He just wants to finish it

В местном баре, в котором работал Намджун, не часто бывало столько народа, но сегодня выходной, так что это неудивительно. В принципе, в его обязанности не входит выслушивать клиентов с их пьяными россказнями, но чисто из вежливости, которой в нем больше, чем алкоголя в этих людях, он делал заинтересованный вид. В принципе, это не так плохо, да и зарплата тут хорошая. Тут не редкость бредни про любовь и разрывы, но сегодняшний Намджуна слегка зацепил. Он был милым, с низким голосом, красивыми длинными пальцами, взъерошенными черными волосами. Он был немного грустным, но не плакал, хоть и говорил о разрыве с человеком, которого любил больше всего на свете, ради которого жил. Похоже, ему было все равно, но это не так. Незнакомец говорил о парне, что немного удивило, которого ждал дома каждый день, который был важнее, чем кто-либо, даже он сам. Который каждый раз его ругал, если тот снова причинял себе боль, который заставлял его есть, несмотря на то, что совершенно не хотелось. Из-за которого приходилось вставать с кровати каждый день, даже если не было сил совершенно. Который прощал все и с яркой, широкой улыбкой обнимал его и целовал. У них было все просто замечательно, но потом что-то изменилось и вот, он сидит сейчас в баре, выпивает и говорит с пустотой.  — Я слушаю. — проговорил Намджун, наливая заказ и отдавая клиенту, после продолжая натирать стаканы.  — Спасибо. — это все, что выдавил незнакомец, а потом сделал еще один глоток и опустился на стойку лицом, свешивая руки вниз. — Спасибо. Ким не понимал, что заставляет его слушать, правда. Просто хотелось. Конечно, рассказ его не удивлял, он такого наслушался изрядно и от взрослых, и от детей, которые предъявляли паспорта родителей и поддельные — не важно. Намджун тоже человек. Все равно не было, но не имело значения. Им просто хотелось выговориться, не более, поэтому он не перебивал. Но этот, хоть и не пускал сопли и слюни, все же был расстроен. И все. Словно в нем не было чувств, только если грусть.  — Еще. — тихо сказал парень, ставя стакан вперед и наконец поднимая лицо. Он выглядел ужасно: огромные синяки под глазами, красные глаза.  — Может, хватит? — последняя попытка остановить изрядно напившегося клиента, никто на это не ведется. Поэтому после многозначительного взгляда карих глаз — наливает еще. Его смена закончится через пятнадцать минут, так что не так важно. В какой-то момент незнакомец закатывает один рукав, пристально на что-то смотря и проводя по этому пальцами, он грустно улыбается, а потом снова выпивает. Снова смотрит… Но ничего. Намджун не может понять что там, может надпись, может тату, может еще что. К сожалению, любопытства в нем больше, чем самозащиты, так что он смотрит. И это его немного удивляет, но парень уже упоминал об этом ранее — на руке красуются белые шрамы и новые порезы, глубокие, покрасневшие. Ким понимает, почему и зачем, хоть и не уверен.  — Стремно, да? Мой психолог сказал, что это мой способ защиты от проблем. Я не уверен, что это так, — снова тихо произносит он, проводя пальцами по свежим ранам. — Это не больно, больше не больно.  — Как твое имя? — неожиданно выпаливает Ким, опираясь о столешницу. — Я Ким Намджун.  — Ооо, я Мин Юнги. Он, наконец, узнал имя незнакомца. Оно красивое, как и его владелец. Вообще Намджун даже не понял почему спросил это. Возможно, потому, что не хотел продолжать этот разговор, потому, что видел, что Юнги больно. В любом случае его смена закончилась. Переодевшись, он все же подошел к Мину, все равно уже знакомы. Их диалог заладился сразу, Юнги даже улыбаться начал, его улыбка завораживала. Они говорили еще долго, за пределами бара в том числе, все же Ким решил его проводить, потому что пьяным тот вряд ли дойдет и не уляжется у ближайшей помойки.  — Скажешь свой номер? — спросил Юнги, придерживая дверь в подъезд, отдавая телефон. Намджун лишь коротко кивнул, быстро записав номер. *** После того случая они не виделись некоторое время. Конечно, Юнги не стало легче или что-то типа того, он даже жалел некоторое время, что вообще пошел в бар и встретил того бармена. Потому что в тот день он не намеревался оставаться в живых, но судьба повернулась к нему задним местом. К сожалению, в последующие дни он так и не и не смог совершить задуманного — времени не было. Но все это «хорошее» закончилось, когда его уже бывший парень пришел за вещами. Все проходило в тишине, пока Юнги не взорвался.  — Почему? — прокричал он, подскакивая с дивана.  — Потому, что я тебя не люблю больше. Мне надоело нянчиться с ребенком, достало. Прощай, Юнги. — это было быстро и больно. Эти слова, словно камень, врезались в самое сердце, застряли в голове. Боль резко накрыла Мина, но слез не было. Он просто пустым взглядом смотрел в пол, вслушиваясь в грохот закрывающейся входной двери. Слышал, как завелась машина под окном, и как уехала. Все было кончено и непонятно. Его словно волна накрыли эмоции, и он просто осел на пол, посмотрел на свои руки — ничего. Ничего не чувствовал. Юнги подполз к телефону, засовывая его в карман штанов, снова поднялся и на дрожащих ногах подошел к шкафчику, где держал весь алкоголь на крайний случай, но не взял ничего. Просто ушел из квартиры, из дома. Просто блуждал некоторое время по округе, рассматривая людей и гуляющих животных, на улыбки, за плачем ребенка. Все было таким неважным и пустым. Хотелось, чтобы все это исчезло. Звуки, люди, он сам. Себя, правда, ждать он долго не заставил. Вернувшись к своему дому, он все же поднялся наверх, но не в свою квартиру, а на крышу. Здесь было ветрено, прохладно даже, несмотря на то, что внизу все же тепло. От этого даже мурашки по телу пошли. Да и тряска прошла. Сейчас ему было спокойно, никаких страхов и переживаний. Но он хотел кое-что сделать, последний раз в своей жизни — или нет. Найдя в контактах нужный номер, Мин позвонил.  — Алло? — басистый голос ударил по ушам, приятно.  — Это Юнги, Намджун. Я понимаю, мы не друзья, но все же мы…  — Извини, я сейчас занят немного, не могу говорить. Я позвоню тебе позже. Ладно? — перебив Юнги, сказал Ким. Но не дождавшись ответа все же положил трубку. Это было концом. Нет, Мин понимал, что Намджун занят, что они не друзья, и тот не обязан отвечать. Но он пытался. В любом случае, даже это бы его не остановило. Хотелось просто поговорить. Юнги никогда не думал, что все закончится вот так. Нет, он вполне осознавал, что без серьезной помощи ему не помочь — он не хотел себе помогать. Ему было все равно, не имело значения то, чем он занимался, интереса это не вызывало. Это длится уже долго. Он знал, что обременяет свое окружение. Но был так рад, что хоть кто-то его принял таким. Он был счастлив, пусть и недолго. Но сейчас он должен это закончить, потому что по-другому и быть не может. Юнги быстро перелез через перила и, все так же держась за них, посмотрел вниз. Страха или чего-то такого не было, только некая легкость и волнение. Он не знал почему, наверное, так даже лучше. Сейчас все кажется таким простым, таким решаемым. Но не будь он сейчас здесь, это бы так не казалось. Действительно, такие мысли приходят только на грани — оно и к лучшему. Нет, он не перехотел, просто сейчас стало легче, тяжесть в животе исчезла. Последний раз взглянув в небо, он отпустил перила. Громкий звук упавшего тела заставил людей вздрогнуть, а источник еще и закричать. Некоторые достали камеры, кто-то начал звонить в скорую. Ему уже было не помочь, время было упущено уже давно, в тот момент, когда он впервые стоял на краю моста и все проходили мимо, смеясь и снимая это. В тот момент его остановило одно: какой-то человек все же подошел и начал говорить с ним. Тогда его спасли, но, увы, не сейчас. Уже слишком поздно. Намджун как всегда протянул стакан клиенту, случайно все же отпустив раньше времени, от чего весь напиток полился как на клиента, так и на барную стойку. Быстро извинившись, он начал вытирать ее. Он не слушал крики клиента, что был ужасно зол на неуклюжего бармена, мысли Намджуна были далеко не об этом, а на последнем звонке Юнги, его голос дрожал, но в нем ощущалась улыбка. Что-то случилось и его это тревожило. Наконец, вытерев все, еще раз извинившись и быстро переделав напиток, он вышел на улицу. Абонент был недоступен. Еще раз и еще. Все было зря. Ким уже хотел убрать телефон, как он завибрировал, сообщая о поступающем звонке. Истерично нажав на «принять», приложил телефон к уху. Но спустя минуту все же выронил его, упав на колени. Случилось то, что исправить нельзя, и человек, с которым он так хорошо говорил и которого он слушал несколько дней назад — его больше просто нет. И это НЕ исправить. Это было ужасно. К работе он так и не вернулся, извинившись и пояснив причину. Он все же пошел к дому Мина, наблюдая полицейскую машину и, похоже, его мать. Она плакала, сидя на лавочке.  — Извините, вы мама Юнги? — спросил Намджун, садясь рядом. Женщина лишь кротко кивнула, вытирая слезы. — Я его друг, Намджун, он мне звонил перед тем как… простите, я не смог с ним поговорить, я…  — Мой сын уже долго был в депрессии и вряд ли разговор с тобой что-то изменил бы, так что не вини себя. Единственные, кто виноваты в этом, — его родители Ким все же обнял ее, еще раз извинился и ушел. Находиться там было нелегко, он даже не знал, зачем туда идет, ноги сами понесли. Он был виноват, у него был шанс, но он его упустил. Ким просто знал, что после этого ничего не изменится, только вот он навряд ли забудет такого человека как Мин Юнги.

Но он забудет, все забудут, в конце концов, Мин Юнги уже не существует…