А мы не ангелы, или Реванш тьмы. Часть 1

Ты сменишь лицо, как наряд, Ты войдешь в чьё-то тело неслышно, как змея, Ты кольцами сдавишь меня, Дав понять, кто из нас в жизни лишний.

      Гарри смотрел в окно, но чудного сада за ним не видел. Он глубоко задумался, воскрешая воспоминания о прошлом. Перед глазами вставали картины битвы, произошедшей чуть больше года назад в Атриуме Министерства Магии.       Волан-де-Морт и Дамблдор — грандиозная магическая дуэль. На тот момент Гарри никогда не видел такого страшного, но в тоже время прекрасного зрелища.       Перевес сил в пользу светлой стороны и отчаянный шаг Волан-де-Морта — попытка вселиться в тело Поттера.       Гарри усмехнулся — Дамблдор, видимо, такого не предполагал. Иначе подсуетился бы, чтобы любой ценой не допустить. Потому как Волан-де-Морту и минуты не понадобилось, чтобы он понял, что Гарри — его крестраж. А старик знал. Всегда знал. Но всё это Поттер узнавал уже после того, как Том забрал его в свою резиденцию и превратил в ту самую птичку, которая живёт в золотой клетке.       Первые дни Гарри готов был выть. Он кидался на стены, отказывался от еды и твёрдо верил — его обязательно спасут из плена. Вот только дни шли за днями, а за ним вовсе не спешил кто-то приходить. Гарри прикрыл глаза, вспоминая диалог с Томом, после которого для него изменилось всё.        — Ну что же ты, Гарри? Поговори со мной, — голос Волан-де-Морта звучал почти любезно.       Но Поттер упрямо молчал, глядя в сторону. Он уже почти привык, что Тёмный Лорд каждый вечер приводил его в гостиную и пытался завести беседу. Он не отвечал. Никогда. Просто молча сидел и ждал, когда истечёт время, которое Волан-де-Морт отводил на эти «посиделки».        — Что же, раз ты не хочешь разговаривать, может быть, захочешь ознакомиться с прессой?       Гарри постарался ничем не выдать своего интереса. Газеты в его руки попадали крайне редко, а ведь это была возможность узнать хоть что-то о происходящем в мире.       Но Волан-де-Морт сам протянул ему номер «Ежедневного пророка». При этом его красные глаза как-то странно сверкали.       Гарри, не подозревая ничего плохого, взял газету и развернул. С первой страницы на него смотрел Альбус Дамблдор. Читая длинную статью, включающую в себя интервью с директором Хогвартса, Гарри чувствовал, как что-то в груди болезненно рвётся на части и уже никогда не станет прежним.       Дамблдор на всю страну объявил, что Гарри Поттер никогда не был настоящим героем и переметнулся в стан врага при первой же возможности. Но! Магической Британии не о чем беспокоиться, потому как настоящий герой — Невилл Лонгботтом — всегда с ними! И несмотря ни на что, они обязательно победят зло, и справедливость восторжествует!       Газета выпала из рук Гарри. Перед глазами замелькали тёмные пятна. Ему катастрофически не хватало воздуха. Этого не может быть! Дамблдор ведь не мог… Ему казалось, что он свалится в обморок — прямо на глазах у Тёмного Лорда.        — Понравилось, Гарри? — в голосе Волан-де-Морта скользнули шипящие нотки. — Всё ещё надеешься, что тебя спасут? Пора бы понять — ты лишний в этом мире, Гарри-и. Как видишь, твоя светлая и честная сторона, которой ты так верен, прекрасно обошлась без тебя! Ты и жив лишь потому, что являешься моим крестражем. Но… Когда ты осознаешь своё положение, ты поймёшь, что я — и только я — буду любить тебя. Только для меня ты представляешь ещё ценность…       В тот момент Гарри ненавидел Волан-де-Морта как никогда до этого. За то, что всё сказанное им — было правдой.

Твой вирус любви ядовит, Он разрушит меня, но напрасны все слова — Сгорю, как сухая трава, Может, это мне послано свыше?

      Волан-де-Морт сдержал своё слово — свой живой крестраж он холил и лелеял. Эльфы готовы были выполнять любые распоряжения Поттера. Чтобы что-то получить, ему достаточно было только сказать. Единственное, чего не было у Гарри — это свободы. Он не мог покидать замок, кроме как в сопровождении самого Тёмного Лорда. Но эти прогулки были редкими и исключительно на территории поместья.       Гарри больше не интересовался, что происходит во внешнем мире, но Том периодически приносил ему газеты. Герой из Невилла получался не очень, да и по его редким интервью казалось, что ему самому претит эта роль. Пожиратели почти прекратили свои нападения, но Гарри не рискнул спрашивать, почему. Да и не сказать, что ему было особо интересно.       Временами ему казалось, что он уже сошёл с ума и все происходящее — плод его больной фантазии. А что, может, в него в Министерстве угодило какое-нибудь заклинание и он просто лежит в больнице Святого Мунго, а это всё — его воспалённое воображение? Но это было бы слишком легко для — уже-не-героя-но-всё-ещё-мальчика-который-выжил — Гарри Поттера.       Разговаривать с Волан-де-Мортом он начал через два дня после вечера, который стал переломным моментом в его жизни. Поначалу беседы складывались непросто, но однажды Тёмный Лорд начал рассказывать об основах боевой магии и дуэлинге, и Гарри пропал. Это увлекло его так, как ничто из того, что он изучал до этого. Волан-де-Морт был вовсе не против практического обучения, и теперь минимум три часа в день они тренировались. Точнее, Тёмный Лорд тренировал и учил Гарри.       Тренировки, поначалу проходящие напряжённо, постепенно становились всё более интересными. У Гарри обнаружился просто-таки талант. А ещё потрясающая гибкость и умение на лету схватывать информацию, если она представляла для него интерес. Волан-де-Морт весьма обрадовался, приобретя талантливого ученика, который обещал стать достойным спарринг-партнёром. Хотя тогда Поттер был уверен, что Тёмный Лорд вообще ничего не чувствует — просто не умеет. Ну, или крестражи лишили его этой способности напрочь.       Гарри даже сейчас точно не мог определить — в какой момент их перепалки стали абсолютно привычными, даже интересными, а общение перешло в формат приятельского.       Волан-де-Морт позволял живому сосуду, в котором хранился его драгоценный крестраж, довольно многое, словно сам найдя интерес в их спорах и дискуссиях. Как-то незаметно сложилось так, что Гарри начал называть Лорда Томом, и тот это принял, что было намного удивительнее — он ненавидел своё маггловское имя.       В один из вечеров в гостиной Гарри подумалось, что Том словно проникал в него — медленно, постепенно. Как иначе объяснить, что идеи Тёмного Лорда больше не казались такими уж ужасными, а сам Гарри добровольно начал изучать историю чистокровных?       Он всё чаще вспоминал пророчество, которое всё-таки услышал до конца. Где Лорд взял воспоминания, Гарри не спрашивал, но смотрели они их вместе.       Поттер невесело усмехнулся. Пророчество, висящее над ними, крестраж Лорда в самом Гарри, схожее детство — иногда Гарри казалось, что кто-то свыше просто решил пошутить, тесно связав их судьбы друг с другом, и посмотреть, что из этого получится.

Любовь не может быть тихой игрой, Достаточно искры одной, Между нами — лишь дьявольский зной.

      Это была обычная тренировка — одна из многих. Гарри выкладывался по полной — с недавних пор Том перестал его щадить. А против обладающего огромным опытом Тёмного Лорда приходилось тяжело. Но это, казалось, только подталкивало Гарри учиться быстрее, хотя он и сильно выматывался.       В Британии было тихо. Особенно после того, как Том восстановил свою душу и начал искать другие способы получения власти, кроме бесконечных пыток и убийств. Гарри усмехнулся, вспоминая маленькую войну, которая разразилась между ними после опрометчиво сказанной Гарри фразы:        — Том, ну ты же не будешь всегда оставаться таким уродом? Отражения своего не боишься в зеркале? Зачем тебе эта уйма крестражей?       Тёмный Лорд пришёл в ярость, и начались затяжные споры. Гарри и сам не мог объяснить, как ему это удалось, но крестражей на данный момент у Лорда осталось два — Нагайна и сам Поттер. Зато возвращение души положительно сказалось на его внешности и рассудке. Хотя, как недавно, в редком порыве откровенности, пояснил Гарри сам Том — он знал последствия и разделения души и её воссоединения. И вовсе не думал, что ему понадобятся все семь крестражей. Он прекрасно осознавал, что для бессмертия достаточно парочки. Но ему нравилось своё состояние — не чувствовать ничего человеческого.       Гарри только покрутил пальцем у виска и заявил, что стать монстром — только для того, чтобы сбежать от чувств и эмоций — мог только псих. Лорд не разговаривал с ним двое суток.       Гарри так глубоко ушёл в свои мысли, что пропустил выпад Тома, и теперь его соперник, прижавшись к нему вплотную, приставил к его горлу палочку.        — Опрометчиво, Гарри, — протянул Том каким-то непонятным тоном. Почему-то по спине Гарри побежали мурашки. — Очень опрометчиво так отвлекаться в бою и подпускать соперника… так близко, — в голосе Тома добавилось хрипотцы.       Гарри нервно сглотнул. Он абсолютно не понимал, что происходит. Том был близко, слишком близко. Он видел совсем рядом его тёмно-синие, с причудливыми вкраплениями красного, глаза.        — Том, я понял. Давай… хм… продолжим тренировку?        — У меня есть другое предложение…       Том сверкнул своими необычными глазами и поцеловал Гарри, лишая его возможности ответить. Поттер вздрогнул, а потом застыл. В голове всё перемешалось. Губы Тома были горячими и настойчивыми, но Гарри просто не мог ответить. Происходящее не желало укладываться у него в голове. Резко вырвавшись и не сказав ни слова, он выбежал из зала.

Шепот молитвы в каменных стенах, Лезвие бритвы на тонких венах…

      Он забрался в башню, которой никто и никогда не пользовался, и молился, чтобы Том не сразу додумался отправить домовых эльфов на его поиски.       Тогда произошедшее выбило его из колеи и перевернуло его сознание. Конечно, он давным-давно прочёл, что в магическом мире бисексуальность волшебников — это нормально. Как, посмеиваясь, пояснил ему Том, эту милую традицию ввели чистокровные — исключительно в своих корыстных интересах. Большинство случаев договорных магических браков подразумевало сохранение невестой невинности до проведения брачного ритуала. Но что было делать несчастным женихам? Для банального похода в бордель большинство чистокровных были весьма брезгливы, вот и обратили внимание друг на друга. А там и официально протолкнули в массы нормальность однополых отношений.       Гарри только глазами похлопал и принял факты, как они есть. Вот только он никак не применял это к себе. Он вообще не задумывался о личной жизни, обходясь самоудовлетворением по утрам и не желая придавать этому значения.       Но в тот момент от размышлений деваться было некуда. Он не мог сказать, что чувствовал отвращение физически, когда Том пытался его поцеловать, но вот морально… Появились какие-то совсем глупые мысли, что Том только и ждал его совершеннолетия, но для чего ему это?! А что, если это какой-то хитрый способ извлечь из него крестраж? Или… Голова у Гарри разболелась.       Он не заметил, как начал считать Тома другом — пора уж посмотреть правде в глаза. Тёмного Лорда, убийцу своих родителей, своего главного врага в прошлом — он теперь считал другом. Мысль ужаснула.        — Ты просто ничтожество, Гарри Поттер, — горьким шёпотом высказал он сам себе. — Прижился в своей «золотой клетке», спрятавшись от всего мира, а теперь что? Может, ещё и в постель Тома переберёшься?       Внезапно Гарри понял, насколько отвратителен сам себе. Пока он не позволял себе задумываться о происходящем, всё казалось более-менее нормальным, но сейчас на него словно бетонную плиту обрушили, которая придавила его тяжёлым осознанием реальности.       Он достал из ножен, прикрепленных к поясу, небольшой кинжал. Подарок Тома. Холодное лезвие скользнуло по запястью, словно лаская.        — Ну что же, придётся мне здесь и сейчас решить — приму ли я то, какой стала моя жизнь, или прекращу всё это, — прошептал парень, играя с кинжалом.       Сможет ли он смириться с тем, что теперь его жизнь — Том и всё, что с ним связано? Монстр в прошлом, убийца и деспот, который стал ему другом. Но другом ли? Ведь если быть честным с собой, то до конца — ему было приятно, когда Том пытался его поцеловать. Ему хотелось ответить и узнать, что произойдёт дальше.       Гарри кольнул остриём кинжала палец и с удовольствием разглядывал выступившую капельку. Он не был нужен никому, кроме Тома. Его предали все, кому он верил. В замке за несколько месяцев он научился большему, чем за всю свою жизнь до этого. Он связан с Томом до тех пор, пока сам жив. Так стоит ли отрицать очевидное?       Ему нравится то, кем он стал. Ему нравится Том. Он больше не ощущает в себе света, который Дамблдор так отчаянно в нём взращивал. Но ему нравится та тьма, которая проснулась где-то внутри и чувствовала себя всё увереннее.       Капля крови на пальце набухла. Гарри усмехнулся — да всё он уже давно принял и решил для себя, а сейчас, наконец, просто признался в этом себе.       Том практически взлетел по ступеням башни и, заметив в руках Гарри кинжал, кинулся к нему. Схватив Гарри за плечи и подняв на ноги, он сильно его встряхнул:        — С ума сошёл? Ты что собрался сделать?       Гарри холодно усмехнулся.        — Ничего такого, о чём ты успел подумать. Поцелуй меня.        — Что? — Том растерялся, не успевая за мыслями Гарри.       Поттер чуть скучающе вздохнул и притворно закатил глаза.        — Вот всё приходится делать самому — даже то, чего не умею.       Пока Том пытался осмыслить сказанное, Гарри приник к его губам и втянул в поцелуй. Опомнившись, Лорд перехватил инициативу, и между ними словно взорвалась маленькая бомба. Удовольствие пронзило обоих, ударяя по нервным окончаниям и вызывая вспышку адреналина в крови. Они отстранились друг от друга, тяжело дыша.       Гарри улыбнулся Тому, который смотрел на него чуть настороженно, и провокационно облизнул губы. Глаза Тома потемнели так, что казались чёрными. Он сфокусировал взгляд на капле крови, которая стекла с кончика пальца Гарри на его ладонь, и хрипло поинтересовался:        — Это что?       Гарри пожал плечами.        — Просто укол. Мне нравится.       Том прищурился и, приблизив руку Гарри к своему лицу, кончиком языка слизал капельку крови, оставляя влажную дорожку на ладони Гарри и посылая этим простым действием мурашки по всему его телу.        — Мне тоже… — вслух отозвался Том, хватая парня в охапку и начиная жарко целовать.       Гарри не помнил, как Том аппарировал их в спальню и куда подевалось его собственное стеснение. Да было ли оно? Страсть кипела в крови, мощным потоком унося все сомнения и сожаления. И Гарри просто отдавался ей, чувствуя себя свободным и абсолютно счастливым.

Счастье наутро, горе под вечер, Все так странно и вечно

      Он проснулся утром от настойчивого поцелуя. Рука Тома уверенно ласкала его член, и Гарри невольно застонал и открыл глаза. Том расслабленно улыбался.        — Вопли и страдания будут, или обойдёмся без этого? — он чуть насмешливо приподнял брови.       Гарри только фыркнул.        — Предпочту удовольствие.        — Твоё желание — закон… — хрипло прошептал Том, лаская его тело.

***

      Гарри ждал Тома на тренировку. Тот опаздывал уже на полчаса, что было для него совсем не характерно. «Возможно, он просто задержался на встрече», — попытался успокоить себя Гарри. Но тревога только нарастала. Был довольно поздний вечер, и Том должен был вернуться ещё час назад.       Не выдержав сидения на одном месте, он решил прогуляться. Ноги сами принесли его к залу собраний. Странно, но Гарри чувствовал себя очень уютно в мрачном огромном зале, где на остальных, казалось, давили сами стены. Ему же там всегда нравилось.       Не задумываясь — зачем, он толкнул тяжёлые дубовые двери и зашёл вовнутрь. А в следующую секунду ему показалось, что где-то в груди взорвался маленький пороховой снаряд. Том сидел на своём привычном кресле-троне, а Беллатриса, чья рука лежала у Лорда на груди, покусывала его ухо, прижимаясь к нему внушительным бюстом.       Гарри почувствовал такую злость, что вылетел за дверь, опасаясь, что иначе он разнесёт зал. Перед глазами зависла красная пелена: сознание пыталось затмить яростью боль от очередного предательства.

Пусть это 6удет зваться любовью — Самой нелепой, самой земною, Пусть это будет дьявольским зноем, Зноем, сжигающим все.

      Он не заметил, как выбежал на улицу. Как бы ему не хотелось убедить себя, что ему безразлично и он не чувствует к Тому ничего, кроме ощущения собственничества — это была ложь!       Вчера, в этой гребаной башне, он нашел в себе силы признать, что давно принял свою жизнь на Тёмной стороне, и она ему нравится. Сейчас, видимо, самое время признать, что его чувства к Тому намного глубже обычной симпатии или дружбы.       Да и могло ли быть иначе? Жизнь вместе, ограничено и обособленно от остального мира… Гарри не заметил, когда слова, описывающие его отношение к Тому, заменились антонимами. Враг стал другом. Убийца — учителем. А ненавижу плавно заменилось… люблю…       Гарри закрыл глаза, а из горла вырвался отчаянный крик. Когда? Когда он упустил тот момент, что это стало называться самой обычной любовью?! И имело ли это хоть какое-то значение?        — Гарри!       Он резко обернулся и увидел Тома, который остановился в паре десятков метров от него.        — Послушай меня, несносный мальчишка…       Гарри заметил, что Том хочет подойти ближе, и что-то тёмное и яростное рванулось изнутри него. Перед глазами всплыл образ Беллатрикс, и рука Гарри с зажатой в ней палочкой машинально взлетела вверх.        — Адеско файер!       Том резко шарахнулся, когда трава на газоне между ними вспыхнула адским пламенем, которое всполохами отображалось в изумрудных глаза создателя, придавая им зловещий красноватый отблеск.

Мне нравится эта война Между светом и тенью, нечистым и святым, Захочешь — мы все повторим От заката и до рассвета.

      Том аппарировал за спину Гарри, резко выбивая палочку из его руки. Заклинание адского пламени, оставшись без подпитки, угасало.        — Ты — псих! — Том орал, в глазах сверкала ярость. — Только ты мог зайти в те несколько секунд, когда я просто не успел оттолкнуть Беллу. Или ты не знаешь, что она всегда была почти одержима мной?!        — Она кусала тебя за ухо, — почти обиженно выдал Гарри, становясь похожим на ребёнка, у которого отобрали игрушку. Ярость и боль он выплеснул — вложив в заклинание, и теперь, когда мог мыслить трезво, решил немного поразвлечься.       Том опешил, а потом заорал:        — Ты совсем идиот?! Она шептала мне на ухо…       Гарри не выдержал и расхохотался. Мелькнула мысль, что, может, он и впрямь стал немного безумным. Но почему-то она вызывала больше удовлетворения, чем страха.       Том недобро прищурился, а потом схватил парня и, притянув к себе, впился в его губы яростным поцелуем. Гарри ответил не менее жарко, не сдерживая яростного стона удовольствия.        — Мне нравится с тобой ссориться, — хрипло выдал он, отстранившись. — Надо будет делать так почаще…       Том зарычал и аппарировал их обоих в спальню. В его состоянии он мог либо оттрахать Поттера до изнеможения, либо убить. Ему определенно больше импонировал первый вариант. Второй всегда успеется, если в этом возникнет реальная необходимость.

Я буду с тобой до конца, Проклиная, бледнея от страха и любя…

       — Гарри, ты действительно в этом уверен? — Том смотрел на него очень внимательно.        — В чём именно? Насчёт Метки или насчёт крестража? — Поттер уточнил лениво, словно нехотя выговаривая слова.        — Метка — ерунда, если ты уж так твёрдо решил — поставлю. Но твоё решение — создать крестраж и поместить его в меня — кажется мне весьма странным…        — Почему? — тон Гарри стал чуть насмешливым. — По-моему, очень даже романтично…        — Поттер, когда ты стал законченным психом? — Том закатил глаза к потолку. — Когда ты хочешь провести ритуал?        — Сегодня в полночь. Я уже всё подготовил.        — И когда?..       Том не договорил, глядя на стоящего напротив него молодого человека в глубокой задумчивости. Поттер изменился так, как Том и представить себе не мог. Но его это безумно радовало, потому что жизнь без Гарри он себе уже не представлял.        — Ты точно отдаешь себе отчёт, что это свяжет нас навсегда уже совсем неразрывными узами? — всё-таки уточнил он.        — Тебя это пугает? — Гарри выгнул бровь, по его губам скользнула холодная усмешка. — А по-моему — это намного более символично, чем какой-нибудь дурацкий брачный ритуал.       Том не нашёлся с ответом, а Гарри намного серьёзнее добавил, глядя Тому в глаза:        — Я не оставлю тебя, Том. И что бы ни ожидало нас в будущем — я останусь с тобой: плечом к плечу, спиной к спине — до конца или до победы. Потому что я люблю тебя.       У Тома перехватило дыхание.        — Я не смогу без тебя, — только и выдохнул он, увлекая партнёра в глубокий чувственный поцелуй.

Любовь не может быть тихой игрой, Достаточно искры одной, Между нами — лишь дьявольский зной.

      Гарри смотрел в окно, улыбаясь. Пока он перебирал свои воспоминания, незаметно сгустились сумерки. Неожиданно сильные руки обняли его сзади:        — Привет!        — То-о-ом, — лениво и соблазнительно протянул Гарри, поворачиваясь в его объятиях и оказываясь с ним лицом к лицу. — С чем пожаловал?        — Не понял, — Тёмный Лорд выгнул бровь.        — Ты разве не принёс мне подарок? — Гарри состроил обиженную гримасу, прекрасно зная, что Тома до безумия заводит его наигранно капризное поведение избалованного вниманием мальчика.        — По-моему, подарков было достаточно на твоё совершеннолетие, — голос Тома звучал хрипло.        — Это было неделю назад! — надул губы Гарри, стараясь не выбиваться из образа.       Том хотел было что-то ответить, но, видимо, передумал и впился в губы Гарри, прикусывая нижнюю почти до крови. Гарри не остался в долгу, прервав поцелуй и спустившись поцелуями-укусами по шее Тома. Лорд застонал.        — В спальню, — короткий приказ хриплым голосом, сказанный сквозь стиснутые зубы, вызвал у Гарри сноп мурашек.        — Да, мой Лорд, — отозвался он, аппарируя их обоих в спальню.

Пусть это 6удет зваться любовью — Самой нелепой, самой земною, Пусть это 6удет дьявольским зноем, Зноем, сжигающим все.