Зарисовки.

Сознание возвращалось урывками, будто не желало возвращаться обратно в измученное тело. Хейджи упрямо попробовал открыть глаза, но веки не слушались и он едва смог приоткрыть их на полмиллиметра. -Тихо, ты ударился головой. Не спеши, полежи спокойно, — тихий голос с необычным говором отвлекает Хейджи от боли. Сложно сказать, кто говорит. Детский тон явно намекает, что говоривший едва старше кансайца. Он учится на третьем году младшей школы… значит, лет восемь-девять. -Но если я буду лежать спокойно, то ничего не увижу, — парирует он и снова пытается открыть глаза. Те наотрез отказываются подчиняться. -Не стоит торопиться, — говорит голос. -Но если тебе невыносимо бездействие можем поговорить. Хейджи невольно улыбнулся — компромисс, хоть и с горем пополам, казался вполне приемлемым. -Что ты тут делаешь? — произносит он. -Временно живу, но видимо скоро уеду. -Почему? -Ты не слышал? — удивляется голос. -Тут статую Будды украли. Монахи нервничают, полицию вызывают. А, теперь ясно почему возле здания была странная атмосфера. Люди заметили пропажу и нервничают. С учетом слухов и слов отца о какой-то воровской группе, наверное их лап дело. -А почему ты тут живешь? — почему ребенок живет в храме, да еще и временно. -Болею, — ответил тот. -Хотя сложно понять чем. -Это как? — удивился Хейджи. -Это что-то вроде… душевной болезни, со слов монаха. Правда, не понимаю как это, задай вопрос попроще. -А что может быть проще, чем сказать, что у тебя болит? — возмутился паренек. -А если ничего не болит? Взрослый мир сложный, поэтому некоторые болеют без боли. Это как… душевная обида. наверное. Ничего не болит, но плохо. Ого, интересное сравнение. Даже будучи сыном детектива, Хейджи еще не так много знал о мире. Книжки не дают всего, а некоторые сложные вещи очень непонятны без соответствующих знаний. -То есть душа болит, а не тело. — делает вывод кансаец. -Скорее всего, ты прав. На секунду он почувствовал себя очень умным. Где-то слышался детский голосок, напевающий какую-то песенку. Странную, какую-то. -Это местная считалочка, — отвечает голос на незаданный вопрос. -Я часто слышу её от детей, что приходят сюда. О, голос использовал женское произношение «я». Наверное, девочка. Хейджи со странной гордостью понял, что все это время рядом с ним сидела и разговаривала с ним девочка. С какой-то болезнью души. Печально. -Ты её знаешь? -Да, немного. -Споешь? -…не знаю, — смутилась девочка. -Я плохо пою. -Не страшно, я все равно не вижу, — слукавил Хейджи. Он уже смог чуть-чуть приоткрыть глаза и увидеть краем глаза алое пятно. Наверное, это цвет кимоно в которое она одета. Видимо решив не спорить, собеседница начала тихо напевать эту считалочку. Она тоже слукавила — пела она отнюдь не плохо. Хотя из-за необычного говора у песни проявлялась некая странность, но на слух Хейдзи ему вполне нравится как это звучит. -Вот так, наверное, — заканчивает девочка. -Неплохо, но можно и лучше. -Верно. Странно, не обиделась. Обычно девочки очень серьезно относятся к своему внешнему виду и голосу, что критика воспринимается агрессивно. Но его собеседница была крайне спокойна к его словам. Послышался топот ног. Девочка дернулась и что-то проворчала. -Меня ищут. Тебе стоит уйти, — она осматривается. -Я их отвлеку, а ты уходи. Иначе обвинят в том, что это ты Будду украл. -Но я не крал! — возмущается Хейджи. -Я знаю. Ты знаешь. Но взрослые любят укорять детей за провинности, даже за те, что они не совершали. Черт, правду говорит. Надо уходить. Хейджи приподнимается, благо за то время, что они разговаривали боль отступила и больше не била по голове обухом. -Вот, — ему в руку всовывают какой-то прохладный камешек. -На удачу. Он слышит шорох кимоно и девочка убегает отвлекать монахов. Не желая упускать шанс, Хейджи торопливо покидает храм, обещая вернуться и найти эту девочку. Прошло очень много лет, прежде чем Хейджи встретит ту таинственную незнакомку. Правда, не узнает сразу. Ведь хитрый мир все поставил так, что в тот день с ним разговаривал Хакуба Сагуру, которого монахи для своеобразной защиты одели в женское кимоно. А когда Хаттори это понял, то еще месяц пытался нарядить Сагуру в алое женское кимоно. Но это будет совсем иная история.