То, чего ты хотела

      - Сказала не находить друг друга, а в итоге, сама пришла ко мне, - лениво и тихо сказал Учиха.       - Итачи, пожалуйста, - протянула и чуть топнула ногой.       - Заходи, - хлопнул в ладоши и по квартире разлился теплый желтый свет. Учиха снял смартфон с зарядки и подошел обратно в прихожую, ведь дальше Куросава не осмелилась пройти. - Дайте Тайгу к телефону, - устало проплел в трубку, не спуская глаз с девушки. - Твоя уважаемая сестренка пришла ко мне посреди ночи, Тайга, чтобы найти тебя.       - Дай мне трубку, - шепотом, потянулась к его уху, но Учиха увернулся, даже не моргнув.       - Да. Да. Ладно, я понял. С тебя потом будет, - скинул, убрав телефон в карман и быстро пройдя за спину Ханы, закрыл дверь на замок. - Мне сказано оставить тебя здесь. Просили передать, что он не злится, но слишком далеко, чтобы прийти за тобой. Одну тебя, - развернулся, - очевидно, никто не пустит, - скрылся во мраке другой комнаты, откуда вернулся через пару секунд с огромным однотонным пледом и подушкой. Кинул на диван. - Прошу, мисс, - сделал шуточный и неумелый реверанс.       - Я не могу тут остаться, - неуверенно.       - Да какая разница, если остаешься, - собирался уходить, как заметил, что девушка робко скинула с тонких плеч куртку. Из-под майки чуть выглядывало кружевное белье, а вырез приспущен. Хана, не торопясь, подтянула его чуть выше, скрывая красивоe белье под дешевым трикотажем. Этого оказалось достаточно, чтобы живот парня слегка свело.       Йоха повернулась спиной, чтобы положить куртку за диван, на пол, так что Учиха увидел багровый синяк, чуть вылезающий из-за ткани. Он тихо подошел и горячими пальцами слегка прикоснулся. Девушка замерла.       - Больно? - задумчиво протянул, чуть опуская одежду, оголяя спину.       - Н-нет, все в порядке, - хотела обернуться, но он мягко, однако сильно, сжал плечи. Подошел ближе, прикрыл глаза.       Йоха не двигалась, послушно стояла. Она все еще сильно мерзла, поэтому отлично чувствовала жар, который исходил от Итачи. Ее кожа моментально отзывалась на его прикосновения.       - Прости за сегодня. Не хотел, чтобы ты поняла меня неверно, - резко убрал руки в карманы пижамных штанов, чуть ссутулившись. На его пресс падал свет, все было слишком хорошо видно, но девушка обернулась и смотрела строго в глаза.       - Все хорошо. Сама виновата, - в неземных глазах читалась грусть.       - Хочешь... чай? - коротко пожал плечами.       - Да, можно, спасибо, - последовала за ним на кухню. Хана заметила пепельницу у плиты, что слегка ее смутило. - Ты куришь? - обернулась.       - Нет, Изуми иногда от плохого настроения пропускает пару, - поставил стеклянный чайник на его подставку и нажал кнопку, от которой он чуть подсветился красным, нагревая воду.       - Она живет с тобой? - присела на высокий барный стул.       - Да, она спит, - кинул большим пальцем за спину, указывая на спальню.       - Тогда, возможно, мне стоит уйти, - хотела спрыгнуть, как Учиха подошел, поставив руки на край стола, по обе стороны от нее. Сам, получается, стоял между ее ног.       - Не стоит, - осматривал ее лицо. Ледяная и бледная кожа, растрепанные волосы, те же круги под глазами, но, почему-то, она выглядела невероятно притягательно для него. Видимо, случилось то, что обычно случается с молодыми парнями, просто хочется. Учиха, конечно, не так стар, но ему и не двадцать лет. Его тянуло, тянуло просто даже не как магнитом, а будто к новой черной дыре. Будто звезда взорвалась, в новом вакууме поглощается даже свет. И не предметами, а каждый атом. Тело расщепляет на миллиарды песчинок, и каждая, по отдельности, тянется к ней.       "Как мелкий мальчик, честное слово", - рассматривал каждый сантиметр, каждую родинку.       - Итачи, - сильно нервничала, наблюдая за ним. - У тебя невеста спит в соседней комнате, - попыталась как-то отрезвить парня. И даже, вроде как, получилось. Учиха сразу же отстранился. Прикрыл глаза и подошел к вскипевшему чайнику, разливая горячую воды по кружкам. Он и сам не понимал, что он творит, но противиться уже нет никаких сил.       Парень сел напротив, по другую сторону стойки.       - Ты не думала уйти из клуба? - избегал ее взглядом, глотая кипяток, обжигая абсолютно все.       - Думала, - в отличие от Итачи, тихонько дула на кружку. - Раньше мне эта профессия не совсем нравилась. По большому счету, потому что у меня были убеждения на счет этого. Знаешь же, девушка легкого поведения и так далее. Однако, тут есть вторая сторона монеты. Мне нравится ловить восхищение. Мне нравится быть лучшей в своем роде. Так и происходит, что каждую секунду мои пристрастия борются с моим воспитанием, - усмехнулась.       - Ты и правда талантлива в этом, - он... будто смутился, но это маловероятно.       - Да... спасибо, - улыбнулась. - Знаешь, я немного иначе тебя представляла. Все говорят, что Итачи Учиха - хороший человек, но он еще лучше, если его не знать, - наблюдала за реакцией Итачи, она была предсказуемой, парень хмыкнул.       - Я просто предпочитаю молча делать и мыслить глобальнее.       - Как-то раз, мне сказали, что ты можешь помочь человеку, заставив себя ненавидеть.       - Суть в том, что так легче всего помогать. Когда ты пытаешься быть милым, ты автоматически позволяешь людям сделать из тебя того, кем они хотят, чтобы ты был. Если ты поможешь бабушке затащить ковер на пятнадцатый этаж, она может быть недовольна, что ты долго тащился. Так что, все зависит от человека и видения всей ситуации в целом.       - Ты говорил более двадцати секунд, поражает, - рассмеялась, Учиха удивился ее смеху. Такой задорный, что сам вызывает улыбку.       Знаете такую ситуацию, когда какой-то определенный человек делает из тебя того, кем, как вы думали, быть не можете. Вы привыкли быть жесткими или, наоборот, мягкими. А этот человек будто вынуждает вас вести себя абсолютно иначе. Вы думаете, что никогда не сможете сказать человеку на полном серьезе: "Заткнись!", - а потом, через пару месяцев спокойно кидаете это слово в его адрес, и плевать, что он там чувствует. Или, может, вам страшно обнажить свои чувства, и проще обидеть кого-то, чем дать понять, что вы мягки. А этого человека вы не можете задеть, то ли он не поддается, то ли просто сам себе не позволяешь.       Так и Итачи, он никогда не отличался особой разговорчивостью, милостью или нежностью, но этот парень сейчас уже третий час сидит на кухне с малознакомой девушкой и болтает ни о чем. Она малознакомая, но каждый раз одной искрой раздувает пожар на полях. Одним взглядом ставит к своим услугам. Не делая толком ничего для этого. Знаете, как это называется? Влюбленность. Не любовь. Одержимость. Когда нам начинает кто-то нравиться, мы автоматически пытаемся угодить ему во всем. И всем понятно, что "рабов" не любят, но что можно поделать? Может, для здоровых отношений, как раз и надо, чтобы никто не был влюблен в другого. Чтобы вы просто симпатизировали друг другу. Что, если они - заложники страсти, а страсть, в ее первобытном виде, не имеет ничего общего с любовью.       За окном медленно поднималось солнце, город не спал вовсе, что сейчас он дышит заново. Он снова активен. Изуми медленно открыла глаза, наслаждаясь собственными чувствами. Она помнила вчерашний вечер, она любила его. Обнаженная, девушка поднялась с постели и накинула свой белый шелковый халат, небрежно завязав на поясе ленту. Его подол нежно тащился за хозяйкой по полу.       - Итачи? - в крайне хорошем настроении крикнула по квартире, но в ответ лишь тишина. - Уже уехал? Но куда? - вернулась и взяла телефон, попыталась набрать Учиху, но у него телефон не был доступен. - Что за черт, - нахмурилась. Вот абсолютное счастье и перестало быть абсолютным. Она швырнула смартфон на кровать и отправилась в душ.       Итачи тем временем, совсем позабыв об Изуми и работе, вел машину в сторону дома Ханы.       - Прости, что не отвез ночью, в компенсацию могу довезти до работы, - Учиха чувствовал полное душевное удовлетворение, спокойствие, не абсолютное, но стабильное счастье. Словно резко ударился в буддизм.       - Нет, на работу мне не надо, у меня отпуск, - отмахнулась. Хана чувствовала тоже самое, так долго говорить по душам с Тайгой у нее не получалось. Он все же более скептически относился ко всему тому бреду, что она называла важными для нее вещами. Странное дело.       - Ты и с зала отпросилась? - притормозил на обочине. Он все еще был в своих черных шелковых штанах, поверх плеч накинут халат с золотой вышивкой. Он смотрел, смотрел и ждал ответа, чтобы изменить все в корне.       - Верно, - улыбнулась. - Раз уж ты все равно выкупил мое время, то я решила и вправду отдохнуть, - рассмеялась. Учиха молча развернул машину и направился неизвестно куда. - Куда это ты? - девушка уже не злилась, ее душа была обнажена перед ним, так что отсюда рождалось и слепое доверие.       - К морю, - таким тихим голосом, не сводя глаз с дороги.       Она смотрела на него. "Как за одну ночь можно стать такими близкими. Ночь, она заставляет людей раздеваться, быть уязвимыми, говорить правду. А зимние ночи, они холодные. Они самые честные. Летние полны разврата и веселья, а холодные - уютные, они говорят искать тепло друг в друге. Мне не хочется прекращать этот день. Но лучше оборвать чуть раньше, чем перетянуть и испортить впечатления. Но не сейчас. Еще немного. Совсем чуть-чуть", - она закрыла глаза и откинулась на спинку того же автомобиля, из которого прошлым вечером сбежала. Но сейчас этого не хотелось, а даже наоборот. Странное дело.       Через полчаса машина проехала по замерзшему песку. Видимо, ночью был шторм, песок промок и тут же замерз. Из автомобиля выходить, конечно же, никто не собирался. Слишком холодно для Итачи в его тонком шелке.       - Я люблю стоять здесь. Но именно в машине. Не особо впечатляет чувствовать ветер или песок, а просто сидеть и думать... - он откинулся назад, чуть опустив сидение. Торс медленно поднимался и опускался, следуя четкому дыханию. Его ладони спрятаны в карманах, а ноги протянуты к педалям, где печка дует горячим воздухом.       "Красивый", - пронеслось у нее в голове. Хана, словно зомбированная, мягко и ловко перескочила со своего сидения на его колени. Она думала, что он оттолкнет ее, но парень лишь медленно приоткрыл глаза, с нежностью наблюдая. "Я хочу сейчас ошибиться. Ошибиться так, чтобы потом до самой смерти жалеть", - думала и невесомо прикоснулась холодными пальцами к прессу, он дрогнул. Она водила от шеи и ключиц нежно до самого низа, чуть заходя под толстую резинку штанов. Она рисовала, игралась. Она уже вовсе не думала. Но каждый раз, когда пальцы, еле касаясь, доходили до низа живота, он чуть выгибался и задерживал дыхание. Хана была девственницей, но она будто нутром чуяла, что нужно делать. Интуитивно. Будто это один из ее талантов, пусть и сомнительных. И в одну минуту, остановившись на ключицах, она медленно приближалась к его лицу. Чуть подалась тазом вперед, отчего парень дрогнул и шумно выдохнул, он положил свои ладони ей на поясницу. Хана легко коснулась своим носом его и поводила вправо-влево. Чуть наклонила голову и нежнейшим сочетанием поцеловала. Учиха ответил.       Хана сделала еще пару выразительных движений, отчего Итачи, очевидно, уже сходил с ума. Эти ощущения, когда твой собственный организм доводит нервную систему до ее пика, что конечности чуть не дрожат от удовольствия. Когда ты не можешь даже дышать, хочется скрыться от напряжения, но и одновременно, вечно быть натянутым этой струной. Девушка привстала на коленях, стала выше него. Учиха возможности не упустил и стал целовать грудь, иногда приспуская майку.       Он жутко не любил вопросы, они сильно портили обстановку. Но сейчас это было просто необходимо. Даже если он все испортит, пусть уж лучше так.       - Хана, - взял ее лицо в свои ладони и направил на себя.