Будни папочки

Дождливый день. Голд читал книгу, сидя в удобном кресле возле камина. Дрова приятно потрескивали, огонь создавал приятный свет (из-за недавней грозы отключили электричество), уют и тепло. Мужчине было приятно и спокойно. Ведь там на улице уныло, дождь, холод, ветер, грязь… А тут такое наслаждение. Румпель иногда блаженно закрывал глаза. Но для его дочери день был не слишком приятным. На улицу не выйти же! Аделия бесцельно слонялась по дому с фонариком. Вот девочка снова пришла в гостиную. — Скууучно, — заныла уже не в первый раз малышка, глядя в окно. — Поиграй в игрушки, — предложил Румпель. — Пап, а поиграй со мной. — Милая, я читаю. Давай сама, — мужчина и глаз не отрывал от страниц. — Одной неинтересно, — нахмурилась Аделия, касаясь маленькими пальчиками окна. Малышка что-то буркнула себе под нос, взяла фонарик и снова пошла исследовать дом. Она шла по темному коридору, и свет давал лишь фонарик. Ей было немного страшно, но это было намного лучше, чем просто сидеть в кресле. Девочка иногда будто видела какие-то странные фигуры, которые брели за ней по пятам. Ее воображение разыгралось. Аделия набрела на комнату папы. Она слегка толкнула дверь, и та открылась со скрипом. Девочка настороженно оглядела комнату и вошла в нее. Она светила фонариком по сторонам, видя комнату уже по-другому, не как днем. Сейчас комната Румпеля для девочки казалось какой-то таинственной, загадочной. Раздался гром, сверкнула молния, Аделия перепугалась и понеслась из комнаты с криками. Она прибежала в зал испуганной. Румпель удивленно посмотрел на свою дочку, не понимая, что случилось. — Я больше не хочу исследовать дом с фонариком, — сказала Адель. Мужчина издал небольшой смешок. Он предложил малышке порисовать. Та качнула головой и села за детский столик. Она старательно держала карандаши в руках, что-то рисуя с большим усердием. — Пап, а что ты читаешь? Может я послушаю? — спросила Аделия, посмотрев на Румпеля. — Это книга для взрослых, милая. Девочка призадумалась. Для взрослых… а что делают взрослые? Не улыбаются, рано встают, пьют черную и горькую жижу и идут на работу. Аделия думала, как можно все это превратить в толстую книгу, если все это умещается в одно предложение. — Расскажи историю, что с тобой была. — У меня не слишком хорошие истории из жизни, милая. Девочка продолжила рисовать. Вот неровный круг… Тут Аделия вспомнила о надколотой чашке. Она всегда видела ее на комоде в комнате папы. — Папа, а что это за чашка надколотая? — Это… — Румпель был озадачен. Он не знал, что ей сказать. — Это была любимая чашка твоей мамы… — мужчина отложил книгу, обдумывая свои следующие слова. — Расскажи о маме, — попросила Адель, откладывая карандаши и бумагу. — Ну… — Румпельштильцхен замялся. Раньше она никогда не задавала этого вопроса. Аделия встала с маленького стульчика и запрыгнула к папе на коленки. Она взяла его ладонь и держала ее своими двумя маленькими ладошками. Девочка перебирала папины пальцы. Устроившись поудобнее, она снова спросила Румпеля. — Ну, она… любила книги, очень много читала. У тебя вот русые волосы, как у нее. Она носила платья. Разные, разные… Не любила, когда люди врали. Запомни, Деля, обман — это плохо, — сделал папочка наказ, грозя пальцем. Девочка кивнула. — А как ее зовут? — Белль, — мужчина улыбнулся. За окном шел все тот же дождь. В камине все также горел огонь. Аделия продолжила сидеть у папы на коленях, слушая его рассказы о маме, потихоньку засыпая.