И не друг, и не враг, а так

— Гарри Джеймс Поттер, я устала тебе повторять, что я не пойду к МакГонагалл с жалобой на Забини, и нет, он ничего не подстраивал, нет, это произошло и по моей вине, — в гостиной Гриффиндора разносился строгий голос Гермионы, которая в сотый, а может, и в тысячный раз за день пыталась убедить Гарри, что просить декана их факультета об отмене взыскания ещё более бессмысленно, чем выдворение гномов из сада посредством раскрутки. Парень весь день ходил серьезным и хмурым, уверенный, что в каждом юном слизеринце кроется Пожиратель смерти и Гермионе нельзя оставаться с одним из них наедине, — мне правда жаль, что придется покинуть вас двоих на два часа, но я уверена, что за шесть лет вы смогли выучить путь от спальни до камина в гостиной и сможете пройти его в обратную сторону без меня, — в порыве эмоций девушка уже давно покинула уютное бордовое кресло и расхаживала вокруг него, периодически останавливаясь около пылающего камина. Она не хотела, чтобы разговор их троицы был вынесен на всеобщее обозрение и старалась говорить как можно тише, пусть и удавалось ей это из рук вон плохо. Тряхнув гривой каштановых волос, Грейнджер подошла к сидевшему на подоконнике другу и тихо произнесла: — Я не хочу видеть столько уныния в твоих глазах, Гарри. Мы же все знаем, что Дамблдор не позволит ничему опасному случиться в школе. В ответ парень постарался улыбнуться как можно более правдоподобно и искренне. Получившаяся кривая ухмылка несильно соответствовала желаемому. Опустив глаза на шахматную доску, Гарри поправил очки и задумчиво передвинул ладью. Пока Гермиона пыталась внести хоть каплю спокойствия в его подозрительность, он с Роном доигрывал уже четвертую партию в волшебные шахматы. Уизли, в отличие от Поттера, никакого беспокойства по поводу наказания МакГонагалл не выказывал. Первое время он тоже немного возмущался насчёт этого, но очень скоро успокоился и довольно мирно принял позицию подруги. К вечеру дня отработки он уже никого не поддерживал, а просто старался избегать данной темы. — Мат. Гарри, сегодня ты играешь ещё хуже обычного, — Рон вздохнул, никак не желая понимать, почему друг так напрягается и переживает. Ему казалось это совершенно излишним, и он предпочитал направлять свои мысли в более продуктивное русло. Например, те же шахматы, которыми, по всей видимости, голова Гарри сейчас точно не была занята. — Всё, мне уже действительно пора. Не стоит меня дожидаться, я постараюсь заскочить в библиотеку на обратном пути, если, конечно, ещё успею. До завтра, — Гермиона по-матерински коснулась щеки каждого поочередно и, подхватив небольшой рюкзак, лежавший рядом с креслом, бесшумно выскользнула из гостиной. Кончики ушей Рона, собиравшего в этот момент шахматы с подоконника, чуть порозовели. Гарри продолжал все так же бесстрастно восседать на подоконнике, не отрывая взгляда от только что захлопнувшегося за подругой портрета. Оказавшись вне стен гостиной Гриффиндора, девушка напряженно выдохнула и стащила рюкзак с плеч. Маленький и аккуратный, он был очень кстати для Гермионы в те моменты, когда ей не нужно было брать с собой стопку до невозможности тяжелых учебников или каких-либо других чересчур объемных предметов. Удобный рюкзак был приятным напоминанием об уютном мире маглов. Несколько лет назад, когда обучение Гермионы в Хогвартсе только начиналось, на зимних каникулах родители увезли Гермиону в теплую и солнечную Италию. Возможно, летом там было бы ещё приятнее отдыхать — жаркий климат, лёгкие, яркие и невероятно пёстрые наряды туристов, уверенных, что повседневная одежда итальянцев выглядит именно так, но семья Грейнджер была вполне довольна погодой, при которой они спокойно надевали джинсы и лёгкое пальто на прогулку. Почти каждый вечер на протяжении двух недель Гермиона с родителями проводила на улицах Сицилии — именно этот остров был выбран родителями для семейной поездки. В один из таких вечеров они проходили по набережной Катании, и Гермиону привлекла небольшая лавочка с разнообразными сувенирами. На самом деле, мисс Грейнджер и вовсе не заметила бы неприметной лавки с ещё более неприметным старичком-продавцом, если бы не несколько стопок книг, которые были неаккуратно разложены на выставленных перед потенциальными покупателями столах. Пока девочка разглядывала книги и морщила нос от женских детективов с кричащими обложками, миссис Грейнджер успела немного поговорить с продавцом, который немедленно проникся симпатией к обаятельной женщине и выдвинул из задней части своего импровизированного склада стенд с самыми разнообразными сумками, рюкзаками, портфелями и разноцветными мешочками с вышитыми вручную рисунками. Посовещавшись несколько секунд, мистер и миссис Грейнджер остановили свой выбор на небольшом рюкзаке, в который можно было бы положить не больше двух книг, и то, скорее всего, рюкзак после этого перестал бы застёгиваться. Он был на удивление хорош: плотная ткань, несколько карманов внутри и снаружи, крепкие швы. Надёжно сшитый рюкзачок был приятного кофейного цвета, на его лицевой части уместилась небольшая темно-коричневая лиса с тонким золотым контуром. Глаза лисицы были вышиты той же золотой нитью, отчего на солнце казалось, что лисьи глаза сверкают, как два маленьких галеона. Гермиона была очень рада приятному подарку от родителей, который в будущем стал напоминанием о чудесно проведенных зимних каникулах, но девочку немного озадачивало то, что наполнить его будет очень легко, а о заклинании незримого расширения на тот момент она не знала. Ей было приятно держать в руках жёсткую ткань рюкзака, нравилось рассматривать изящную вышивку, но по возвращении в Хогвартс она оставила рюкзак дома, уверенная, что в школе он ей вряд ли пригодится. Во время сборов перед шестым курсом миссис Грейнджер смогла упаковать рюкзак девушки так, что сама Гермиона не заметила его под одной из стопок вещей в чемодане. Для нее было приятной неожиданностью найти его в своих вещах на третьей неделе в Хогвартсе. Правда, на тот момент девушка не представляла, чем он может ей пригодиться, ведь с количеством добавляемых с каждым курсом предметов росло и число учебников, которые нужно было ежедневно носить с собой по всей школе. Но мать Гермионы, видимо, знала, что дочери рюкзак будет весьма кстати. И действительно, теперь гриффиндорка приносила чуть больше сладостей и вещей после прогулок в Хогсмиде, складывала туда небольшие предметы, которые могли ей внезапно понадобиться, и их не надо было бы искать по всей комнате, перерывая весь стол, тумбочку и чемодан. Вот и теперь небольшой рюкзачок оказался весьма удобным для того, чтобы взять его с собой на отработку. Девушка помнила, что разгром в классе получился нешуточный, и убираться без магии им придется довольно долго. Чтобы уборка не казалась ну совсем уж скучной и невыносимой, Грейнджер закинула в рюкзак несколько дисков с музыкой и аудиоплеер. Она ещё на четвертом курсе занялась решением вопроса отсутствия электричества в Хогвартсе. За два года девушка весьма преуспела в этом и смогла найти в библиотеке парочку заклинаний, способных заставить магловскую технику работать без электричества и батареек, а мистер Уизли с огромнейшим удовольствием помог ей наложить их на плеер. Гермиона была невероятно удивлена и рада, что за годы, проведенные в школе волшебства, техника в мире простецов развивалась семимильными шагами. Аудиоплееры были модной новинкой в немагическом мире, но все же там они не были столь редки, как в мире волшебников. Мистер Уизли пришел в неописуемый восторг, когда Гермиона, приехавшая на последнюю неделю летних каникул в Нору, в которой давно уже гостил Гарри, показала ему, как пользоваться аудиоплеером, куда вставлять наушники и как вкладывать в него диски. Отец рыжеволосого семейства тогда часами просиживал в гостиной, прослушивая все диски, которые девушка смогла привезти из дома. Гермиона улыбнулась приятным воспоминаниям и ловко выудила из внутреннего кармана рюкзака аккуратно скрученные наушники. Размотав их одним движением, она вставила штекер в разъем плеера и наугад вытащила коробочку с диском. Выбранной волей случая оказалась популярная группа Del Amitri с недавно вышедшим альбомом Twisted. Гриффиндорка познакомилась с творчеством этой группы недавно и совершенно случайно — продавец в магазине дисков перепутал ее с другой покупательницей и продал ей не тот диск. К счастью, песни группы пришлись Гермионе по вкусу, и она не стала возвращать диск продавцу-недотёпе. Щёлкнула крышка плеера, диск занял свое место, и Грейнджер надела наушники. В то же мгновение в ее голове заиграла песня Tell Her This, которой девушка начала подпевать тихим шепотом. Песня была одной из ее любимых, пусть в ней банально пелось о любви и слова несли довольно грустный смысл, голос солиста ласкал слух и приводил в порядок разрозненные мысли. Убрав плеер обратно в рюкзак и оставив провод от наушников тянуться от ушей прямо во внутренний карман рюкзака, самая умная ученица на своем курсе, шагая в такт музыке, направилась к кабинету МакГонагалл.

***

— Блейз, милый, ну не ходи ты на эту отработку. Эта дура Грейнджер и одна там все до блеска вылижет, — на всю гостиную завывала томным голоском Панси, крепко вцепившись в рукав Забини. Парень уже успел сотню раз пожалеть, что вернулся в гостиную, хотя мог бы пойти из Северной башни сразу к кабинету трансфигурации и в приятном одиночестве дождаться назначенного времени. Но, увы, подумал он об этом слишком поздно, и последние минут двадцать он вполне безуспешно пытался отбиться от прилипшей к нему Паркинсон. — Панс, серьезно, мне уже пора, — с натянутой улыбкой Блейз раздраженно выдернул свою руку из цепких пальчиков слизеринки. Та мгновенно надула губы, и молящее выражение лица сменилось обидчивой мордашкой. Весь прошедший день она уговаривала его остаться вечером в гостиной и «пусть грязнокровка сама за собой убирает». В принципе, ее намерения были понятны всем и каждому — с начала шестого курса девушка внезапно решила, что они с Блейзом прекрасная пара, тем более что Драко обращает на нее слишком мало внимания. Вот только она не учла того, что ее мнение на этот счёт немного расходится с мнением самого Забини, и внимания от него она будет получать втрое меньше, чем от Малфоя. — Панси, сходи за Крэббом и Гойлом, они должны быть в спальне. И скажи им, что я почему-то до сих пор не вижу на этом столе свое эссе, за которым они ушли уже полчаса назад, — Малфой, не принимавший до этого участия в разговоре, наконец положил на колени книгу, за которой успешно прятался от препирательств однокурсников, и небрежно махнул рукой на небольшой столик перед собой. Через секунду Паркинсон уже летела исполнять поручение слизеринца. — Не думал, что ты куда-то спешишь, — нагло ухмыльнувшись, Драко перевел насмешливый взгляд на Блейза. — Гад, — беззлобно бросил Забини однокурснику, наконец отделавшись от претендентки на его фамильное состояние и саму фамилию. Паркинсон, конечно, уже перестала уповать на место молодой миссис Малфой, но любым просьбам Малфоя всегда потакала, предпочитая иметь молодого мага в близком кругу друзей или хотя бы союзников, поэтому быстро исчезла из гостиной, отправившись на поиски «телохранителей» Драко. — Давай, вали уже, а то она скоро вернётся, и мне не удастся сдержать её благородные порывы продолжить твой род, — выразительно хмыкнув, парень вновь уткнулся в книгу, быстро потеряв интерес к окружающему миру. Повторять несколько раз не пришлось. Блейз мгновенно вылетел из гостиной факультета Слизерин и, пройдя несколько метров в довольно быстром темпе, позволил себе расслабиться и пойти размеренным шагом. Он мог не слишком торопиться, до назначенного времени оставалось около двадцати минут, но с каждым новым днём проводить время в общей комнате становилось все тягостнее, и виной тому было не только чрезмерное внимание Паркинсон, поэтому он намеренно старался улизнуть от внимания учеников змеиного факультета как можно скорее. Забини всегда понимал, что его цели и цели большинства слизеринцев очень расходятся. Так же как мнение и взгляды. Раньше, до начала шестого курса, все было немного проще, близость деяний Воландеморта была не столь заметна, и никто не ожидал внезапного конца света и светлой магии. Теперь же большинство всех разговоров его сокурсников сводилось к собраниям Пожирателей смерти, времени принятия метки, обсуждению рассказов родителей о всемогуществе Темного Лорда. Мать Блейза никогда не была сторонницей великого Темного мага, как не поддерживала и сторону Дамблдора. Семья Забини вообще старалась держаться в стороне от всех политических, магических и любых других войн. В школе Блейз держал выгодный для себя нейтралитет. В кругу учеников своего факультета, в нужный момент он весьма удачно изображал заинтересованность в дебатах по поводу деяний Темного Лорда, но ни разу не высказывался сам. Он не обсуждал чью-либо нечистокровность и не плевался оскорблениями в маглокровных учеников. Это было попросту ему неинтересно. Не участвовал в межфакультетских стычках, если только какой-нибудь особо дерзкий ученик не лез на него с кулаками — здесь уже вставал вопрос о целости и сохранности рук, ног, носа, всего лица и тела в целом. В последнее время и так очень натянутые отношения гриффиндорцев и слизеринцев стали ещё хуже. Драки происходили чаще, а последствия были все больнее и заметнее. Хогвартс уже не казался чудесным замком, сошедшим со страниц доброй сказки. Многие родители не отправили в этом году своих детей в школу, и количество первокурсников в сравнении с прошлыми годами заметно поубавилось. После официального заявления о возвращении Воландеморта всю Великобританию плотным туманом окутал страх. Благо дорогая во всех смыслах матушка Блейза жила в Италии и вела довольно беззаботную жизнь, ежедневно растрачивая многочисленное наследство от бывших мужей, и не была подвержена влиянию общественного страха. Она, естественно, волновалась за своего единственного сына, но в силу отсутствия ее выдающихся материнских способностей, миссис Забини было даже в радость сплавить ребенка почти на целый год подальше, избавившись от обязательства заботы, и дав волю в распоряжении семейным сейфом на любые потребности своего чада. Последним она скорее старалась возместить недостаток материнской опеки над сыном, но сам Блейз был этому даже рад, его вполне устраивало данное положение дел. В их отношениях он уже давно был не ребенком, а мужчиной, который заботится о любимой матери, занимается счетами, регулирует расходы и следит за состоянием семейного бюджета. Мать занималась своими делами, обустраивая личную жизнь и безбедное существование за счёт быстро сменяющихся супругов, а Блейз самостоятельно разбирал всю рутинную работу, касавшуюся более серьезных дел. Совы от Министерства Магии прилетали к нему прямо во время учебного года, но это не мешало его учебе, поэтому никто из более взрослых волшебников, знающих, что Блейз взял в свои руки бразды правления семейным благосостоянием, ни к чему не придирался. Несколько раз ему даже удавалось посоветоваться с Лордом Малфоем о решении некоторых особо запутанных вопросов. Пока слизеринец брёл по запутанным коридорам замка, он как раз был погружен в размышления о недавнем письме из Министерства, в котором ему сообщали, что в связи с его приближающимся совершеннолетием его мать должна будет оформить и подписать несколько бумаг, касающихся его наследства и новых прав, вступающих в силу после его восемнадцатилетия. Однако вся его сосредоточенность была нагло развеяна возмущённым голосом Грейнджер ещё до того, как он свернул в нужный ему коридор.

***

— Что значит вы заберёте наши палочки, мистер Филч? Неужели мы не можем просто оставить их у себя? — Гермиона, недовольно скрестившая руки на груди, нахмурившись, разговаривала со школьным завхозом, ожидавшим провинившихся у дверей класса. Не торопясь приблизиться к раскрасневшейся от недовольства гриффиндорке и злобно ухмыляющемуся Филчу, Блейз, словно в замедленной съемке, подошёл, или, скорее, подплыл плавным шагом к двери кабинета. — О, ещё один нерадивый студентишка. Ну-с, сдайте вашу волшебную палочку, мистер Забини. На время наказания ваши палочки должны будут храниться у меня, — невероятно довольный своими привилегиями, Филч щурился от удовольствия. Не каждый день ему удавалось, пусть и ненадолго, лишить молодых волшебников возможности пользоваться магией. — С какой стати? — лениво протянул Забини, прислонившись к стене и в наигранном возмущении вскинув брови, хотя тон его оставался холодным и практически безразличным. Его совершенно не прельщала возможность порадовать Филча своим праведным гневом. А вот Грейнджер об этом точно не задумывалась, хмыкнул парень, взглянув на рассерженную сокурсницу. — Распоряжение профессора МакГонагалл, — язвительно прошипел завхоз, протягивая руку за волшебными палочками. — Немедленно, — оба шестикурсника нехотя протянули ему палочки. Чтобы отдать свою палочку, Блейз сделал шаг вперёд, ближе к Филчу и гриффиндорке. — Ай! Что ты делаешь? Убери свои ноги с моих наушников! — Грейнджер зло сверкнула глазами и указала на какие-то белые шнурки, тянущиеся от пола к карману её рюкзака, которые Блейз не заметил раньше и случайно наступил на них. В ответ Забини лишь презрительно фыркнул и убрал ногу со странных шнурков. Ему совершенно не было дела до магловских штучек и до самой грязнокровки, но и к маглам, и к гриффиндорке он относился одинаково безразлично и с неким пренебрежением. Ни то, ни другое ничуть его не волновало. Пусть хоть мишуру мигающую с собой таскает, которую маглы вешают на ёлки. Хотя на ёлке это выглядит довольно красиво. Вряд ли на Грейнджер будет смотреться так же. — Давайте, пошевеливайтесь, следующие два часа вас ждёт увлекательная работа. — Ухмылка на лице Филча стала ещё шире, и он открыл перед шестикурсниками дверь. Гермиона и Блейз замерли на пороге. Забини присвистнул. Грейнджер страдальчески вздохнула и сделала шаг внутрь кабинета. Когда она вчера уходила отсюда, ей казалось, что работы будет куда меньше. Выражение лица Забини говорило о том же. От взрыва пострадало всё, даже потолок. Поверх перевернутых стульев и парт толстым слоем лежала осыпавшаяся штукатурка. Пол и стены были заляпаны чернилами, из-под парт выглядывало несколько учебников и, кажется, чья-то порванная мантия. Стекла в некоторых окнах были выбиты, холодный ноябрьский ветер временами шевелил рассыпанные по полу листы с работами учеников. Грейнджер мысленно похвалила себя за то, что не поленилась вытащить из чемодана теплый свитер, который сейчас был очень кстати. — Да здесь и за три часа ежедневной уборки не управиться за неделю, — голос слизеринца все же дрогнул, выдавая его недовольство. Кабинет был огромным. И целиком погружен в хаос. — Приступайте. Я вернусь за вами, когда истечёт время наказания, — Филч прошаркал обратно за дверь, голос его эхом отражался от стен пустого коридора. Дверь с гулом захлопнулась.