Неверующий Шинсо

Шестирукий, шестиглазый, весь увитый вздутыми мышцами монстр вырывается из-под земли в том самом месте, где хрупкие бледные маргаритки пробили свой асфальтовый гроб. Смерч пыли взвивается вверх, выплевывая куски бетона, железа, стекла и пронзительного крика. Кого-то задело обломками, кто-то не может найти своего ребенка. А из воронки вздымающейся пыли, словно Джинн из волшебной лампы, вырастает трехметровое могучее тело. Шинсо смотрит на это через прямоугольник, очерченный стенами многоэтажек. Вечер был на редкость чудесным, а прямоугольник – полоска земли, полоска неба да облитый предзакатным солнцем киоск – золотисто-розовым и бархатным, как персик. И вот в течение пары секунд вечер уже был безнадежно испорчен, люди кричали, город рушился, маргаритки погибли. Шинсо был раздражен. - Эй, ты, - крикнул Шинсо чудовищу, забравшись на крышу пятиэтажного дома, - какого хрена ты портишь мне выходной, скотина? Монстр направил на Шинсо все свои шесть зрачков. Такие вот огромные злобные твари всегда были туповаты, поэтому шестиглазый медлил с ответом. Отвлекали его и уже подоспевшие герои. Два долговязых близнеца плевали в лицо чудовищу кипятком, рыжая, как утренние маки, девчонка стреляла из бластеров. Блять, подумал Шинсо, хватит мне мешать, бестолковые. Чудовище наконец завершило мыслительный процесс и выдало: - А-а-а-а-ахрррр. Как скрипучий диван, как белый шум. Шинсо приподнял бровь, борясь с отвращением. - Вы-ы-ы-ы-ы…. – завыл монстр. Шинсо, конечно, не собирался его слушать. Он сказал: - Сдохни. Монстр застыл, оглушенный пульсацией в своей голове. - Блять, тупая тварь, - Шинсо злился. Вот-вот начнется трансляция чемпионата по сумо. – Возьми самый тяжелый кусок асфальта и долбани себя по башке со всей дури. Все шесть рук потянулись к земле в поисках подходящих обломков, все шесть кулаков сжали куски бетона с торчащими проводами, кирпича, металлических балок и забарабанили по бледно-фиолетовой, круглой, гладкой, похожей на яйцо голове. Изумленные люди застыли, забыв о спасении, герои отступили. Монстр повалился на землю, выдохнул крошащийся пылью воздух и издох. Он на самом деле был не очень силен да к тому же глуп. Смотрите, как я умею, подумал Шинсо. Смотрите, какой я сильный. В школе одноклассники шептали ему на ухо, гадко растягивая губы: «А скажи девчонке из такого-то класса показать сиськи». Или: «А можешь сказать новенькому, чтобы он подарил мне свой телефон». Или: «А можешь приказать человеку самовыпилиться?» Шинсо сначала недоумевал, потом научился отшучиваться, через какое-то время устал и послал всех к черту. Он не хочет использовать людей, он хочет им помогать. Шинсо так все надоело, что иногда он забывает, кто он такой и зачем все это – тренировки с утра до ночи, учеба, стиснутые зубы и терпение, терпение, терпение. Никто никогда не позовет его на помощь, никто не скажет ему лишний раз «привет», или «как поживаешь, Шинсо?», или «ну как там твоя причуда?». И это будет разумно. Не доверять таким, как Шинсо, - это же просто верх благоразумия, одна из ступеней к вершине, озаглавленной «хороший ребенок, умный ребенок». Мидория говорит, что причуда у Шинсо классная. Вокруг снова обломки, горячая крошка, хвосты апельсинового пламени бесчинствуют в окнах торгового центра. Мидория (Деку бесполезный, Деку незаменимый) приземляется рядом с Шинсу, стирает копоть с лица тыльной стороной ладони и так и говорит: классная. Это подозрительно похоже на издевку, хотя Деку вроде не из тех, кто станет задираться на пустом месте. Шинсо знает, что его причуда удивительная, редкая, полезная. Он знает, но и сам уже едва верит. Шинсо, видите ли, слегка озлоблен на мир и отовсюду ожидает подвоха. Однажды Шинсо получает письмо. Звонким утром, покрытый кружевами фиолетовой тени под вишневыми деревьями, он достает из лоснящегося под солнцем почтового ящика желтый конверт. Шинсо оставляет рваную рану вслед за движением пальцев, конверт хрустит, вспоротый в его руках. Шинсо достает письмо – тонкий лист, исписанный мелким почерком. Здравствуйте, Шинсо-сама. Ну здрасте. Вы – именно тот, кто нам нужен. Мы считаем, что лучше вас никто нам не поможет. Пожалуйста, приходите по этому адресу. Похоже на допотопный отсвет неоновой рекламы с ярких витрин: привет, мы ждали именно тебя, приходи и оставь нам свои деньги, дорогой безвольный потребитель. Но Шинсо почему-то идет по указанному адресу, наверное, просто от скуки. Навигатор приводит Шинсо к маленькому спасательному бюро, скрытому от глаз потенциальных клиентов кустами сирени и покатым, склоненным едва не до самой земли навесом непритязательного бистро. В полутемном холле его встречают только уборщица да густая зелень, пульсирующая на сетчатке после яркой солнечной улицы. Шинсо жмурится, протягивает конверт. Уборщица читает имя отправителя и указывает направление: прямо по коридору и налево, кабинет номер двенадцать. В двенадцатом кабинете Шинсо встречает полный и стеснительный менеджер с проплешиной прямо посреди прилизанной гелем прически. Он предлагает чай и называет себя работодателем. Шинсо напоминает, что он пока не соглашался ни на какую работу. Менеджер в одну секунду сереет, его плечи печально опускаются, но Шинсо плевать. Менеджер говорит, что герои в их бюро поникшие(неудачники), работы мало, клиентов тоже. Вот было бы здорово, добавляет он, если бы кто-то (Шинсо) помог им (внушил им) поверить в себя (что они не бесполезный мусор). Шинсо отвечает, что не хочет тратить время на слабаков, а еще говорит, что многоуважаемому менеджеру лучше поискать другой способ растормошить своих сотрудников. Менеджер смотрит на него с детским изумлением на лице, словно у него только что отобрали конфету, и едва сдерживает слезы. Так вот чем они берут своих немногочисленных клиентов, думает Шинсо, глядя на набухшие красные веки господина менеджера. А потом вдруг вспоминает собственное отчаяние по углам комнаты, когда никто не видит. Ему ведь ничего не стоит помочь. Просто Шинсо понимает, что ему самому никто никогда не скажет: «Эй, у тебя все получится» или «Ты станешь отличным героем». Шинсо просто очень обидно. Хотя постойте-ка, что-то такое отвратительно воодушевляющее он все же слышал в свой адрес. Один-единственный раз, на фоне обломков, под аккомпанемент надрывных мольб. Твоя причуда такая классная, Шинсо-кун. Ты такой придурок, Изуку Мидория, думает Шинсо и говорит: - Ладно. Он знакомится с местными героями. Они все какие-то блеклые, хилые, аморфные. И Шинсо понимает, что им плевать, спасут они кого-нибудь или нет, им просто хочется есть. Им нужно оплачивать счета за квартиру, репетиторов для детей или лекарство для престарелых родителей. В них нет страсти, только усталость и давший сбой коммерческий расчет. Это как вдалбливать себе в голову тригонометрические формулы ради расплывчатых понятий о светлом будущем, когда руки сами тянутся к скрипке. Шинсо знает, он много наблюдал за своими одноклассниками. И он говорит им без всякой причуды, просто от сердца: - Найдите себе другую работу. Они, конечно, ничего не отвечают, не двигаются с места, но смотрят на Шинсо с вялой тенью понимания. Менеджер, мнущийся все это время у входа, уже не сдерживаясь обливается потом и слезами. - Как же так, Шинсо-сама… – лепечет он, хватаясь за рукав Шинсо. А Шинсо самому противно. Противно ему это место, эти полуживые люди, но больше всего – собственная жизнь. Он стряхивает руку менеджера и говорит ему: - Извините. Просто когда никто в тебя не верит, ты сам перестаешь верить в себя, и тогда все бесполезно. Шинсо уходит. Открывает дверь, роняет дрожащий веер света в темный коридор и ломает его хриплым стоном петель. Застывшее лицо менеджера на несколько секунд проступает в темноте и снова погружается в ее недра. Какая все-таки глупая история с ним вышла. Шинсо не покидает чувство, будто он упустил что-то очень важное. Классная причуда, говорит пучок зелени и веснушек по имени Изуку. Снова. Дурацкие люди, думает Шинсо, им не понять. А потом до него доходит. Просто Изуку Мидория верит в него. Шинсо как-то упустил этот факт, не отнесся с должным вниманием, посчитал секундной блажью, но вот свежий ветер дует ему в лицо, а Изуку Мидория верит в него. И Шинсо начинает замечать то, от чего ограждался просто по привычке. Люди говорят ему: «Ты молодец» и «Спасибо, Шинсо-сама». Откуда они знают его имя? - Ты не замечал, Шинсо-кун? – спрашивает Деку и говорит: - Ну, это и неудивительно, ведь ты давно потерял веру в себя. - Это я потерял? - Ну да. Знаешь, иногда ты выглядишь очень несчастным и усталым, прямо как… - Потерявшие вкус к жизни второсортные герои-неудачники? – подсказывает Шинсо. Деку не очень доволен таким сравнением, оно бьет по его патологическому человеколюбию, но решает не спорить и соглашается. - Да, как они. Тебе стоит почаще вспоминать, что есть люди, которые надеются на тебя, Шинсо-кун. Шинсо идет в бедное спасательное бюро в тот же день и говорит апатично уставившимся на него лицам: - Кто из вас в детстве мечтал стать героем? Кто-то безразлично отворачивается, кто-то грустно улыбается, и Шинсо продолжает: - Вам стоит чаще вспоминать, что люди надеются на вас. Когда приходит беда, они не ждут кого-то конкретного, они ждут кого-то, кто их спасет. Они ждут вас. А теперь оторвите свои рафинированные задницы от сидений и идите работать над собой, чтобы люди могли на вас положиться. Шинсо хотел использовать причуду, но так разволновался, что забыл об этом. Но люди прислушались к нему. Люди смотрели на него своими выцветшими рыбьими глазами, и в некоторые лица стремительно возвращался давно утерянный блеск воодушевления. Прилизанный менеджер, ворвавшийся в кабинет с ужасом ожидавший потери всего штата, снова рыдал, но на этот раз его слезы очерчивали контур улыбающегося рта. Дурацкие люди, думал Шинсо и удивлялся, что никак не может отыскать внутри привычную чернильную злобу. Дурацкие, глупые люди, твердил Шинсо сам себе и никак не мог перестать улыбаться.