Враг

      Мне приходилось встречать сочувствующие взгляды везде — в магазинах и парках, в школе, на остановках, в глазах мимо прохожих, незнакомых мне людей. Я каждый раз вспоминала слова Рут о том, что пропажи детей здесь не афишируются. Реальность была похожа на обратное.       Самое трудное, что мне пришлось испытать — это беседа с маленькой леди. Той самой, чей бумажный самолётик прилетел прямо под мои ноги в первый учебный день. Сейчас она нашла меня самостоятельно, похлопала по руке, чтобы я обратила на неё внимание. — Ты очень хорошая, — сказала она мне. — Главное не плачь, он всё слышит. И ему было бы больно видеть тебя расстроенной.       А после таких слов посреди белого дня я уже не могла себя сдерживать. Я старалась быстро вытереть только что появившиеся слёзы и успокоиться, но они предательски продолжали течь. Продолжали расстраивать Маркуса. И все вокруг от мала до велика смотрели на меня и на девочку, протягивающую мне бумажный самолётик. Я вспоминала тот дьявольский вечер, во мне словно ломались ребра от боли, пытающейся вырваться наружу.

***

      Дождавшись девяти сорока, мы выключили все приборы, телевизор, лампочки. Я держала входную дверь, пока напарница включала сигнализацию, мне ни в коем случае нельзя было её отпускать до тех пор, пока девушка не выскочит на улицу. Это грозило ей остаться ночевать в там, в полной темноте и не совсем в привлекательной обстановке. Но все прошло успешно, мы закрыли супермаркет, толстушка помахала мне ручкой и скрылась за поворотом. Мне нужно было отписаться директору, что смена закрыта, поэтому я достала телефон и принялась набирать сообщение.       Но после произошло то, чего я никак не могла ожидать. К мусорным бакам, что стояли напротив меня, через дорогу, подъехал красный «Форд», та самая машина, что принадлежала Джастину. За рулём был сам Джастин. Он приспустил окно и махнул рукой, якобы зовя меня подойти ближе. — Капучино почти остыл, прыгай вперёд, — мило протянул он.       Я посмотрела по сторонам и нерешительно, но всё же последовала его указаниям. Уверенным шагом ринулась в автомобиль учителя и молча плюхнулась на сидение возле мужчины. В салоне приглушенно играла спокойная музыка, Джастин протянул мне большой стаканчик с напитком и сказал: — Угощайся, это тебе. — Спасибо.       Он аккуратно отпустил сцепление, и машина двинулась вперёд, набирая скорость. Я могла дойти до дома за десять минут, а теперь Джастин вёз меня в совершенно другую сторону. Во мне боролись два мнения — остановить его и попросить отвезти меня домой или продолжать молчать, ожидая, когда Джастин сам объяснит, в чём дело.       Кофе, и правда, был почти остывшим, но я любила напитки именно такой температуры и не понимала людей, пьющих залпом только что сварившийся кипяток. Глоток за глотком я получала наслаждение. Во мне не было сил вести беседы, но, по-моему, нам не мешало бы обсудить пару важных вопросов. Я думала об этом, но молчала. Смотрела на профиль Джастина и то, как крепко он сжимает руль, как уверенно чувствует себя на дороге. — Мне нужно отвезти кое-какие документы, ты не против? А после я отвезу тебя домой. — Хорошо. — К себе домой.       Едва не подавившись, я проглотила напиток и откашлялась. Меня удивило спокойствие, с которым были сказаны его слова. — Эй, ты чего, — он смотрел на меня, подняв одну бровь. — В смысле, к тебе домой? — переспросила я. — Тебе будет полезно отдохнуть в непривычном месте. Знаешь, что-то вроде выхода из зоны комфорта.       Он выкрутил руль на крутом повороте и посмотрел на меня, поскольку я ничего не ответила. Его взгляд посылал осуждающие ноты, мол, я ничего не понимаю в этой жизни, Джастин словно хотел поменять моё мировоззрение. — Я буду ночевать дома, — сказала я.       От меня это прозвучало несколько смешно, как от маленькой обиженной девочки, что желала постоять за себя, но выходило у неё, кроме всего лишнего, смешно. — Боишься менять то, что приелось? А ведь в этом самый кайф — новые ощущения.       Джастин был бодрым, в отличие от меня, он управлял машиной так, будто был в этом лучшим из лучших. Мне тоже хотелось так лавировать на дорогах, оставлять за собой всю пелену дня и уноситься прочь, куда-нибудь на рассвет.       Мои глаза слипались. Джастин вдруг сказал, что на заднем сидении есть сендвичи, и добравшись до пакета с едой, я впитала аппетитный аромат. — Я купил их на заправке пару часов назад, но они ещё должны быть свежими.       Удивительно, что Джастин не поддержал идею подкрепиться, поэтому я ела сама, пока машина неслась по дороге, выкрадывая фарами из темноты уже голые деревья. Я представляла, что мы едем подальше от старой жизни, поближе к новой.       Оставив меня в автомобиле у обочины, не подъезжая к основному скоплению грузовиков и машин, Джастин вышел из салона форда. Вдалеке виднелось здание с вывеской «АНТЛАНТИДА». Стоянка была не освещенной, темной и пугающей. Я предположила, что здесь, должно быть, происходит немало криминальных дел в темное время суток.       Яркие огни отеля освещали путь, по которому шёл Джастин. Я никогда здесь не была, но знала это место по многочисленным рекламам на телевидении и в газетах, что читает мама.       Вспомнив о родителях, я полезла за телефоном в карман куртки и снова зевнула, когда набирала номер отца. — Пап, я останусь сегодня у Рут, хорошо? — спокойным голосом спросила я, но до сих пор не верила тому, на что соглашаюсь. — Ты уверена? Я могу за тобой приехать.       По голосу я слышала, что отец был уставшим и, вероятнее всего, снова уснул в гостиной — до меня доносился шум работающего телевизора. — Увидимся завтра, папуль. — Только давай без глупостей, пожалуйста. — Добрых снов. — Я люблю тебя, — сказал он, и моё сердце растаяло от внимания отца. — И я люблю тебя, — даже не думая, ответила я.       Мне было любопытно, по какому вопросу Джастин приехал сюда.Но задавать вопрос в лоб по его возвращению было не лучшей идеей.       Он упал в сидение рядом со мной и какое-то время сидел, переводя дыхание. Обычно у меня такое бывало после пешего подъема на высокий этаж или бега, дольше двух минут. Джастин потёр руки, а после повернул ключ зажигания, и мы аккуратно выехали на проезжую часть. — Едем домой? — я решила разбавить немую атмосферу.       Мне было неудобно первой идти на разговор, поскольку я не знала, о чём предпочитают общаться мужчины его возраста. Что было интересно мне, могло быть точкой табу в темах Джастина, могло вовсе его рассмешить и позабавить. Я не хотела быть в его глазах посмешищем, о котором можно рассказать друзьям. — Домой, — подхватил он. — Постой, ты приняла решение выйти из зоны комфорта? — Раз уж ты приглашаешь.       И когда мы вышли в ночь, я остановилась у машины Джастина и посмотрела в сторону своего дома. Свет во всех комнатах был выключен, дом спал. Моё тело уже не чувствовало ничего, кроме усталости. Мне хотелось заснуть и проспать завтрашние занятия.       Джастин кивнул мне, зовя меня за собой. На моём лице появилось место для улыбки, когда я шла за ним и восхищалась его строгим видом. Понимала ли я, на что иду? Были ли какие-то коварные помыслы у Джастина на мой счёт?       Я не думала, что он руководствовался заботой и действительно хотел, чтобы я отдохнула. Это было слишком подозрительно, как впрочем и всё наше общение. В своих представлениях я рисовала себе хижину маньяка, людоеда, очень хитрого и подлого человека. Я думала, что вот-вот он заведет меня в ловушку и, быть может, никто больше меня не увидит.       Но это всё казалось таким бредом, что я даже смеялась с собственных мыслей. Если он действительно был таким, то стал бы он на виду камер в супермаркете общаться со своей ученицей, а после звать её в свою машину?       В его доме пахло сыростью. Думаю, было бы глупо надеяться на другое, всё-таки он был холостяком, и проводил дома лишь мелкую часть своего свободного времени.       Он показал мне три свои комнаты, прокомментировать которые я не могла. Всё выглядело слишком просто и, я бы даже сказала, нелюдимо. Я не увидела ни одной картины, ни одной фотграфии. Даже в просторной кухне на холодильнике не было ни одного магнита. Всё это напоминало минимализм. Говорят, чем меньше хлама в твоём доме, тем больше ты открыт ко всему новому, ты не привязан к вещам, к предметам, что могут тянуть тебя к прошлому.       Больше всего меня удивило, что у Джастина не было кровати и даже какого-нибудь крохи-дивана, на котором я могла бы расположиться. В спальне прямо на полу, на чёрном ковролине лежал матрас, где, по всей видимости, предстояло мне сегодня заснуть. Здесь не было света. Какое-то освещение пробивалось в комнату с коридора, где висел скромный двухламповый подвес.       Джастин ничего не спрашивал и не говорил. Я опустилась на матрас и, расслабившись, уложила голову на единственную подушку. Было здорово, что она была мягкой и пахла порошком.       Парень, которому принадлежала эта берлога, прошёл к окну и принялся снимать с себя одежду, я старалась не смотреть в его сторону, но краем глаза улавливала его силуэт. Он повесил костюм на вешалку, которую после всего зацепил за гвоздь в стене. Я удивилась, но промолчала. — Тебе нужно расслабиться, давай, я наберу ванну? — В детстве папа всегда разводил много пены в ванне, когда я собиралась купаться, — сказала я, снова присаживаясь и уже ругая себя, что сболтнула неуместную ересь.       Он, ни сказав и слова, но подошёл к матрасу, склонился надо мной и поцеловал в макушку. Это было неожиданным ходом, и я не знала, как его оценивать. По моему телу пробежала дрожь от его, пусть и несерьёзного, поцелуя. Джастин скрылся за дверью, и я слышала, как включилась и зашумела вода как противный стук, издаваемый дятлом по дереву. Опрокинувшись назад на мягкое ложе, которое, как я понимала, нам предстояло разделить с Джастином, я накрыла голову подушкой и тяжело вздохнула. — Эй, — послышался голос Джастина. — Всё в порядке, — отрезала я, стягивая с себя подушку.       Джастин проводил меня в ванную, сунул халат в руки и прикрыл за собой дверь. И первое, что я сделала, — поднесла халат ближе и вдохнула мужской аромат. Он был великолепен.       Я подошла к раковине, повернула кран и сбрызнула лицо холодной водой, приводя себя в чувства.       Оказавшись в ванной с пеной, что полностью прятала моё тело, я откинула голову назад и закрыла глаза. Я любила момент, когда вода убаюкивала и сглаживала все события дня своим спокойствием.       Я вздрогнула, когда в деревянную дверь постучались, а после из-за неё показалась голова Джастина. Мне стало не на шутку страшно, когда он зашёл в комнату с табуретом, поставил его в самом центре комнаты и присел, смотря на меня. — Ты не против? — поинтересовался он.       Сердце ушло в пятки. Я не понимала, для чего он пришёл, и не против чего я должна была быть. — Ты выглядишь как бедная овечка, — усмехнулся он. — Расслабься, пожалуйста. Я ничего плохого тебе не сделаю.       И сглотнув ком неизвестности, я кивнула. Отведя взгляд от Джастина, я стала пропускать через себя мысли, как мне действовать в случае, если он всё-таки пойдёт против своих слов.       Немая тишина снова повисла между нами. Джастин сидел, не сутулясь, он стучал одной ногой по полу и продолжал на меня смотреть. — Так хочется танцевать, — признался он, усмехаясь. — Что тебе мешает? — спросила я. — Танец в одиночестве схож сумасшествию. — Эта граница только в твоей голове. — У тебя ведь тоже есть границы, Мия. Ты же не можешь сейчас вылезти из ванной, представ передо мной во всей красе. — Нет, — не думая ответила я.       Ему было двадцать девять. Мне – семнадцать. Я лежала в ванной его дома и мяла руками пену. Кто бы мог подумать?!       Он улыбался и смотрел на пену, которая понемногу растворялась в воде. Я начинала нервничать, поскольку хотела расслабиться, а получила кота в мешке. Как мне нужно было вести себя рядом с ним? И почему я согласилась переночевать в его доме, — я задавалась вопросом. — Если честно, меня напрягает твоё присутствие здесь и сейчас, — призналась я, не смотря в его глаза. — Потому что ты неуверенна в себе. Я могу тебе помочь с этим справиться. — Не нужно, — я снова занервничала. — Чем больше я нахожусь здесь, тем больше хочу поскорее одеться и вернуться в свою постель. — Ты боишься, — засмеялся он и встал с места.       Я не на шутку испугалась, здравомыслящий человек не стал бы вести себя подобным образом. Он притворялся, пытался запугать меня или на самом деле был ненормальным?       Джастин подошёл прямо к ванной и медленно окунул несколько пальцев в воду. Мне было не по себе, и спать уже не хотелось. Словно нервы вытрусили из меня усталость. Мокрой рукой Джастин приподнял мой подбородок, заставляя меня встретиться с его тёмным взглядом. — Если так, то можешь уходить, — кивнул он. — Я не держу тебя, я ни к чему тебя не обязываю, ни на что тебя не толкаю, как ты могла подумать. Мне просто нравится наблюдать за тобой. Какое точное сравнение я привёл, — усмехнулся Джастин, — бедная овечка боится льва.       С этими словами он покинул ванную комнату, оставляя меня в неприятном смятении. Я больше не могла там сидеть, переживала, что он вот-вот вернётся. Поэтому выбравшись из воды, я обтёрлась чистым полотенцем, а после надела халат.       Выглянув в коридор, я заметила, что свет больше нигде не горел. Пару минут я стояла взвешивая аргументы, уйти или остаться. Поведение Джастина было такое странное, что порой мне казалось, он сумасшедший, и сейчас я впервые позволила себе допустить мысль, что, быть может, он сбежал из психбольницы.       Было уже поздно, возвращаться домой тоже не хотелось, поскольку было бы странно появляться перед отцом с мокрой головой посреди ночи. Мне нужно было набраться храбрости и вернуться в спальню Джастина. Какое-то время я ходила из стороны в сторону, мучаясь в сомнениях. Достав свой телефон, я взглянула на время. А после всё-таки плюнула, нажала на выключатель света и двинулась к нему — самому странному из мужчин. От меня пахло им, и я была в его доме. Наверное, это означало, что я была мазохисткой, спешащей на приключения.       С помощью телефона я кое-как дошла до нужной мне комнаты, аккуратно пробралась к матрасу, на котором уже сладко сопел Джастин. Я никогда не была так близко с мужчиной, сердце в груди стучало так, будто я прямо сейчас совершала что-то постыдное. Джастин подвинулся, оказалось, что он не спал. Я прилегла рядом, отвернулась к стене и прикрыла ноги длинным халатом. Было тепло, но неспокойно. — Я не трону тебя, — сказал Джастин, словно читая мои мысли. — Добрых снов, — шёпотом произнесла я, и услышала эти же слова в ответ.       Джастин укрыл меня тонким пледом, позаимствовав его со своей стороны. И я даже не заметила, как быстро моё тело ушло в сон. Но мне показалось, что ночь длилась всего несколько минут, потому что когда у Джастина заиграл будильник, я подорвалась с места, принимая сидячее положение. — Тише, — голос Джастина был спокойным, под одеялом он положил руку на моё бедро, оголившееся от халата.       Я снова упала на подушку и только сейчас заметила, что Джастин спал без неё. У меня болела голова, возможно, из-за переживаний перед сном. Мне хотелось поскорее выпить какую-нибудь пилюлю, чтобы это прошло.       Джастин лежал с закрытыми глазами, и я уже подумала, что он снова заснул. Я едва коснулась его руки, он распахнул глаза, хлопая ресницами. — У тебя есть обезболивающее? — спросила я. — В машине, — протянул он, вставая на ноги. — Тебе принести? — Нет, выпью попозже.       Джастин ходил передо мной в трусах, и я не могла не смотреть на его красивое тело. Пока он надевал, на себя деловой костюм мышцы его тела то напрягались, то расслаблялись. Я подумала, он точно Апполон, бог красоты. — Ты встаешь? — протянул он, улыбаясь. С этими словами он скрылся за дубовой аркой, но я слышала его шаги и думала, что он не мог просто так уйти, ведь наш разговор не был закончен. И я оказалась права, уже через несколько секунд он выглянул в проходе и постучал по дереву, словно прося у меня разрешения войти в комнату. Комнату, которая по праву принадлежала ему. Я улыбнулась и пожала плечами, не знаю зачем.       Он был таким милым с утра. Если бы я увидела сейчас его впервые, то ни за что не подумала, что этот человек может выкидывать странные штуки, вроде вчерашнего.       Да, мне пришлось собраться силами и покинуть матрас. Дойдя до ванной, где я оставила свои вещи, я скинула с себя халат и снова почувствовала приятный аромат. Мне бы хотелось чувствовать этот запах на себе и дальше. — Как думаешь, меня могут заметить родители? — я озвучила вовремя возникший у меня в голове вопрос. — Хочешь, можешь накинуть мою одежду сверху. — Если бы это было сто процентной гарантией, я бы согласилась.       Я стояла уже готовая возле двери и ждала, когда обуется Джастин. Он натирал свои туфли до блеска и что-то бурчал себе под нос. «Я пахла им» — снова вертелось в моей голове. Мне впервые приходилось сходить с ума от запаха человека. Человека, с которым мы были друг другу никем.       Джастин первый вышел из дома и дал мне команду бежать к машине. Я запрыгнула вперёд и вжалась в сидение, опускаясь ниже, почти в лежачее положение. Уж очень мне не хотелось быть замеченной родителями и по возвращению домой выслушивать нотации. — Это было смешно, — сказал Джастин, сияя улыбкой, а после спросил, — ты хоть выспалась? — Нет, — призналась я, — но это не важно. — А что важно? — спросил он.       Мы отъезжали от дома, я аккуратно выглядывала снизу окошка и, к счастью, не видела причин, чтобы расстраиваться. Меня никто не должен был заметить. — То, что я впервые спала не у себя дома, а у какого-то парня. Более эпично то, что парень старше меня и является моим учителем, — я смеялась, мне правда всё это казалось смешным. Я достала солнцезащитные очки из рюкзака и спрятала за ними глаза. Джастин посигналил, как оказалось, мне. — Поздравляю с твоим дебютом, — протянул он и тоже рассмеялся.       Было заметно, что чем ближе мы подъезжали, тем более суровее становилось лицо Джастина. Словно он добивал себя мыслями, и мне лишь оставалось догадываться, что было у него в голове в этот момент.