И не друг, и не враг, а так

— Почему так поздно, Забини? Уже даже Паркнисон успела испортить мне настроение своей безмерно наигранной печалью из-за твоего отсутствия и уйти. — Недовольный Малфой, развалившийся на кожаном диване в ожидании друга, увидел выражение его лица и замолчал, мгновенно посерьезнев. Помедлив несколько секунд он плавно поднялся на ноги и сделал шаг навстречу Блейзу, — Пришло письмо? Забини коротко кивнул и отвернулся, приковав хмурый взгляд к висящему на стене гобелену. К его сожалению, в гостиной Слизерина не было окон, чтобы пустить взгляд в бесцельное блуждание по пейзажу окрестностей Хогвартса, поэтому, приходилось оставлять впадение в прострацию до лучших времен и довольствоваться картинами с подвигами давно усопших величайших слизеринцев, которые отнюдь не радовали глаз. Мало ему было проблем с оформлением завещания, что было делом более серьезным, чем могло показаться, так теперь и давление со стороны «темных волшебников» начинало усиливаться. Блейз был одним из тех немногих старшекурсников, чья семья не принадлежала ни к Пожирателям смерти, ни к почитателям Воландеморта. Он разделял эти два понятия, поскольку среди знакомых ему волшебников были те, кто носил метку, но все равно, не всегда до конца осознавал свою ответственность или же боялся ее и не был готов целовать пятки Лорду, и те, кто готов был с безумным взглядом и брызжущей слюной кричать о превосходстве Воландеморта над всем миром, но стать носителем метки все никак не решался, всякий раз находя лазейки для избежания клеймения, потому как всем прекрасно известно, как относится к Пожирателям смерти большая часть магического мира. Ко второму типу относилась Паркинсон, до сих пор уповающая на брак с ним, тем самым укрепившая бы свое положение Пожирательницы без метки, сёстры Гринграсс, еще парочка волшебников на курс младше и, насколько ему известно, Гойл. Хотя, Паркинсон была более благоразумна, чем хотела казаться, и сам Забини не был уверен в ее безграничной преданности Темному Лорду. А вот к первому типу, как ни странно, относился Малфой младший. Драко ни с кем не говорил об этом, но в вечер, когда он вернулся после посвящения, Блейз видел его глаза и слышал слегка севший голос. На следующий день ничего такого уже не было и Забини мог бы подумать, что ему показалось, но он знал, что это не так. Он видел, что Малфою было страшно и он знал, что Малфой не был готов к этому. Не то что бы Драко не знал о планах Воландеморта на него или Люциус слишком плохо просветил своего сына о могуществе и возможностях Лорда, нет. Он просто морально не был готов к этому, он боялся, потому что должен был стать частью того, чему еще не был готов отдать себя и свою жизнь. Они не разговаривали о метке, но Забини видел, что она словно жжет Малфою руку. И теперь, взгляд Темного мага обратился к оставшимся молодым волшебникам. К сожалению, его приспешники не присылали разноцветных веселых приглашений на вечеринку по случаю получения метки, а коротко и ясно объясняли молодым магам, что тем необходимо срочно вступить в ряды Пожирателей, что они должны и обязаны присягнуть на верность Волан-де-Морту. Смешно, если бы не столь серьезно. Потому что, либо ты на одной стороне, либо сражаешься за другую, нельзя вечно держать нейтралитет. И Блейз получил уже второе письмо с «просьбой» принять метку. В этот раз он, конечно, еще придумает, как отвязаться, но следующий будет крайним, вряд ли ему позволят взять еще немного времени для отсрочки. — Пойдем, иначе мы совсем не успеем на завтрак. — закинув свои размышления в отдел памяти с пометкой «обдумать позднее», Забини мотнул головой в сторону двери и двинулся с места. Малфой молча последовал за ним и оба парня вышли из гостиной, полностью опустевшей после их ухода. Перед входом в большой зал Блейз вспомнил вчерашний разговор с Паркинсон о Теодоре. — Я считаю, тебе сегодня нужно еще раз поговорить с Ноттом. Малфой удивленно вскинул брови, — Да неужели, ты считаешь? А вот я считаю, что тебе стоит… — недовольный голос Драко потонул в общем шуме большого зала.

***

— Почему так рано, Гермиона? — сонный и возмущенный голос Рона, медленно спускавшегося из мальчишеской спальни, выражал его явное недовольство идеей подруги встать ни свет ни заря ради какого-то пустякового повода. По его мнению, правка эссе, да еще и перед завтраком — ну совершенно бесполезное занятие, на удивление отлично портящее аппетит и настроение на весь остаток дня. Будь его воля, он бы не то, что не стал вносить в него какие-либо изменения, а вообще не сел бы за его написание. Благо, ответственность Гермионы не давала спуску как Рону, так и Гарри, который медленно брел из спальни вслед за другом, широко зевая и спотыкаясь о собственные ноги. В данный момент, он был полностью солидарен с Уизли. — Во первых, — серьезный тон гриффиндорки с легкостью давал понять любому, что так просто однокурсники от нее не отделаются, — Вчера днем вы оба мне клятвенно обещали, что встанете без каких-либо претензий, лишь бы только закончить партию в волшебные шахматы, после которой — как неожиданно! — шла вторая, третья, четвертая. И по всей видимости, все их вам было жизненно необходимо закончить. А во вторых, в твоем эссе, Гарри, не хватает еще как минимум пяти предложений, чтобы уложиться в норму, а в твоем, Рон, перепутана половина ингредиентов, что значит, профессор Слизнорт попросту не зачтет ваши работы, которые, между прочим, нужно сдать уже сегодня! В ответ Рон продолжил что-то тихо бубнить, но перетащил к ближайшему столу ещё одно кресло, развернув его к камину, — Инсендио! Холодная и почти пустая гостиная озарилась мягким светом, огонь ласково заиграл на новеньких сухих поленьях, заботливо принесенных ночью домовыми эльфами, постепенно наполняя комнату теплом. Прошло не менее получаса, прежде чем в общей комнате начали появляться другие гриффиндорцы. К тому времени, Гарри заканчивал дописывать эссе, а Гермиона вносить правки в работу Рона. Вокруг были слышны привычные разговоры, не такие громкие, как по вечерам, конечно, но уже чувствовалось, что утро вступило в свои права и почти весь факультет очнулся ото сна. Солнце медленно поднималось и заглядывало в высокие окна. Лучики света аккуратно вползали и растекались по стенам, полу и золотисто-красным цветам мебели. — Эй, ранние пташки! Что смогло заставить вас очутиться здесь в такой час? — широко улыбаясь, к компании подошел Симус. Светлые волосы были все еще растрепаны после сна, но в глазах уже горели задорные огоньки и бодрая улыбка до ушей свидетельствовала о прекрасном настроении. Стараясь подавить зевок, Гарри произнес, растягивая каждый звук — Это все Гермиона. — оставив перо и наконец законченное эссе на столе, он откинулся на спинку кресла и благополучно дремал, закрыв глаза. Рон полностью поддерживал друга в этом деле. — Доброе утро. — Гермиона подняла глаза от книги на однокурсника и улыбнулась в ответ. Пока мальчики доделывали свои работы, она успела достать из сумки одну из книг и погрузиться в чтение. Что удивительно, это был не учебник, как случалось обычно, а какая-то потрепанная книжка в бумажной обложке с вытертым блеском надписи. Книга выглядела абсолютно не библиотечной. Грейнджер привезла из дома немного маггловских произведений, напомнив себе, что важно изучать не только литературную культуру магического мира, художественная составляющая в которой практически напрочь отсутствовала. Оставшееся до завтрака время она провела углубившись в книгу.

***

После всех уроков у гриффиндорской команды была назначена тренировка по квиддичу. По правде говоря, Гермиона уже давно поймала себя на мысли, что ей совсем перестало быть интересным их посещение. Сидеть на ветру, одной, только лишь под аккомпанемент радостных воплей какой-нибудь очередной фанатки — было тем еще удовольствием. Поэтому, в последние месяцы прошлого учебного года, Гермиона старательно придумывала поводы, чтобы не сопровождать друзей на поле. В этом году она просто перестала приходить, даже без надуманных причин для отсутствия. Гарри и Рон очень обижались. Рон особенно. Хотя, если сказать точнее, то Рон попросту высказывал все свое недовольство, неоднократно выражая обиду по поводу внезапных исчезновений подруги с трибун болельщиков. Он часто напоминал ей о том, что, в отличии от нее, они всегда ходят с ней в библиотеку, пусть даже в этих походах они с Гарри совершенно не заинтересованны. Гермиона, естественно, мгновенно возражала, что уж кому-кому, а им просто необходимо периодически бывать в школьном книгохранилище. Обычно, после ее возражений в перепалку встревал Гарри, который искренне поддерживал позицию Уизли. Когда такой разговор повторился вновь сегодняшним днем, Гермиона сдалась и пообещала прийти и поддержать одну из последних тренировок команды перед матчем. Конечно, она понимала, что для друзей ее присутствие очень важно, этакая поддержка с земли, но она каждый раз негодовала про себя, что придется потерять столько времени практически впустую. Вот и сейчас, она брела на стадион без особого энтузиазма. На улице начинало холодать, листьев на деревьях почти не осталось, от чего все вокруг выглядело унылым, свитер под курткой кололся и сумка постоянно сползала с плеча. Все было как-то «не так». Грейнджер зябко куталась в теплый шарф и вглядывалась в фигуры на поле. Поднимаясь на трибуны, она помахала друзьям. Гарри и Рон, наконец заметившие ее, радостно махнули руками ей в ответ. Посчитав свой дружеский долг выполненным сполна, девушка приземлилась недалеко от ступеней и окинула взглядом спортивную площадку. В воздухе парила парочка гриффиндорцев, на поле Гарри в роли капитана объяснял что-то другим игрокам. Никого кроме гриффиндорцев видно не было. Где-то наверху, гораздо дальше, чем сидела Гермиона, кто-то лежал. Она подумала, что этот кто-то выбрал весьма странное место, для послеобеденного отдыха, но довольно быстро перевела свое внимание на ту самую книгу, что читала утром. Если уж и мерзнуть на улице, то пусть хотя бы с интересом.

***

Забини лениво потянулся. Через пару часов у слизеринской сборной должна быть тренировка и Нотт попросил его прийти помочь, потому как пока что, один из загонщиков находится в больничном крыле, а для полноценной тренировки нужны все игроки. Блейз не особенно интересовался квиддичем, но он был не против помочь другу, да и подняться над землей на метле он был всегда рад. Иногда он жалел, что после начальных курсов ученикам не предоставляется возможности выбрать себе в предмет для изучения Полеты. Забини нравилось парить в воздухе, ловить воздушные потоки, нестись все выше, прямо к небу, а потом резко менять направление, и ветер треплет волосы, бьёт по щекам, не даёт мыслям задерживаться в голове, выдувая их и оставляя где-то за спиной, далеко. Пока Забини предавался размышлениям о полетах, на поле появилась гриффиндорская команда. Услышав шум внизу, парень удивленно приподнялся на локтях и недоуменно взглянул на учеников в красных спортивных мантиях. Когда Блейз решил провести время в ожидании на трибунах, он был уверен, что после уроков поле будет свободно до тренировки слизеринской команды и из-за холодной погоды ни у кого не возникнет желания прийти сюда просто так. Видимо, Поттер успел записать свою команду на послеобеденное время вчера вечером. Надо же было умудриться найти мадам Трюк и договориться о дополнительном времени. Кажется, в этом году они настроены серьезно. Первый матч с Пуффендуем гриффиндорская команда закончила с превосходством в двести очков за двадцать минут. Будет весьма интересно посмотреть, насколько сильна их решимость и не сдадут ли они позиции после следующего матча. Вслед за гриффиндорской сборной на поле вышла маленькая фигурка. Блейз слегка прищурился, чтобы лучше разглядеть фаната, который несмотря на непогоду пришел поддержать команду, но тут же понял, кто таким недовольным шагом торопится занять место на трибуне. Взъерошенные волосы, кутается в мантию и яркий полосатый шарф. Кажется, еще и книжку в руках держит, что для нее совершенно не удивительно. Забини хмыкнул — действительно, если Уизли и Поттер здесь, то Грейнджер, наверное, как магнитом притягивает, не зря же все воспринимают их как неразлучное «Золотое трио». Быстро потеряв интерес к пришедшим, Забини вновь растянулся на скамейке и закрыл глаза. Шум ветра заглушал крики капитана и команды, и он смог погрузиться в свои мысли. На днях он был вынужден в очередной раз посетить Министерство, и сейчас над ним висело долгое и нудное разбирательство в документах по оформлению его права о наследовании, что было задачей весьма нелегкой, так как всего за какие-то семнадцать лет его дражайшая матушка успела семь раз выйти замуж и столько же раз похоронить своих благоверных. До этого все состояние семьи числилось за миссис Забини, но за год перед совершеннолетием нужно было оформить первую половину необходимых бумаг, и как единственный, помимо самой миссис Забини, наследник состояния всех семи мужей своей матери, он обязан был присутствовать на каждом этапе проделанной работы. К тому же, зная ответственный подход матери к трате галеонов и несерьезное отношение к прочим делам мирским, он уже начал самостоятельно пролистывать все забранные из Министерства документы. — Забини! Эй! — с площадки кто-то настойчиво пытался докричаться до него, — Ты что, уснул? Забини! Голос Нотта вывел Блейза из размышлений и быстро смахнув с себя липкую дремоту и домашние заботы, парень прямо с трибун взлетел в воздух. На поле стояла только слизеринская команда. Тренировка прошла напряженно и длилась не менее двух часов, но как не основной и даже не запасной игрок, Блейз принимал пассивное участие в игре, наслаждаясь полетом и возможностями маневров, хотя пару раз он, конечно, не смог отказать себе в удовольствии направить бладжер сначала в Гойла, а потом и в самого Нотта. — Что, черт возьми, ты делаешь? — успешно уклонившись от очередного посланного к нему бладжера проорал через гулкие порывы ветра Теодор, намереваясь покинуть место вратаря у колец и погнаться за временным загонщиком, — Ты помогать должен, а не выводить из строя оставшихся игроков! Губы Забини растянулись в довольную улыбку, — Именно помощью я и занимаюсь, кто-то же должен проверять вашу реакцию! — временный загонщик резко прижался к метле и стал быстро набирать скорость. Он поднимался все выше, свист рассекаемого воздуха перекрыл все остальные звуки, воздух коконом обволакивал волшебника и мантия беспомощно трепетала за его спиной. Нотт хмуро взглянул на поднимающегося ввысь однокурсника и отрывисто бросил — Все, спускаемся! На сегодня тренировка окончена! Плавными кругами рассекая по стадиону, Блейз начал медленно приближаться к земле. Пролетая над трибунами он заметил на одной из нижних скамеек небольшое зеленое пятно. Он мягко надавил на черенок метлы и та послушно повиновалась его движениям, поменяв курс. Приблизившись к земле, он соскочил с метлы и подошел к тому месту, где, как ему помнилось, ранее сидела Грейнджер. На том самом месте лежала маленькая книга в зеленой обложке. Скорее всего, взяла очередной скучный и неинтересный учебник из библиотеки и забыла. Он хотел было развернуться и пойти в раздевалку, но книга не выглядела как библиотечная — мягкая обложка в темно-зеленом цвете, золотые буквы, уже слегка стершиеся, но достаточно ярко блестящие даже при такой пасмурной погоде. Школьная литература обычно выглядит либо невероятно безвскусно, либо невероятно ужасающе. Хотя учебник по уходу за магическими существами сумел совместить в себе и то, и другое. Это могла бы быть книга из запретной секции, но за пределы библиотеки их нельзя было выносить, Забини прекрасно помнил это, попытавшись однажды пройти мимо мадам Пинс с томом разрушающих заклятий, после чего у него отняли привилегию посещения на месяц. Скорее всего, книга принадлежала самой гриффиндорке. Ощутив неожиданный интерес, Блейз перепрыгнул через перила, разделяющие поле и места болельщиков и взял книгу в руки. Буквы блеснули только одним словом — Шекспир. Он задумался на мгновение, но никаких ассоциаций или воспоминаний с этим именем у него не мелькнуло. Он повертел книгу в руках, быстро пролистал шелестящие на ветру страницы. Конечно, можно было бы оставить книгу здесь, чтобы Грейнджер сама возвращалась за ней, но на завтра у них обоих назначена отработка, так почему бы не вернуть ее завтрашним вечером? И доброе дело, и подруга по несчастью немного поволнуется и поищет пропажу, впредь будет трепетнее относится к своим любимым книжкам. Блейз хмыкнул, взял книгу в другую руку, перекинул ногу через метлу и плавно, почти касаясь ногами земли, полетел через поле в сторону раздевалок.