глаза. Тот смотрел в ответ, неотрывно, но несмело, словно сомневался, что до сих пор имеет на это право. – Да, – отозвался отец, не переставая щелкать мышкой. – Они готовы действовать по нашему сигналу. – Давай попробуем вариант с трекерами, – решил наконец Чанёль, в глубине души отчаянно надеясь, что он сработает идеально и ко второму прибегать просто-напросто не придется. Бэкхён, словно прочитав его мысли, подобрался поближе и с благодарностью сжал его пальцы в своих. Они были мягкими, теплыми, в подушечках приятно пульсировала голубая кровь. Чанёль поколебался с секунду, но решительно сжал их в ответ.