Сексуальный доктор

      Знали бы вы, как сильно Чонгука раздражает эта вынужденная скрытность! Ну вот почему люди так остро реагируют на то, что ты являешься представителем нетрадиционной ориентации? Да, я гей, нет, я не убиваю невинных младенцев, и нет, это не шизофрения и не болезнь, просто вот так вот получилось.       Чонгук ещё в старшей школе заметил, что его больше привлекают парни, нежели истеричные и зацикленные на внешности девочки. Впрочем, «не такая, как у всех» ориентация ничуть не помешала парню успешно сдать экзамены в школе и с отличием окончить медицинский вуз. Сейчас он является одним из самых известных и перспективных молодых врачей в Сеульской больнице. Но у него есть один небольшой секрет. По ночам он превращается из всеми любимого примерного доктора в сексуального и развратного артиста в ночном клубе для геев.       Зачем Чонгук там выступает? Он и сам толком не может ответить на этот вопрос. Ему просто нравится ловить на себе восхищенные взгляды парней, нравится, с какой похотью они смотрят на его бёдра и аппетитную задницу в облегающих кожаных штанах, нравится, когда полупрозрачная рубашка демонстрирует прекрасную рельефную фигуру. Подводка на глазах, тинт на губах, цветной спрей для волос, и никто не узнает в этой ходячей секс-бомбе врача из городской больницы.       В очередной такой день, а если быть точнее — ночь, Чонгук, как всегда, исполнил пару своих песен, после чего танцевал до окончания его программы, решив окончательно всех возбудить своим стриптизом. Парень элегантной походкой подошёл к шесту, двигаясь в такт льющейся из динамиков музыки, оглядывая толпу своим самым развратным взглядом, стал медленно снимать с себя рубашку. В процессе танца, внимание Чона привлёк совсем ещё юный парень, неотрывно смотрящий на него, тут же покрасневший и куда-то убежавший, как только Чонгук посмотрел ему в глаза.       Черт-черт-черт!!!!       Чимин сбежал от родителей, под предлогом "ночевка у друга", поперся на другой конец Сеула, пришел в гей-клуб, строя из себя взрослого, и даже успел отшить парочку сильно подвыпивших мужиков. И для чего? Для того чтобы убежать? Так позорно паля всю контору? Ужас. Кошмар.       Шестнадцатилетнего Пака мама и к другу-то ночевать отпустила, скрепя сердцем. А то мало ли, чему научит ее невинного сыночка этот Тэхён, который в свои годы был весьма прошарен в клубах, тусовках и пестиках с тычинками?       Сейчас Чимин, весь наряженный-накрашенный (спасибо Тэхёну), стоял перед зеркалом в туалете и судорожно прикладывал к щекам смоченные в холодной воде ладошки, стараясь хоть как-то унять пылающий румянец.       На следующий день Чонгук проклинал все, что только можно было проклясть. Он опять не выспался, а ещё у него как назло закончились энергетики и сломалась кофеварка, облившая одежду и без того опаздывающего медика. Поэтому, в больницу Чон прибежал весь запыхавшийся, с плохо смытой подводкой, отчего выглядел он прям как главная мечта корейской школьницы, да ещё в чёрных джинсах, очень узких, но хорошо хоть не рваных. Вместо привычной всем водолазки на нём была чёрная футболка с ярким рисунком, ну и, естественно, белый халат. Молоденькие медсестры тихонько ахали и восхищались видом Чонгука, но он, с профессиональным пофигизмом, прошёл к стойке информации, чтобы узнать, в какую палату определили его нового пациента, подростка шестнадцати лет.       Чимин чувствовал себя отвратительно. Болела голова, знобило, был забит нос. К слову, вернулся мальчик домой рано утром. Надо было собраться в школу. Но взволнованная матушка словно за километр почувствовала недомогание сына и уже через час у Чимина была отдельная палата в лучшей сеульской больнице, где госпожа Пак, с подробнейшими инструкциями вверила его "с рук на руки" врачам, а сама ускакала на работу.       Чонгук зашёл в палату, неотрывно глядя в блокнот с записями, и на ходу начал задавать вопросы про самочувствие, пока не услышал тихое «ой».       Мальчик, сам не особо понимая, что делает, забился под одеяло, пряча вновь покрасневшее личико.       Чон посмотрел на мальчишку и решил, что у него явные проблемы с головой. С плохо соображающими от недосыпа мозгами, врач и не понял, что перед ним ни кто иной, как тот самый подросток, привлекший его внимание в клубе. И именно поэтому он без каких-либо задних мыслей сорвал с него одеяло, недовольно оглядывая пациента. — Здравствуйте, я ваш лечащий врач, меня зовут Чон Чонгук, можете звать меня Чонгук-ним. Как вы себя чувствуете? Что вас беспокоит?       "Меня беспокоит то, что я очень вас хочу!". Именно эта фраза пронеслась в голове у мальчика. — Голова... — хлюпает носом. — Болит... Еще трясет всего...       С этими словами Чимин закрыл лицо ладошками, сильно краснея и смущаясь.       Доктор приложил ладонь ко лбу мальчика, замечая, что температура довольно высокая. — Мне нужно прослушать ваше дыхание, — задрал футболку пациента, прикидывая прохладный стетоскоп. — Дышите... ага, хорошо, теперь не дышите... прекрасно, можете снова дышать. Когда вы почувствовали недомогание?       Когда доктор задрал его футболку, сердце Чимина запрыгало, как бешеное. — Я... Утром... — Чем же вы таким занимались накануне, что так простудились? — Я... одет был не по погоде, — вновь захлюпал носом.       А еще Чимин дико боялся, что доктор заставит его снять штаны. Ведь, под вполне себе пацанскими джинсами, были голубые трусики в рюшечках и бантиках.       Сделав пару заметок в блокноте и ещё раз просмотрев карту пациента, Чонгук набрал в шприц раствор, понижающий температуру и повернулся к мальчику. — Ну что же, снимайте штаны, сейчас я сделаю вам укол, и вы можете отдыхать, данная процедура будет повторяться ещё пару раз за день. — Доктор... Может не надо? Я уколов очень боюсь! — снова ушел с головой в одеяло, будто это его спасет. — Ну что вы, как маленький? Сколько вам лет? Нечего вам уколов бояться, это совсем не больно. Давайте-давайте, снимайте штаны и ложитесь на живот. — Не хочууу! — захныкал, прячась в одеяле.       Чонгук отложил шприц и вновь стянул одеяло с Чимина. — Не заставляйте меня раздевать вас силой! — Ну дооооктооор ~ — глаза кота из "Шрэка". — Я вас предупреждал, и почему, собственно, вы так себя ведёте с незнакомым человеком? Вы что, меня давно знаете, или мы с вами одного возраста? — Возраста мы с вами уж точно не одного, мне шестнадцать, — съязвил Пак. — И почему, позвольте спросить, такой юный молодой человек позволяет себе так фамильярно обращаться к старшим? — А почему, позвольте спросить, такой красивый молодой человек, так сильно пукает ушами?       Чимин явно издевался над доктором, проверяя, насколько крепкие у него нервы. — Повторю в последний раз, снимите, пожалуйста, штаны и лягте на живот, мне нужно сделать укол, чтобы у вас спал жар. — Да не буду я! — надулся и скрестил руки на груди.       Чонгук развернул мальчишку к себе задом, попутно снимая с него штаны, блокируя обходы, каждая минута на счету. — Какое забавное у вас белье.       Чон старался не рассмеяться при виде кружевных трусиков, в которые был одет "столь серьёзный и упрямый юноша".       Чимин же даже не брыкается, понимая, что его не отпустят, и лишь прячет голову в подушки, готовый провалиться сквозь землю со стыда.       Но откуда же было юному пациенту знать, что его лечащий врач-гей имеет необычный фетиш на миленькое бельё... — Укол — это совсем не больно, просто лежите спокойно.       Чон стянул трусы с мальчика, нарочно сжимая ягодицу пациента, а после быстро сделал укол, и нехотя отодвинулся от привлекательной попы. — Ну вот и все, а вы так боялись. — Сссука... — Пак потер место укола. — Что, простите? — Сука, доктор. Самка собаки, если интересуетесь. — Послушайте, молодой человек, вас что, не учили тому, как себя нужно вести? Назовите хоть одну причину, по которой я не должен позвонить вашим родителям и не попросить провести с вами воспитательную беседу?       Чонгук по привычке посмотрел на мальчика фирменным взглядом «плохой сучки» и откинул назад волосы, облизывая губу, явно производя незабываемое впечатление. — Не знаю... Вряд ли мама вам поверит... — с самым невинным видом ответил мальчик. — Поверит, ещё как! Я, между прочим, самый известный молодой доктор, подающий большие надежды во многих сферах. — Ну доктор... Простите, что матюкнулся... Вырвалось... А можно, Вы сами со мной проведете эту... воспитательную беседу? — мальчик ни на что не намекает. Вообще. Просто Чимин слишком боится маму, чтобы допустить этот звонок.       Чонгук с недоверием посмотрел на своего пациента. — И почему вы решили, что я буду читать вам морали? Я вас вижу первый раз в жизни. — Но, почему-то, вы хотите позвонить моей маме, чтобы морали мне почитала она. Значит, вас таки заботит мое воспитание... — Пак хитро прищурился и посмотрел на доктора. — Дайте подумать... Совсем не беспокоит, — отрезал Чон. — Зато теперь я знаю, чем вас можно шантажировать, мистер милые трусики. — Ах вы... — вовремя затих, боясь начала шантажа. — Самка собаки.       Чон наклонился к мальчику, пронизывая его взглядом, которым совращает мужиков в клубе, и тихо прошептал на ухо, задевая его губами. — Я тебе колбу в зад засуну, если будешь и дальше себя так вести. — Не хочу я колбу... Буду я хорошо себя вести, уговорили! — Медсестра сделает вам укол все следующие разы, я приду завтра, отбой в десять вечера, ночью покидать палату запрещено.       Поздним вечером этого же дня Чонгук опять выступал в клубе. На этот раз он побрызгал волосы ярко-красным баллончиком, легко смывающимся водой, на глазах у него были красные тени и излюбленная подводка, а тело прикрывала чёрная сетчатая майка и красные кожаные брюки. Исполняя очень сексуальный танец, Чон опять краем глаза заметил подростка, но тут же переключился на другую часть зрителей.       А что Чимин? Чимин сбежал из больницы, с твердым намерением убедиться в том, кого видел. Придя в клуб, мальчик протиснулся сквозь толпу возбужденных мужиков, стараясь приблизиться к сцене, чтобы получше рассмотреть выступающего там парня. Да, это точно он! До чего же красивый...       Подросток как зачарованный наблюдал за тем, как танцует Чон, совершенно не обращая внимания ни на что вокруг. Наконец, вдоволь насмотревшись на своего "злобного доктора", Пак поспешно ретировался из клуба, бегом возвращаясь обратно в больницу.