just a little bit of your heart

Питер боролся с собой уже около двух месяцев. Но в данный момент, лежа на огромных размеров кровати, устеленной шелковыми простынями, которые были нагреты его телом, закутанным в старенькие и излюбленные джинсы мальчишки и в его серую толстовку, он листал каналы на громадной плазменной панели, уставленной на стене в его комнате, и нервно покусывал собственные костяшки на руках. Он все еще не мог сказать точно, когда все началось. Возможно, еще когда Питер был совсем ребенком и увидел «Защитника Земли» по не слишком дорогому телевизору, пока Мэй готовила для него спагетти на ужин, и в тот момент его глаза загорелись яркими огнями: Паркер мечтал однажды стать таким, как Железный Человек. Сейчас он уже не живет с тетей Мэй, он имеет свой собственный костюм супергероя, свое супергеройское имя, свои суперспособности, но сам он все еще желал быть «супер» только для одного человека. Возможно, все началось тогда, когда кровь в его венах застыла точно также, как он сам застыл на одном месте, завидев своего кумира прямо на диване в их с Мэй чертовой квартирке в Куинсе. Мужчина все еще выглядел потрясающе, несмотря на синеющий фингал под его глазом. Теперь Питер частенько видит Тони на диване, только уже в апартаментах самого мужчины, но теперь его лицо не излучает возбужденность и заинтересованность. Его глаза цвета коньяка тусклые и мрачные. Парень думает, что, возможно, это началось тогда, когда мистер Старк доброжелательно предложил ему переехать к нему, чтобы самостоятельно обучить того надлежащей самообороне и давать Питеру дельные советы о «супергеройстве». Он думал, будет весело жить со своим кумиром, которого он с совсем юного возраста считал героем, возвышал того чуть ли не до небес в своих мыслях, брал с него пример — нужно помогать тем, кому помощь необходима, народу нужна защита. Дело в том, что Питеру теперь самому стала нужна защита; от собственных мыслей его мало, кто может спасти. В любом случае, не важно, когда это началось, важно — это началось, и он не мог положить этому конец. Питер, быть честным, был даже рад Ее уходу; наивный мальчишка думал, что это все наконец-то изменит. Стоит ли говорить о том, что он ошибался? Все стало только хуже. Тони Старк теперь не проводил с ним уроки по самообороне, не звал в свою мастерскую, чтобы похвастаться своими новыми заслугами, дабы потешить собственное самолюбие, они не ходили в различные забегаловки, которые Питер считал чем-то особенным в их жизни, по четвергам. Теперь мужчина проводил все дневное время в одиночестве в его мастерской, которую Питер успел возненавидеть, а вечерний час стал для Тони будильником для похода в очередной бар. Домой он возвращался совсем поздно, почти под утро, пахнув крепкими алкогольными напитками, которыми вытравливал свои жизненные годы, с укусами и самыми разноцветными следами от губных помад на его шее, оставляя от самого себя лишь слабый и почти выветрившийся аромат его парфюма вперемешку с табачным дымом. Сердце Питера изнывало, он отныне не имел понятия, как проходят вечера мистера Старка, в какой компании и в каком месте. Единственное, что он знает — это то, что Тони был не с ним. В конечном итоге, все, что достается Питеру — излюбленный вопрос от Тони: «Как жизнь, пацан?», после которого он покидает комнату, не желая услышать даже слово от паренька, который нуждался хотя бы в остром взгляде мужчины, который после каждого его ухода глазами, красными и застеленными солеными слезами, сверлил стены огромного особняка, пытаясь восстановить дыхание. Вообще-то Паркер подумывал вернуться к своей тете, которая действительно была заинтересована в скучных подробностях его подростковой жизни, которая любила и ждала его. Но сейчас Питер уверен, что Тони Старк сидит в своем кресле в просторной гостиной. Парень, мысленно считая ступени под своими ногами, медленно спускается по лестнице на первый этаж, чтобы увидеть мужчину, как он и думал, сидящего в бежевом кресле, закинувшего ноги, обутые в черные лакированные ботинки, на журнальный столик. В одной его руке был стакан, наполненный золотисто-коричневой жидкостью и льдом. Питер никогда не смыслил в сортах и разновидностях алкоголя, уж тем более в дорогих, в отличие от мужчины, профиль которого он разглядывал в данный момент. Благородный прямой нос, чуть выделяющиеся высокие скулы, брови слегка нахмурены в его привычной манере, а глаза с длинными и темными ресницами прикрыты. В левой руке Тони держал между пальцев горящую сигарету, пепел от которой падал и после полета оказывался прямо в стеклянной пепельнице, стоящей на полу. Или, скорее всего, валяющейся на полу — Питер не думал, что она должна находиться там. «Пацан» какое-то время наблюдал за потрясающим, как он сам считал, мужчиной со стороны и мялся с ноги на ногу, не зная, куда деть собственные руки. Спустя сколько-то мучительных минут, казавшихся целой вечностью, он пересилил трусливое желание взобраться по лестнице вверх и закрыться в его спальне, которую ему, к слову, выделили Старк, наедине с самим собой и со своими чувствами. Питер целенаправленно стал подбираться к креслу, надеясь, что со стороны он выглядит хотя бы немного уверенно, а не дрожит как бедная овечка. Он встает прямо перед сидящим мужчиной, который даже бровью не повел. Уснул? Теперь Питер уже ни в чем не уверен и он совершенно не знает, что должен сделать. Поэтому он просто медленно и осторожно тянет свои ладошки к плечам, покрытым белоснежной рубахой из тонкой ткани, и легонько трясет мистера Старка. Тот, в свою очередь, распахивает глаза цвета коньяка, которыми так любит любоваться Питер. Мальчишка всегда сперва обращает внимание на его глаза, видя новую фотографию от папарацци или от простых людей, которые всегда торопятся запечатлеть несчастного мужчину на камеры мобильников. Только теперь эти глаза печальные и померкшие, не такие как в первую их встречу. — Ты что делаешь здесь, Паучок? — на бледных губах то ли усмешка, то ли они просто кривятся в отвращении, потому что лицо Паркера — не то, что Тони хотел бы увидеть перед собой. А может, это просто глупые фантазии и паранойя самого парня. Но он все же насупился и поджал губы. — Вы сами предложили мне пожить здесь, — он бубнит, звуча довольно уязвимо. Кажется, Старк и сам замечает обиду в голосе подростка и в извинительном жесте он тянется рукой к волосам Питера, чтобы, как всегда раньше делал, слегка потрепать их, но парень одергивает его, оттолкнув от себя руку. — Хотите искупать меня? — он ворчливо спрашивает, скрестив руки на груди. Тони вспоминает о стакане в своей ладони и слегка посмеивается, не так оживленно как раньше, скорее, вынужденно и пьяно. Питер только сейчас обращает внимание на незаметно подкравшиеся к лицу мужчины морщины. Одна морщина лежит между его бровями из-за того, как часто он хмурит свои густые черные брови, вторые — вокруг глаз, еще одни — носогубные. Но это делает его только краше для паренька, еще более желанным, так как он восхищен тем, какой путь мистер Старк проделал, чтобы быть тем, кем он является сейчас. Не думая, Паркер выхватывает стакан из руки миллиардера, немного расплескав на темные брюки мужчины, взгляд которого тут же проследовал к своим штанинам. — Вот черт. Ты испоганил мои новые брюки, — Тони пробормотал себе под нос, тяжело вздыхая. Питера жутко раздражает то, что мужчина сейчас пьян, как и в остальные дни текущего месяца. Он зол на Пеппер за то, что она не смогла выносить Старка за всего его выходки и ушла, оставив эти проблемы Питеру. Но еще больше он зол на нее за то, что она вошла в жизнь мужчины, заставив его чувствовать к ней привязанность и еще, возможно, слово на букву «л», которое парень не хочет произносить даже мысленно в отношении Пеппер и Тони, чтобы не расстраиваться сильнее, чем уже есть. Он искренне считал, что мисс Поттс явно не заслуживала такого потрясающего человека, как мистер Старк. Она должна была помочь ему с его демонами, а не бежать с этого «тонущего корабля» самой первой. И сейчас Питер грустным взглядом осматривал мужчину, который значил для него практически все, и для которого он не значил практически ничего. Ему важна любая деталь, будь то мимолетный взгляд в его сторону, приветствие или крохотная улыбка — просто приподнятые в его сторону уголки розоватых губ. Уход Пеппер все усложнил, теперь Питеру не достается ничего. Мальчишка даже не знает, на что смотреть больнее — на то, как Старк с теплотой, читающейся в его прежнем взгляде, прижимал ту-самую-женщину к своему телу или то, как этот самый Старк занимается своим саморазрушением, потому что та-самая-женщина больше не рядом. Наверное, Питер был полнейшим дураком, раз считал, что однажды Тони и на него посмотрит также, как смотрел на Пеппер, будто он действительно важен ему. Но он и не отказывался считать себя глупцом, поэтому еще не потухший огонек надежды жил внутри его большого и доброго сердца. Он был не против быть дураком для Тони. Питер не успел заметь, когда сигарета оказалась в пепельнице, поскольку он был заворожен красотой человека, от которого Паркер всегда жаждал получить как можно больше внимания, поощрения и поддержки. — Мне жаль, что я не могу позаботиться о тебе. Я даже о себе позаботиться не могу, — голос мистера Старка прозвучал, как пушечный выстрел — прямиком в грудь подростка, и тот практически не дышит. В тусклых глазах карего цвета читается тихая вина, и Питер хочет сделать все, что в его силах, чтобы заставить объект своего обожания чувствовать себя лучше. Парень в считанные секунды оказывается на теплых коленях развалившегося в мягком кресле мужчины. Во взгляде желанного миллиардера нет удивления, будто это есть то, чего он ожидал от этого ребенка, каким он всегда считал Паркера. Питер утыкается в шею мистера Старка, и тот, наконец, впервые за целый месяц, ерошит темно-русые мягкие волосы, отливающие медью при свете ярких люстр, висящих на потолке модернизированной гостиной. Мальчишка чуть ли не замурлыкал от этого незначительного для кого-то, но не для него, жеста и ближе прижался к сильной груди взрослого и потрепанного жизнью мужчины. Он поднимает глаза и смотрит в золотисто-карие очи, которые в то же время вглядываются в его, орехового цвета, и удивляются непорочности мыслей этого маленького человека, что можно понять, только заглянув в его глаза, Питер как открытая книга. Паренек приближается своими губами к губам мистера Старка и прикрывает свои глаза. То ли потому, что прямо сейчас он отдаст свой первый поцелуй своей первой любви, то ли потому, что боится увидеть злость в глазах смотрящего, отвращение или что-то в этом духе. Питер проводит влажным языком по сухим и потрескавшимся губам мужчины, после чего целует того, страстно и неумело — то, как он может. Он сжимает плечи своего партнера, который в свою очередь лениво отвечает на порыв чувств «пацана», поглаживая его спину и пробираясь под толстовку, под которой тело мальчишки дрожит и покрыто испариной от волнения. Все, чего Питер хочет прямо сейчас — хоть на секунду заполонить мысли и разум Тони Старка — мужчины его детской и подростковой мечты. Все, что Питеру нужно — крошечный кусочек его сердца. Когда воздух в легких Паркера заканчивается, он отстраняется, но все еще прижимается к телу мистера Старка. Щеки покрыты естественным розоватым румянцем, а глаза словно затуманены. Все, что он чувствует — это ТониТониТони, его запах и его отвечающее взаимностью сознание. А может, не сознание, только лишь тело, а завтра утром, борясь с похмельем, Тони и не вспомнит сегодняшний вечер. Но какая разница, если Питер впервые смог почувствовать столь желанные прикосновения от нужного ему человека? — Зря ты это, пацан, — Тони криво усмехается, смотря куда-то сквозь парня. Он и сам знает, что зря полез с поцелуями к Старку, и лучше бы он отсиживался на втором этаже, молча о своих чувствах по отношению к мужчине, что был старше него самого в три раза. Но он ни о чем не жалел. Питер слышал, что даже немного любви — намного лучше, чем ничего.