всё в порядке, пап.

Когда ты забываешь, что именно ты потерял, то становится легче смириться с потерей. По крайней мере именно таким принципом руководствовался Хэнк, спуская курок в очередной раз. Забавно, что, отбирая чужие жизни, ему внезапно становилось легче. Может так он убеждал себя в том, что мстит? Что все не напрасно? Черт знает, но за двадцать лет ничего не изменилось. Время лечит? Херня, сказал бы Хэнк, опрокидывая очередной стакан дешевого виски в какой-то придорожной забегаловке, которая слепила уставшие глаза водителей своими неоновыми вывесками. Андерсон любил такие места. Почему? Потому что всё чувствовалось точно так же, как и двадцать лет назад, и сидеть в кафешке в центре города, где вокруг так и сновали влюбленные парочки, наивные подростки и счастливые семьи, было невыносимо почти физически. Каждый раз звонкий детский смех напоминал Хэнку о нём. Коул. Произносить его имя даже мысленно всё ещё было чертовски больно, поэтому Андерсон ещё раз опрокинул стакан, поднимаясь с насиженного места и отправляясь в машину со стойким намерением перекимарить до рассвета. А потом… а потом снова в путь. Совсем недавно ему перезвонил приятель. Хэнк редко с кем-то общался, но тут подвернулась работёнка. В идеале совсем не пыльная: зайти, выжечь гнездо и уйти. Если повезёт, то он будет в дороге к вечеру. Мачете, кровь мертвеца, верный револьвер (который вряд ли поможет, но лишним уж точно не будет). Хэнк не знал сколько именно вампиров скрывалось на заброшенном складе. Глупо, наверное, идти туда в одиночку, но Андерсон уже давным-давно перестал заботиться о собственной жизни. Солнце только-только показалось над горизонтом, озолотив кромки деревьев мягким светом, а старенький автомобиль мягко притормозил у обочины дороги. Человек бы не услышал шаги бывалого охотника – за многие годы Хэнк научился передвигаться почти бесшумно. Он прекрасно отдавал себе отчет в том, что двигался уже и близко не так быстро, как в прошлом – возраст давал о себе знать, а значит надо было становиться осторожнее. Пыль неприятно щекотала нос. И почему вампиры не могут придумать себе логово, как в кино? Неужели обязательно жить в таком клоповнике? Хэнк только недовольно поморщился, поудобнее перехватывая мачете, и двинулся вперед. Избавиться от первого было просто – придурок улегся спать на самом видном месте. Им что, вместо мозгов клыки выдают? Если верить опыту, то их тут не больше десятка. Это значит, что осталось девять. С каждым следующим будет сложнее – кто-то таки проснется от звука или запаха крови, особенно если остальные умнее и устроились спать поближе друг к другу. Или это был часовой? Херовый из него охранничек. Хэнк промелькнул за какими-то ящиками, которые ограждали вход от основного помещения, и притаился за колонной. Всё же он был прав, остальные вампиры дрыхли без задних ног вместе. Пока что. – Блять, – вырвалось у Андерсона, и он чуть не выругался ещё раз, злясь на себя за то, что не прикусил язык. Его же вычислят! Он должен был предугадать, что эти вампиры не далеко уйдут от себе подобных – к одной их опорных стоек был привязан юноша. Мальчишка, сказал бы Хэнк. Он, кажется, был не до конца в сознании, сидел склонив голову вниз, позволив каштановым волосам закрыть его лицо. Задача усложнилась: если мальчик был в порядке, и его еще не успели ничем опоить, только поиздевались, то надо его вывести. А вот если ему уже дали попробовать крови, то придется прикончить и его. Андерсон двинулся ближе, передвигаясь на полусогнутых коленях, стараясь производить как можно меньше шума. Загрубевшие от времени и путешествий пальцы резковато перехватили подбородок мальчишки, поднимая его голову вверх. Цепкие голубые глаза Хэнка внимательно изучали юношу, пытаясь найти хоть какое-то подтверждение тому, что его обратили. Взамен его встретил лишь замутненный взгляд темно-карих глаз, от которого сердце пропустило удар. Сейчас не время, соберись, тряпка. Через секунду взгляд юноши обрел немного более осмысленное выражение, и он уже собирался что-то сказать заплетающимся языком, но Хэнк резко зажал его рот ладонью, качая головой, а потом едва слышно прошептал: – Они давали тебе кровь? Секунда, которая ушла у парня на то, чтобы осознать вопрос, казалась Хэнку вечностью, но от сердца приятно отлегло, когда тот отрицательно мотнул головой. Мотнул, правда, слишком сильно сказано, мальчишка всё ещё был одурманен и едва ли мог нормально двигаться, что только подтвердилось, когда Хэнк перерезал веревки, связывающие его руки. Парень резко качнулся вперед, не падая лицом на бетонный пол только благодаря Андерсону, который так удачно подставил свое плечо. – Сиди тихо и не рыпайся, в идеале спрячься, но не наделай шума, – шепнул Хэнк, подбирая мачете. Скольких он успеет убить, прежде, чем остальные проснутся? Двоих – максимум и то, в лучшем случае. Главное, чтобы паренёк не мешался. Звук лезвия, столкнувшегося с человеческой, нет, вампирской плотью, казался почти оглушающим, но и близко не таким громким, как агония умирающего и шипение его проснувшихся собратьев. Хоть одного ушатал, подумал Хэнк, прежде чем воскликнуть: – Ну что, уроды, развлечемся? – его голос почти такой же оглушающий как гром среди ясного неба. Взмах клинка, удар, уклон, кувырок. Один, второй, третий. Рубить головы сложно, руки болели от напряжения, а спина почти закричала в агонии, когда Хэнка отбросили на коробки. Рычание вампира слишком близко, и лицо Хэнка почти обожгло его горячим дыханием, пока он пытался оттолкнуть чудовище от себя. Андерсон резко пнул упыря ногой, отбрасывая его назад, и пытаясь подняться как можно быстрее, ища руками клинок. Он был бы уже мертв, если бы не внезапная помощь, пришедшая откуда не ждали. Паренек, кажется, достаточно пришедший в себя, резко рванул вперед, отталкивая вампира плечом, а потом хватая Хэнка за руку. Андерсон не бегал так уже давно. Он даже не знал почему поддался этому, не в его правилах было уходить, не разделавшись со всеми чудовищами, но настойчивая рука тянула его за собой к выходу. – Ты с ума сошел?! – прохрипел Хэнк, опираясь на свои колени и тяжело дыша, стоя уже на приличном расстоянии от склада. Яркое солнце светило уже во всю, заставляя вампиров ровно у кромки тени. – Я же сказал сидеть тихо! – рявкнул охотник, взмахивая рукой. – Можно было просто сказать «спасибо», – тихо сказал юноша, покачнувшись. Хэнк инстинктивно подхватил его под локоть. – Я в порядке. Я в порядке. Андерсон нахмурился, изучая парня с ног до головы. Черт возьми, да он бледный, как смерть. – Сколько ты там пробыл-, – Хэнк запнулся, понимая, что не знает его имени. – Тебя как зовут, сынок? – М-меня зовут Коннор, – запнулся юноша, всё ещё восстанавливая дыхание. Кажется, тот отчаянный рывок дорогого ему стоил. – Давай-ка убираться отсюда, парень, – глухо сказал Хэнк, указывая в сторону машины. Поговорить можно и после.

***

Небольшой городок мелькал за окном автомобиля, а Хэнк сосредоточил свой взгляд на дороге, иногда поглядывая на Коннора, который пристроился на пассажирском сидении. Ох и угораздило же его. Клялся ведь себе, что будет работать один, что самому проще, что не надо ни за кого отвечать. Если накосячил, то и помер сам, а не кто-то другой. И зачем он только согласился взять его с собой? – Так сколько ты там пробыл, парень? – снова спрашивает Хэнк, когда они уже отъехали от склада, собираясь убраться из города как можно скорее. Андерсон собирался позвонить ещё парочке своих друзей и зачистить чертово гнездо через пару дней. – Я не уверен, может день или два. Не думаю, что дольше. Молчание. Хэнк изучает, смотрит. Что-то в этом парне есть неуловимо знакомое, что ли? Нахмуренные брови, нос с небольшой горбинкой, тонкие губы. Карие, почти черные глаза, которые, несмотря на тревогу и растерянность всё еще хранили какое-то странное тепло. - Это ваша собака? Я люблю собак, - внезапный вопрос застает Хэнка врасплох, и он удивленно переводит взгляд на фотографию на приборной панели, будто видит ее в первый раз. – Как зовут вашу? Пауза. Андерсон даже не знает, что ответить, только растерянно смотрит на вспыхнувшие жизнью глаза мальчишки. На секунду на лице Коннора мелькает сомнение, и он уже готов извиниться, когда… – Сумо, - произносит Хэнк. – Я зову его Сумо. Какова вероятность пойти на охоту и встретить кого-то вроде Коннора? Не в обиду сказано, но большинство людей были бы по крайней мере в глубоком шоке от открывшейся им правды – о том, что существует нечисть, что существуют охотники. Мало того, какова вероятность встретить кого-то, кто, не задумываясь, станет рисковать своей жизнью ради незнакомца? Охотники не в счет. Машина мягко притормозила у придорожного отеля, и Хэнк легонько толкнул Коннора в плечо, намекая сонному парню, что они приехали. – Где ты живешь, сынок? Где твои родители? Пауза. Воздух становится тягучим, почти физически ощутимым. Хэнк знает ответ раньше, чем Коннор произносит его вслух. – Вампиры. Лет пять назад. – Не говори мне, что ты полез мстить. – Они убили школьницу, я не мог сидеть просто так, - протестует Коннор, почти возмущенно. – Тем более, я учился! – Я вижу, - хмыкает Хэнк, возвращая взгляд к дороге. Как же он похож на… Него. Хэнк 20 лет не охотился с кем-то в команде, всегда работал один, но что-то не позволило ему просто так оставить Коннора. Он убеждал себя, что это только потому, что вампиры снова придут за ним, мстить, а под боком у бывалого охотника мальчишке будет безопаснее. Так себе говорил Хэнк, не желая признавать, что компания Коннора была приятна. Он был занудой, знал, как оказалось, кучу всего, в том числе о сверхъестественном. Парень явно делал домашнее задание. Коннор во многом подражал Хэнку, и был жутко похож на него. Андерсон уже даже перестал исправлять незнакомцев, которые говорили о парне как о его «сыне». Какая разница, если так оно почти и было. Иногда схожесть доходила до абсурда. –… бесполезно против вендиго, так как они слишком быстры. Можно использовать холодное оружие, но придётся сначала- Хэнк, ты меня вообще слушаешь? – возмущенный голос Коннора, сидящего за небольшим столом в их комнате в мотеле вывел Андерсона из транса. – А? Да, да, убить вендиго бла-бла-бла и прочая хрень. – Ты не слушал. – Слушал, – скрывая улыбку, оборвал его Хэнк. – И вообще из нас двоих это я тут опытный охотник, так что цыц, парень. – Да, вот только это я убил того оборотня и спас тебе жизнь, - фыркнул Коннор, скрещивая руки на груди. – Не помню я такого, - хохотнул Хэнк. – Я скоро вернусь. Андерсон вышел на улицу, закрывая дверь, заглушив бурчание недовольного Коннора, который явно считал, что к каждой охоте надо основательно подготовиться. Он направился прямиком в забегаловку при мотеле, чтобы пообедать – в дороге так и не удалось перекусить. Плюс Коннор настойчиво следил, чтобы Хэнк перестал питаться фаст-фудом. Щедро поливая блинчики кленовым сиропом (сахар Коннор не мог ему запретить), Андерсон прислушался к программе, которая шла по телевизору. Какие-то новости, очередная глупость о том, что кто-то на ком-то женился или вроде того. Внезапно взгляд Хэнка упал на дату в углу экрана. Одиннадцатое октября. Как он мог забыть? Мужчина скрыл лицо в ладонях. В воспоминаниях сам собой всплыл шестилетний мальчуган, гонявший в футбол на заднем дворе. Каштановые волосы. Нахмуренные от сосредоточенности на игре брови, нос с небольшой горбинкой, тонкие губы. Карие, почти черные глаза, которые мягко переливались каким-то странным теплом. – Пап? – Хэнк? Голос Коннора раздался как гром среди ясного неба, и Хэнк дернулся, поднимая взгляд на встревоженного парня напротив. Наверное, он пришел пока Андерсон потерялся в своих мыслях. – Хэнк, все в порядке? – черт подери, ты даже голову склоняешь на бок так же. Словно любопытный щенок. – Хэнк, я не знаю, что случилось за те 15 минут что тебя не было, но ты меня пугаешь. Почему же ты так на него похож? – Как звали твоих родителей? – Коннор дернулся от внезапного вопроса, вопросительно поднимая брови. – Что за внезапные вопросы? – Как их звали, Коннор? – Я не- – Ты говоришь, что их убили вампиры. Ты говоришь, что это было 5 лет назад. Но ты не говоришь их имена, даже фамилию свою не говоришь, - надавил Хэнк, изучая лицо напротив. – Кто ты на самом деле, Коннор? Пауза. – ГОВОРИ! – все в кафе вздрогнули, переводя взгляды на Хэнка, который резко хлопнул ладонями по столу, повышая голос. – А ты не догадываешься? – Коннор спокоен как никогда, но Хэнк почти не заметил, падая назад на стул. Осознание врезается в его сознание с силой локомотива. – Коул. – Привет, пап. Хэнк только и смог, что отрицательно покачать головой. Он помнит, как держал изувеченное тело сына на руках. Он помнит, как сорвал голос, крича от бессилия. Он помнит, как умолял небеса вернуть его. Он помнит, как почти продал душу за его жизнь. Хэнк помнит, но все факты говорят об обратном. – К-как?

***

Время, которое прошло между вопросом и ответом, разделило жизнь Хэнка на «до» и… А было ли «после»? Коннор помедлил ровно столько, сколько нужно. Обычное спокойное выражение, пронизанное этой его неуловимой мягкостью, исчезло, так же быстро, как первый снег на солнце. Холодная и острая как нож ухмылка исказила его губы, а глаза… Глаза стали черными. И это не какая-то метафора, нет. Коннор, Коул, - Хэнк уже был не уверен, как его называть, - был чертовым демоном, какой бы тавтологией это ни было. – Коул. – Ну, вообще-то, у меня другое имя, но, если тебе хочется, можешь звать меня Коулом, папочка, - делая ударение на последнем слове, произнес Коннор. Даже его голос изменился. Хэнк часто шутил, что он у него странный, но сейчас он уже скучал по нему. Уж лучше его глупые интонации, чем то, что происходило сейчас. Хэнк и сам не знал, что именно сподвигло его на следующее действие – скорее всего, инстинкт. Рука сама дернулась к ножу, который он никогда не снимал с пояса. Увы, Коннор был быстрее.

***

– Знаешь, как сложно было найти подходящий сосуд? – Коннор с каким-то больным удовольствием разглядывал окровавленный нож. – Чертовски сложно, скажу я тебе. Твой сын подвернулся вовремя. Не идеально конечно, учитывая, что ему было всего семь- – Шесть, ты, чертов ублюдок, ему было шесть! – прорычал Хэнк, зажимая рукой рану на ноге. Ситуация казалась слишком сюрреалистичной. Музыка из старого автомата всё еще играла, будто не замечая того, что кровь с пальцев лежащего на столе мужчины скапывала на пол буквально в такт с ней. – Да, да, да, как скажешь. Так вот, вырастить его было довольно сложно, но посмотри, разве у меня плохо получилось? – парень театрально взмахнул руками, показывая на себя, будто стоял на сцене. – Но надо отдать ему должное, Хэнк. Даже шестилетний Коул Андерсон сопротивлялся. Ты хорошо обучил сына. Мне понадобилось прилично времени, чтобы его подчинить. Он так звал папочку- Больше Хэнк терпеть не мог. Титаническими усилиями он резко подорвался на ноги, бросаясь на Коннора. Нож вошел в такую человеческую плоть удивительно легко. Обычно сложнее, отрешенно заметил Хэнк, сжимая кинжал сильнее. Они оба рухнули на пол, на колени, и так и остались стоять. Хэнк прижимал Коннора к себе, одной рукой придерживая его затылок, а второй… а второй удерживая нож так, чтобы тот не мог его выдернуть. – Что ты-, – голос Коннора оборвался, и Хэнк немного отстранился, вовремя, чтобы увидеть, как чернота из глаз исчезает, а лицо юноши расслабляется. – Коннор, – Хэнк не думал, что сможет что-то сказать, да и едва ли получилось, голос почти не слушался. – Да, это я, – рвано прошептал парень своим глупым, но таким родным, голосом. – Все в порядке, пап, всё хорошо. – Н-нет, Коннор, нет! – Я в порядке, пап. Я в по-, – голос затих, а тело обмякло, говоря лишь об одном. Время, которое прошло между вопросом и ответом, разделило жизнь Хэнка на «до» и… а «после» не было. Пистолетный выстрел был не менее действенным, чем нож.