То, чего ты хотела

      - Йоха! Твой выход! - мужской голос за стеной.       - Иду! - закалывая последнюю спицу в волосы, окидывает себя оценивающим взглядом.       Два небесных, очень светлых взгляда с темно-синим обрамлением быстро метались по всем самым мелким деталям образа. Черные волосы собраны в традиционную прическу гейши с кучей поддельных золотых украшений. Макияж, основанный на традиционном, однако с некоторыми изменениями. Например, лицо покрывалось не абсолютно белой пудрой, а всего лишь на пару тонов светлее. Губы плотно и полностью покрашены алой помадой, а не только центр или только нижняя губа. Брови по современной форме, а алые стрелки были гораздо длиннее, чем у представительниц прошлого столетия. Черное кимоно с красными вставками и такого же цвета поясом держалось не как следует правилам истинных гейш, а полностью обнажало плечи и одну ногу до бедра, держась только на этом самом поясе и собственном объеме.       Девушка медленно поднялась и улыбнулась сама себе в отражении, но на секунду в глазах промелькнула тоска. "Явно не для этого мама меня обучала", - горько ухмыльнувшись, быстро направилась к выходу.       Йоха подобрала подол и сделала один уверенный шаг на сцену. Как обычно из-за яркого света почти ничего не видно, играет простая музыка. Слышны мужские голоса, тихие свисты. И вот он, полированный и блестящий шест по центру. Она уверенно шла к нему, она фаворитка зрителей. Не обделена потрясающими формами, красивейшими движениями. Вдруг, музыка полностью затихает. Она достает веера и, с легкой улыбкой, снова оглядывает посетителей. Тонкие нотки традиционной японской музыки переносят душу каждого на пару эпох назад. Она это может. Классический народный танец. Столько завороженных глаз, хотя многие из них видят это представление далеко не первый раз. Неожиданно, Йоха замирает, словно нарисованная на старом полотне девушка в музеях. По нежным мотивам сверху накладывается глубокий, низкий бас и четкий, не быстрый бит. Она хищно улыбается, бросая веера в зал и скидывая на ходу пояс. Кимоно свободно болтается лишь на рукавах, обнажая живот, показывая красивейшее кружевное белье. Слышатся довольные крики мужчин, громкий свист.       "Я буду извиняться перед тобой и твоим искусством, мама, раз за разом. Каждый раз, опошляя эту духовную профессию, я буду просить прощения", - думала, с поразительной легкостью потягиваясь на шесте. "Я не верующая, но я всегда буду раскаиваться", - заполняло голову каждый раз. Такие мысли не отражались на ее лице, ведь как говорила мама: "У гейши всегда хорошее настроение, дорогая". Йоха продолжала танцевать крайне грациозно, внимательно наблюдая, как у мужчин захватывает дыхание. Вдруг, дыхание встало у нее самой. Конечно же, внешне это не отразилось.       Среди сотни этих пустых глаз, она наткнулась на одну пару, пару очень заинтересованных, но явно не ее телом, пару очень знакомых ей глаз. Она старалась больше вовсе не смотреть в ту сторону, а после завершения номера, кинув все же один короткий взгляд, уже не смогла его найти. Оказавшись снова в "гримерке", девушка пристально смотрела на себя в зеркало. Нравилась ли ей эта работа? Нет. Могла бы она уйти? Снова нет.       На сегодня все. Девушка быстро натянула черные джинсы, зашнуровала высокие (по щиколотку) красные кеды. Поверх голого тела надела темно-серую кофту, секундно щелкнув молнией и накинув капюшон. Быстрыми движениями, стерла влажными салфетками помаду и основную часть тонального крема. Схватила телефон и направилась к выходу. На улице давно за полночь. Тишина и никого, кроме клубной охраны.       - Ну и вечер выдался, - тихо прошептала, уверенно смотря вперед.       Она узнала бы эти глаза из миллиона. Но никак не ожидала увидеть их на работе. По крайней мере, на этой работе. Такие ониксовые, абсолютно взрослые, холодные и недоступные только у двоих людей на этой планете, и, увы, тут ей с человеком не повезло. Итачи Учиха являлся лучшим другом брата Йоха. Богатый, красивый, умный и без пяти минут женатый. Девушка остановилась. Погодите. "Он же помолвлен. с Изуми. Что он тогда..." - подняла голову. "Нарочно пришел? Тогда как узнал, что я там? Или... да быть не может, чтобы он тайно ходил по клубам. Хотя что я о нем знаю? Ничего почти, - тряхнула головой, - главное, чтобы Тайга ни о чем не узнал", - прикрыла глаза на секунду и снова направилась домой.       Идти всего два квартала, девушка всегда шла одной и той же дорогой, которую она могла пройти уже даже слепой и глухой. Вскоре показалась знакомый двухэтажный блок, на втором этаже которого она с братом снимали комнату. Нехотя поднялась и тихо открыла дверь. Перед телевизором, лениво распластавшись по паркету, лежал парень лет двадцати пяти. На джинсах расстегнута пуговица, топлесс. Чуть отросшие темно-шоколадные волосы растрепаны, босые ноги сбиты. Услышав хлопок дверью, парень лениво обернулся. Такие же бледные и светлые голубые глаза с темным краем. Длинные черные ресницы.       - Ты сегодня поздно, - обернулся обратно к телевизору.       - Нужно было закрыть бассейн, - кинула сумку. - Тайга, ты закрыл сессию? - открыла холодильник, но, конечно же, ничего нового там не обнаружила.       - Маленькая Хана снова беспокоится, - подошел сзади и обнял, нагло и лениво "повиснув". - Конечно, закрыл. Однако, - выпрямился и потянулся. - Скажи мне, почему ты отказалась? - уселся. - Если ищешь ужин, ищи на плите, - щелкнул пальцами, девушка закрыла дверцу и подошла, подняв крышку кастрюли. - Я же предлагал тебе пойти учиться, но ты выбрала работу.       - Отец хотел выучить тебя первым делом, значит, мы так и поступим, - достала две тарелки.       - Я не буду, я уже поел. Мне нужно встретиться с Итачи, хорошо? - встал и застегнул пуговицу, поднял с пола майку, схватил кожаную куртку.       - С Итачи-саном? - напряженно переспросила.       - Ну да, что-то не так? - зашнуровывал черные ботинки. - Ты не помнишь его? Он со мной в школе учился, в параллельном классе, - взял кошелек и телефон, ключи.       - Нет, все в порядке... - встряхнула головой, - тебе деньги нужны? Возьми сколько нужно в боковом, - указала за спину, разворачиваясь обратно к плите.       - Ты знаешь, - снова подошел с деньгами в руке, - меня немного унижает такой образ жизни, но как только я закрою диплом и найду работу, ты пойдешь учиться, я куплю тебе все, что пожелаешь, окей? - поцеловал слабо в щеку и спиной вперед шел к выходу, следя за ее реакцией, Хана улыбалась.       - Конечно. Но не беспокойся об этом, - облизнула ложку и ярко улыбнулась, брат уверенно кивнул и покинул квартиру.       Вы не подумайте, оба родителя живы и здоровы, живут вместе. Представители светского общества Японии, обеспеченные и добрые люди. Просто лишенные родительских прав, в судебном порядке им запрещено контактировать с детьми и навещать их. И счастье, что когда это произошло, второй, старший брат был совершеннолетним и взял Тайгу и Хану под свою опеку. Но четыре года назад он покончил с собой, оставив только-только ставшего совершеннолетним Тайгу и младшую Хану вдвоем. Называть это везением, что получилось избежать приюта, или нет, решать каждому самостоятельно.       Девушка достала все заработанные за сегодня деньги и пересчитала. "Это просто невероятно. Такая грязная работа приносит больше, чем профессия врача или профессора. Этот мир точно весь прогнил", - девушка смотала пачку канцелярской резиночкой и убрала в ящик, где было подобных уже около двадцати штук. Ей завтра рано вставать, так что, приняв душ, Хана погасила свет и легла на пол, укрывшись одним на двоих одеялом.       Как и каждое утро оно происходит, прозвенел будильник. Девушка бодро открыла глаза и встала, выключив его. Обернулась. Спиной к ней лежал Тайга, укрывшись одной только курткой. Закатив глаза, она заботливо укрыла брата одеялом, повесив косуху на спинку стула. Поставила чайник и только хотела открыть ящик, где хранились хлопья, услышала, как Тайга сквозь сон обратился к ней.       - Завтрак и обед в холодильнике, заколебала есть свой корм уже, - даже не обернулся.       Хана возмущенно посмотрела на него, но ничего не сказала. Достала два контейнера с разными надписями и по очереди открыла. В одном лежали оладьи с ягодой, нарезка из яблок. Во втором рис и овощи. Удивленная, обернулась. Брат, словно почувствовав это, снова прошептал.       - Ты же сказала, что я могу взять деньги, - поджал ноги к животу.       - Ты взял их, чтобы купить продукты? - голос еле слышно подавлен.       - Опять рыдаешь там небось, - уже более бодро, Хана тут же стукнула себя по груди и откашлялась. - Иди на работу, мне к третьей, - так и не развернулся.       Еще постояв пару минут, она встряхнула головой и быстрым шагом направилась в душ. Расплела две жесткие косички, волосы доставали до поясницы. Быстро расчесала, чем-то побрызгала и снова затянула в два крепких колоска. Краситься ей не было необходимости, густые темные брови, черные длинные ресницы. Светлая и ухоженная кожа. Честно говоря, сложно поддерживать себя в "хорошем состоянии", когда денег иной раз не хватает даже на мыло обычное.       Быстро кинула в сумку спортивную форму и обед. Надела те же джинсы и кеды, зелезла в шкаф и достала одну из белых футболок брата. На ней сидят неплохо, болтаются, и экономия на одежде какая. Щелкнула дверным замком, как почувствовала, Тайга снова обнял со спины.       - Не перетрудись, - поцеловал в щеку и толкнул дверь. - И не задерживайся долго, - дополнил, когда Хана уже вышла.       - Не опоздай на пары, - довольно холодно кинула и быстро спустилась по лестнице, парень смотрел ей вслед, вспоминая.

***

      Ночь. Около четырех утра, машина Итачи по дороге к дому Тайги.       - Чем занимается твоя сестра? - довольно беспардонно спросил Итачи, разрушая минутную тишину после прошлой темы.       - Хана? - задумался. - В фитнес центре тренером работает, а что? - вскинул брови.       - Но ты ведь не работаешь, - не отрывал взгляд от дороги ни на секунду.       - Да, - замялся. - Меня не очень устраивает такое положение дел, но сам знаешь, мне совершенно некогда работать на нас двоих. А в вуз она не пошла.       - То есть, она работает тренером, и вы снимаете за эти деньги квартиру, оплачиваете твою учебу и едите? - слегка вскинул брови.       - Вообще-то странно, что тренерам столько платят. Я тоже думал об этом, - проверил телефон и убрал в карман. - Но к чему ты вообще начал эту тему, Учиха? - покосился.       Однако, парень не ответил, лишь почти незаметно вздохнул.

***

      Тайга встряхнул головой и закрыл дверь. "И правда, к чему это он?".       Хана тем временем уже спускалась в метро, стараясь не обращать внимания на огромное количество людей вокруг. В наушниках играла спокойная музыка, а голова пустая.       Секрет заключался в том, что девушка не соврала про спортзал. Да, она инструктор для начинающих, но ее смена заканчивается в шесть вечера, а не в одиннадцать, как она говорила Тайге. Девушка была фавориткой публики в клубе, оттого начальство пошло на встречу, позволив ей работать по свободному графику. Можешь - приходи к шести, не можешь - к двенадцати. Хочешь - уходи в девять, не хочешь - в четыре утра, когда клуб закрывается. В ее же интересах было работать дольше, оно и понятно, ведь заработок напрямую зависит от потраченных часов.       Добравшись до центра, Хана тут же проскользнула в раздевалки. Этот центр был новым и довольно популярным. Сюда часто ходили богатые или известные личности, ей же повезло, что ее родители с ранних лет заставляли заниматься чуть ли не всем подряд, и в свои двадцать два девушка свободно могла быть тренером по трем дисциплинам. Выбрала девушка балет для детей до шестнадцати и аэробику в воде, в основном в ее группе были женщины от тридцати пяти до шестидесяти, которые просто приходили по утрам, оставляя свои бриллианты и ключи от лексусов* в раздевалке.       Так и было, с девяти утра до полудня аэробика, с полудня до шести - балет. Работа сложная, но любимая. К тому же помогала другой, менее любимой работе, но с гораздо большим заработком. Нет, Хана не ненавидела клуб, любовь к изящному танцу и ее тематике гейши оставалась при девушке чуть ли не с рождения. Ей не нравился ключ работы - обнажать тело, опошляя само понятие гейши, да и просто, по факту, продавать его, свое тело. Хорошо, что в стрип-клубах запрещается трогать девушек, по крайней мере в ее, девушку можно было пригласить к себе за столик, попросить обнажить грудь, но не более того. Если девушка хотела, могла присесть на колени, но опять же, не больше. Это, в разумных пределах, радовало Хану, которая работала здесь под псевдонимом "Йоха". Девушку часто приглашали за столик, но, будучи одной из самых востребованных, тут надо было записываться заранее. Или платить довольно большую сумму, чтобы приблизить свой черед. Йоха любили, как говорили сами мужчины, за то, что эта девушка создает эротику без пошлости, она показывает традиционность, обнажаясь, так тонко, что это тоже выглядит как искусство. Сама же Йоха это отрицала, признавая это чистой вульгарностью и пошлостью. Но разумеется, только сама себе. Хочешь побольше заработать - делай то, что нравится спонсорам. Она давно знает этот принцип и активно им пользуется в рамках своей второй профессии.       Дело быстро подошло к обеду. В течение как всего вчерашнего вечера, так и сегодняшнего дня, голову не покидал один назойливый вопрос: будет Итачи молчать или нет? После закрытия клуба он не объявился - хорошо это или плохо?       Перед началом пары, в аудиторию зашел Учиха. Он глазами нашел Тайгу и легко махнул головой в сторону выхода, предлагая поговорить. Парень пожал плечами и, схватив рюкзак, вышел.       - Что-то случилось? - убрал руку в карманы.       Куросава старший был как всегда. Темно-шоколадные волнистые волосы на макушке собраны в очень короткий хвостик, оставляя пряди на висках и затылке. Белая, слегка растянутая футболка, открывающая ключицы. Черные джинсы и высокие ботинки. Одной рукой парень держал перекинутую через плечо кожаную куртку, другую держал в кармане, стараясь не уронить с того же плеча рюкзак.       Итачи также редко менял свой стиль. Темные штаны, белая, довольно свободная рубашка, закатанная до локтей. Волосы в привычном всем низком хвосте. Он явно был чем-то озадачен, в чем-то все еще сомневался.       - Куросава, ты же помнишь, что мы вчера собирались поехать в стрип-клуб? Точнее не мы, но они сказали, что это обязательно на мальчишнике перед свадьбой, - подняв взгляд, Тайга нахмурился.       - Да, - пожал плечами, рюкзак поехал по руке вниз, но одним легким движением он вернул его на место. - Но я ушел еще с бара, мне надо было ужин готовить, - его совершенно не смущало это, наоборот, иногда Тайга гордился заботой о своей сестре.       - Именно. Об этом и речь, что... - Учиха замялся.       - В чем дело, друг? - попытался понять, о чем тот думает, но бесполезно.       - Знаешь, хорошо, что не пошел. Скука смертная, - спустя паузу спокойно выдал Итачи, и, подняв правую ладонь в знак прощания, скрылся.       - И вот ради этого он приехал сюда через полгорода? - нахмурился. - Никогда не мог до конца его понять, - шаркая ногами, вернулся в аудиторию.