Перевозчик

Кирилл закончил курсовую. Вздохнув, он поднял воспаленные глаза на часы. Три ночи. Если сейчас он ляжет в постель, и поспит от силы пару часов, тогда, возможно, этот паршивый сон ему не успеет явиться. С отчаянием скинув майку, парень укрылся с головой. Свет он не выключал: просыпаться от своих кошмаров в полной темноте ему не улыбалось. Не высовывая носа из-под пухового, довольно старого, но очень теплого одеяла, будто это могло защитить от ужасных ведений, Кирилл заснул… Туманный берег привычно встретил путника ледяной зябью. Неспешне, спокойные волны мирно лизали крупную гальку у его босых ног. Шуршание воды шевелило тяжелый воздух, терлось о каменные стены не то огромной пещеры, не то большого ущелья, наполняло собою все видимое и невидимое пространство. Выхода, равно как и неба, разглядеть из-за тумана было невозможно. Обратной стороны водоема так же было не видно. Ни огней, ни фонарей. Лишь слабое свечение пара, исходящего от черной, словно смоль, воды. Всего в одном шаге от него, у покосившегося деревянного пирса, уже стояло восемь или девять. Сегодня перевозчик опаздывал, и они нетерпеливо переминались с ноги на ногу. Пустые бесцветные глаза безразлично всматривались вдаль. Лишь по трепету совершенно ослабленных тел можно было понять их волнение. Сзади ударился камень о камень: кто-то спешил присоединиться к тем, у пирса. Толкнув его в плечо, опаздывающий проскочил мимо. Безвольные руки болтались плетьми вокруг тела, ноги так и норовили подогнуться в коленях, спина совсем сгорбилась, а голова упала на грудь. Но все же передвигался тот довольно шустро. Смотреть на них не доставляло особого удовольствия, однако никакого другого зрелища вокруг не представлялось. Он неуверенно подошел к толпе. Эти его не видели, а, может, просто не замечали. Легче было предположить, что игнорировал. Впрочем, до этих ему самому дела особо не было. Плеск немного изменился. К монотонному плюханью добавился новый звук. Так деревянное весло рассекает воду, двигая небольшую лодочку вперед. Несколько мгновений, и из-за шторины тумана показалось само суденышко. На корме, как всегда, сидела скрюченная ссохшаяся фигура в лохмотьях древнейшей хламиды. Потрескавшееся хрупкое древко весла держали две руки, худые до такой степени, что едва ли в них что-то осталось, кроме костей и кожи. Бледные узловатые пальцы были похожи на лапы паука, а черные длинные ногти давно уже вросли в серую сухую деревяшку. Лодка плавно проскользнула к пирсу и уткнулась килем, будто ребенок носом в материнскую грудь. Ему даже показался жалостливый скрип. Эти, ждущие, загоношились: им поскорее жаждалось стать пассажирами хлипкого суденышка. Брыкаясь и отпихивая друг друга, эти поковыляли по пирсу. По одному, еле шевелясь, и все же совершая какой-то ритуал, расселись по лавочкам. Он подошел ближе. Каждый раз наблюдая, как эти через ужасные усилия, почти не справляющиеся со своими телами, все же лезут руками в скрытое под капюшоном лицо лодочника, он пытался понять смысл их мучений. Подойти ближе он вновь испугался. Ведь, стоило ему ступить на пирс, как перевозчик поворачивался к нему и пытался бросить весло. Ужасаясь, как бы ему не досталось этим набухшим от воды инструментом, он тут же бежал прочь. Вот и сегодня, едва он занес ногу над первой ступенью, как сидящий на корме приподнялся. Эти уставились на него. А извозчик оперся на весло, и, с хрустом отломив свои ногти, протянул руку навстречу ему. Ни с того, ни с сего, он приблизился и так же потянулся навстречу. Но через силу все же отступил на шаг, едва не коснувшись чужой ладони. Перевозчик поднял прикрытое капюшоном лицо. Из-под ткани сверкнули кривые желтые зубы; пергаментная кожа тускло серела, свисая бесчисленными морщинами. И вместо носа зиял треугольный провал. Там, где должны были находиться глаза, болезненно сияли два блеклых огонька. Но жуть, исходящая от этого существа, только усиливалась от фосфорического блеска. Существо оторвало от днища ногу, и вросшие ногти остались врезанными в доску. Но тот, не замечая ущерба, все же попытался пойти. Правда, не на пирс, а в компанию этих, сидящих в совершенном спокойствии. Преодолевая жгучее желание ступить на борт, пройтись между этими и усесться на месте страшного старика, он отпрянул назад… И проснулся. Промокшая насквозь простыня, скомканная в тугой клубок, больно упиралась в бок. Одеяло валялось посреди комнаты, отчаянно сброшенное. И свет резко бил по перенапряженным глазам. Часы флегматично тикали, показывая пять ноль пять утра. Вставать было рано, но и вновь засыпать не хотелось. Кирилл приподнялся, сотрясаясь в лихорадке паники. Две минуты сидел, обняв себя руками и покачиваясь туда-сюда. Затем все же оставил постель. Нужно было сварить кофе, собраться с силами, прийти в себя. И ехать в институт. Впереди ждал долгий учебный день. -О, спасибо, Кирюха! – одногруппник весело хлопнул Кирилла по плечу. – Глаза красные. Ты что, всю ночь её делал? Так деньги нужны?! Кирилл молча отдал курсовую, поправил рюкзак на плече. Он не собирался говорить, что берется за работы своих однокурсников и прочих студентов не из-за нужды, а лишь бы занять свое время, лишь бы оставить меньше ночи на сон, лишь бы не впасть в дрему, ежедневно приносящую ему ужасы о странной реке. Эти сны приходили к нему уже почти два года подряд, стоило только уехать от родителей. Психологи утверждали, что это следствие одинокого образа жизни. Парень пробовал жить не один, но его воплей по ночам и постоянно горящего света не мог выдержать ни один сосед. Видения были однообразны: тьма, туман, река и лодка. Каждую ночь она приплывала к пирсу, каждую ночь забирала толпы зомбовидных пассажиров, каждую ночь уплывала обратно, рассекая хлипкими бортами черную смолянистую воду. Лишь вчера он посмел подойти настолько близко, что смог рассмотреть жуткий облик перевозчика. -Ладно, береги себя, - парень протянул свернутые вчетверо деньги. И затолкнул Кириллу в рот. Кирилл – парень мягкий. Но все же в обиду себя просто так не давал. С возмущением выплюнув банкноту, он негодующе воскликнул: -Это что еще за ерунда? Ты зачем это сделал? Собеседник сам ошарашено глядел на паренька. -Кир, извини, сам не понял, что нашло. – Пробормотал он. – Не хотел, правда. Переклинило что-то… Он нагнулся и поднял упавшие деньги. -Вот, - сунул он в руку Кирилла. – Не обижайся, не хотел я тебя оскорбить. Кирилл кивнул, успокоившись. Сессия на носу, все на нервах. А парень хоть и отпетый двоечник, но все же никогда себе лишнего не позволял. И вообще, Кирилла уважали – это он точно знал. Никогда никому не отказывающий в помощи паренек всегда был желанным гостем на любых мероприятиях, всегда был интересен в любой компании, и всегда был кропотлив в любом деле. При этом никогда не кичился своим умом и трудоспособностью. И было б чем гордиться, если изматывающий труд был первейшей необходимостью?! Шагая по коридору в сторону нужной аудитории, он благополучно забыл инцидент, и уже пришел в прекрасное расположение духа. Улыбнувшись знакомой девушке, Кирилл приостановился, чтобы поздороваться с ней. И замер с открытым ртом. Позади девушки, печально глядя ему в глаза, стоял очень бледный парень с впалыми щеками. Покачивая давно не мытой головой, он двинулся в сторону Кирилла. Не раскрывая рта, тип отчаянно царапал свои губы и рвал руками ворот. Словно в безмолвном крике, он почти валился к ногам студента. Таких субъектов в институте раньше не было видно, его бы Кирилл давно приметил. Соображая, не вызвать ли охрану, он на секунду отвернулся, но когда вновь посмотрел вперед, никого чужого не было. Оглядев коридор, Кирилл с удивлением понял, что парень очень ловко пропал из вида. Народу было не так уж и много, чтобы столь яркий юноша мог без следа раствориться в толпе, поэтому осталось загадкой, как ему удалось бесследно исчезнуть. По аудиториям ходить и искать его Кирилл, конечно, не стал. Предпочтя забыть о неприятной встрече, студент продолжил свой путь. Людей, даже самого угрожающего вида, он не боялся. Но эта встреча почему-то его слегка напугала. Сидя в огромной «поточке», Кирилл увлеченно листал записи предыдущей лекции. История была не профильным предметом. Как говорил преподаватель, «для общего развития». Однако лекции по ней были довольно увлекательны. Как всегда, половина студентов добросовестно прогуливала, поэтому часть столов пустовала. На задних рядах так вообще царило сонное похмелье; сивушный запах от удалого веселья учащихся распространялся по воздуху. Кирилл сидел в первых рядах совершенно один, ни на кого не обращая внимания. -Харон. – Услышал он шепот сзади. -Я – Кирилл, - автоматически поправил парень, оборачиваясь. -Я так и сказал, - обиженно ответил окликнувший его сокурсник. Этот тоже часто обращался к Кириллу с просьбой выполнить задания. Как раз по истории у него и были проблемы. Не потому что он был глуп, наоборот, по специальности предметы ему давались легко. А на прочие он просто ленился тратить время. -Реферат по Египту напишешь? – прошипел сокурсник тихонько. -И мне тоже, - отозвалась еще одна девушка. -Без проблем, - кивнул Кирилл. – Темы давайте. Завтра принесу. -Вот это оперативность! – восхитился парнишка, протягивая листок с темой. За рефераты Кирилл назвал чисто символическую плату. Объемы их были небольшие, материала в интернете можно было найти предостаточно, так что времени много не займет. Зато на сегодняшнюю ночь у него есть занятие, и спать ему явно не придется. Профессор – довольно зрелый интеллигентный мужчина – с увлечением рассказывал о мифах древней Греции. Кирилл строчил лекцию, почти не вникая в смысл. Пока до него не дошло, что говорил преподаватель об известной реке Стикс, которая протекала под землей, о перевозчике Хароне, берущем плату монетами, которые души усопших заталкивали ему в рот. Мгновенно вспомнив свои сны, Кирилл в ужасе сжал голову руками. -Что случилось, молодой человек? С чего Вы так побледнели? – прервал вещание профессор. -Простите, могу я задать несколько вопросов? – сглотнув, спросил Кирилл. -Если никто не возражает, давайте прервемся на вопросы, а затем я продолжу, - согласился преподаватель. -Я хотел уточнить о Хароне. Что это за существо? Почему он этим занимается? И вынужден ли он вечно перевозить души умерших? -Ему суждено вечно служить на этом посту, - профессор задумчиво пригладил волосы. – В древности каждому покойнику при погребении клали монету под язык, чтобы душа могла оплатить за перевозку в страну мертвых. Без платы душа не могла попасть на борт лодки. А самостоятельно преодолеть реку души не могли.. -Вы так говорите, будто сейчас это не так… Профессор улыбнулся. -Да, верно. Мифы до сих пор живы. Но я говорю обо всех этих событиях в прошедшем времени, так как сегодня они не так влиятельны, в них уже никто не верит. Сейчас это скорее старые сказки, нежели целая религия. Тем более, для нашего народа. -И Вы думаете, что все это неправда? – вдруг ляпнул парень. – А что, если загробный мир существует именно в таком виде, как его и описывали греки, и до сих пор лодочник перевозит по черной воде души умерших? -Это уже вопрос религии, - развел руками профессор. – Однако, никто не знает, что нас ждет после смерти: золотые врата или деревянное судно. И все же интересна мне природа вашего любопытства?! Кирилл обернулся на сокурсников. К беседе почти все отнеслись равнодушно. Радостные от внезапного перерыва, каждый занялся своими делами, и плевать им было на странную дискуссию. -Мне каждую ночь снится Харон, увозящий по Стиксу покойных, - признался Кирилл. – И я понять не могу, о чем эти сны. У меня нет монеты, чтобы заплатить за проезд. Да, и не умер я. Но, возможно, я вижу вход в загробный мир. И что же делать? Профессор удивленно приподнял брови. -А мифами Вы не увлечены? -Нет, - мотнул головой студент. – Конечно, читал их когда-то. И, возможно, это глубоко засело в моем подсознании. Но почему именно Харон? -Думаю, Вам надо дольше спать. Ваш мозг не отдыхает. Если Вы выспитесь, то сны Ваши забудутся. – Преподаватель задумчиво глядел на парня. – А что касается Харона, то не вздумайте брать в рот монету, чтобы заплатить ему. Во-первых, во сне можете её проглотить. Во-вторых, рановато Вам еще на тот свет. Пока мой зачет не сдадите, даже не пытайтесь улизнуть! Улыбнувшись на шутку, Кирилл вновь взялся за лекцию. По окончании пары, он совершенно расслабился. Все странности вновь забылись за потоком слов профессора, будто канув в этот самый Стикс. И, в общем-то, удалось отвлечься от страхов окончательно. Если бы не подбежавший одногруппник. -Ты Козлову курсовую делал? – взволнованно спросил он. Парень был бледен. Видимо, с этой работой у него так же были проблемы, и он срочно хотел её заказать. А, может, наоборот, не понравились расчеты Кирилла. -Я, - спокойно ответил Кирилл, припомнив, как утром отдавал готовый «курсовик». -Слушай… Сейчас только… - Одногруппник смахнул пот с лица. – Он пошел сдавать в соседний корпус, и его машина сбила. Насмерть… Кирилл почувствовал, что падает. Мир перевернулся, и почему-то взгляд уперся в грязный небеленый потолок. А в ушах раздался громкий шорох воды, как если бы волны плескались прямо около головы. Гомон подбежавших людей растворился в шепоте знакомого прибоя. Белый туман застлал коридор. Кирилл приподнялся с прохладной гальки. У пирса вновь стояли эти. Их было семеро. И восьмым прибился к ним знакомый Козлов. Вид его был крайне изможденный. Он равнодушно взирал на реку, осев, как под великой тяжестью. -Эй, - окликнул его Кирилл. – Ты чего тут забыл? Возвращайся давай. Однокурсник не реагировал. Подойдя к нему, Кирилл заметил, как изменились его черты. С утра веселый и румяный, сейчас он был бледен, худ, похожий на этих до малейших деталей. -Не уходи, - попросил Кирилл. Увы, ответа не последовало. Раздался всплеск. Туман вновь выплюнул из своего чрева знакомую лодку. Кирилл отпрянул, когда мертвецы радостно зашевелились и кинулись навстречу судну. Козлов так же ринулся по ступеням вверх. Кирилл схватил его, попытался удержать. Без толку. Неестественно выворачиваясь, бывший однокурсник неуклонно шел за всеми. Выпустив холодные руки, Кирилл проводил его взглядом. Козлов достал монету откуда-то из остатков одежды, сунул под капюшон перевозчика. Неуверенно ступая, он занял место на лодке. Та качнулась, но отплывать не спешила. Все пассажиры сидели в спокойствии. Лишь старик слегка покачивался в такт легким волнам. Он смотрел на Кирилла, и в глазах все ярче светились огоньки. Парень подошел поближе. Он все это видел уже сотни раз, так что бояться теперь было глупо. На удивление спокойный, он коснулся ногой лодочного борта. Старик приблизился. Кирилл задумчиво пошарил в карманах. Монет не было. Но была все еще свернутая купюра – плата Козлова за курсовую. Парень достал банкноту и протянул лодочнику. Тот не реагировал. Зная, что деньги суют в рот, Кирилл потянулся к капюшону. Старик вдруг отвернулся. Кирилл пожал плечами. -Извини, монет у меня нет, - произнес он. Старик молчал. Кирилл все же двинулся вперед, думая, что сейчас ему преградят путь. Нет, страшный перевозчик спокойно отошел в сторону, пропустил его к корме. Сам же вдруг уселся на лавку. Студент оглянулся, и только сейчас заметил соседа старика. Это был тот самый парень из коридора института. Сейчас выражение его лица было совершенно равнодушным; боль и отчаяние не искажали их. Он, кажется, не узнавал Кирилла. Или же просто не обращал на него внимания. Но студенту вдруг стало не по себе. Он резко развернулся, выпрыгивая на пирс. Его толкнули назад. Еще один из этих прибежал к лодке. Впопыхах стараясь запихнуть монету в рот Кириллу, он уже искал себе место на борту. Парень оттолкнул его пальцы с металлическим кругляшом и быстрее ветра бросился на берег. Оказавшись на каменной поверхности, он обернулся. Лодка уплывала. На корме привычно управлялся с веслом согнувшийся безмолвный старик. Кирилл смотрел на страшный облик, содрогаясь от накатившего ужаса. А шум воды нарастал, превращаясь в многочисленные голоса, зовущие его по имени. Он открыл веки, жмурясь от света люминесцентных ламп. Знакомые и незнакомые лица склонились над ним с самыми разными выражениями: от испуга и заботы до праздного любопытства. В одном из окружающих парень узнал профессора истории. Он взывал громче всех и яростнее всех старался приподнять студента с пола. -Юноша, - наконец, добившись того, что Кирилл пришел в себя и встал, сказал он, - прошу за мной, в кабинет. Не болит ничего, я надеюсь? -Нет, - успокоил его Кирилл. В уютном кабинете, усадив парня в кресло, преподаватель достал бутылочку коньяка и предложил рюмочку напитка Кириллу. Тот замотал головой. -Выпейте, поможет прийти в себя. Глотнув обжигающей жидкости, парень охнул. -Спасибо, - корчась, вернул он опустевший сосуд. -Удивительное дело, - произнес профессор, - впервые я встречаю столь интересное совпадение фактов. Неспроста Вам снятся сны про Харона. Вы видели его сейчас, пока были без сознания? -Верно… - признался Кирилл. -И кого или что Вы видели ещё? – продолжил опрос преподаватель. -Погибшего Козлова… - опасаясь, не приняли бы его за психа, выдавил из себя Кирилл. -Студента, которого сегодня сбили? – уточнил собеседник. – Хорошее дело получается. Расскажите поподробнее. Кирилл в деталях пересказал последнее видение, не упустив ничего, даже своих ощущений. -Не думайте, я не ненормальный. – Поторопил уверить он. – Просто переутомление и чересчур богатое воображение. -Возможно. Профессор потирал подбородок, прикрыв глаза. -Возможно, и воображение. Но не зря все это Вас преследует. Легенды древности, особенно греческие, часто намекают на тесную взаимосвязь людей и богов. Нередко люди, благодаря заслугам, присоединялись к пантеону, становились возлюбленными и любовниками, а так же вставали на замену высших существ. Это считалось нормальным. И логично предположить, что потомки любовных связей людей и божественных существ по сей день живут в нашем обществе. -Я – потомок Харона? – не удержался Кирилл. -Не исключено. – Преподаватель сложил пальцы домиком. – Похоже, пришло время Харону уйти на покой, а Вам, молодой человек, предстоит занять его место. -Это же бред, - вырвалось у парня. -Еще какой бред, если рассматривать с точки зрения современного здравомыслящего человека. А вот пару тысяч лет назад это было бы самое знаменательное для Вас событие. -Что в нем знаменательного? Тысячелетиями перевозить души через затуманенную реку – наказание какое-то. – Испуганно ответил студент. -Вы – живой, поэтому для Вас все видится в темном тусклом свете. Для них же переправа в страну мертвых – самый долгожданный и торжественный момент. Работа Харона очень тонкая, ответственная. И весьма интересная. Если Вам удастся занять его место, это будет изумительно! -Но я не хочу. Это не для меня. Я не для этого предназначен. -Никто Вас силой не заставит. – Кивнул профессор. – Вы сами должны принять решение о приеме поста. Только Ваше желание помочь людям способно подтолкнуть Вас к корме бессмертной лодки. -Не думаю, что когда-нибудь это произойдет. – Кирилл поднялся. – Спасибо за беседу. Я, пожалуй, пойду, у меня еще очень много работы. Парень ушел, а профессор смотрел ему вслед, слегка покачивая головой, будто в такт легких речных волн. Две недели спустя позвонила мать. Оказывается, случилась трагедия: на двоюродную сестру упал кусок шифера. Она находилась в больнице, в коме. Врачи прямо сказали – надеяться не на что. Но девушка никак не могла умереть. Тут же собравшись в дорогу, Кирилл со своей семьей прибыл в больницу. Сестра, совершенно высохшая, лежала на койке в окружении многочисленных аппаратов. Отключить жизнеобеспечение так и не решились, хотя показатели пугали: человек в любой момент готов был скончаться. -Мучается, бедная, - прошептала Кириллу бабушка. – Не иначе, не может душа тело покинуть. -Некому в загробный мир проводить, - само собой вырвалось у Кирилла. Мать вопросительно посмотрела на него, но промолчала. Кирилл печально глядел на тело сестры. Зрелище было болезненным. Жажда помочь жгла его изнутри. Но что он мог поделать? Еле сдерживая слезы, парень отвернулся. И у стены заметил скромно потупившийся призрак. Сестра стояла в очень расслабленной позе, безвольная и беззащитная. Она никого не замечала. Равнодушная ко всему, девушка печально дожидалась чего-то, даже не пытаясь пошевелиться. -Алла, - позвал Кирилл. Призрак шелохнулся, но головы так и не поднял. -Алла, вернись, - попросил он. Она отрицательно мотнула головой. И вновь замерла без движения. -Алла, я помогу, - сказал парень. Он подошел ближе и прикоснулся к ледяным пальцам. Девушка скорбно опустила плечики и покорно двинулась за ним. Он вел её по гладким камням к знакомому пирсу. Эти уже стояли. Он бесцеремонно отодвинул их в сторону и провел призрак сестры к самому краю. Лодка уже подплыла. Харон молча причалился так, что корма оказалась у самых его ступней. Он встал на доски и уверенно обхватил древко. Гладкая полированная поверхность весла приятно грела ладонь. Идеально сбалансированное, оно удобно держалось в руке. Седовласый старик в белоснежном хитоне протянул ему монету. Его ласковая улыбка и добрый взгляд были полны явного облегчения. Новый перевозчик принял монету из рук пассажира, прихватив её губами. Светлый призрак сестры уже заталкивал ему в рот свою плату. С красивого пирса на великолепный лакированный борт лодки проходили люди в легких, нарядных одеждах. Их лица светились одухотворением, каждый благодарно улыбался и спешил, расплатившись, занять место на лавках. Он слегка поправил идеально ниспадающий хитон и уперся босыми ступнями в дно. Оттолкнув от пирса, он повел лодку по гладкой поверхности, уверенно, словно всю жизнь этим и занимался. Под языком чувствовалась тяжесть прохладных монет. А впереди брезжил свет, ласковый и нежно манящий. Там, куда направлялась лодка, чувствовалось спокойное счастье. У стенда толпились студенты. Профессор истории подошел посмотреть, что там такое. -Да, а зачет так и не успел у меня сдать, - печально сказал он, вглядываясь в яркое фото формата А4, с которого мило улыбался знакомый и всеми любимый Кирилл Хромов. Правый верхний уголок портрета пересекала черная лента.